Аркадий Аверченко.      Берлинская курица на яйцах (маленький фельетон).

 

         – Дома Карл Шмидт...
         – Дома-то дома. Но очень занят. Работает.
         – Ну, я через час зайду.
         Через час:
         – Можно видеть Карла Шмидта.
         – Никак нет. Дверь на ключе, сидят, никого в кабинет не пускают. Видимо, работают.
         – Да что он такое важное делает?
         – Второй день так уже заперлись. Говорят: твсячныя дела делают.
         – Да, может, он там, фальшивыя бумажки печатает. А ну-ка постой... я в замочную скважину погляжу... Слушай. Да что же это такое. Сидит посреди кабинета в кресле, сложив руки на животике, и на стенные часы любуется. Какая же это работа. Вот безстыдник... Эй, Карльхен. Открой, голубчик. Я по важному делу пришел.
         – Кто там? Носит вас, чертей. Что тебе нужно. Человек сидит, запершись, важным делом занят, а он, как черкес, ломится...
         – Постыдись. Ведь я в замочную скважину видел: ты сложа руки сидел...
         – Хорошее дело сложа руки: я за это время, как мы с тобой разговариваем – пятьсот марок заработал.
         – Послушай... ну, что ты врешь. Ты и сейчас сидишь буквально сложа руки. Даже пальцы левой с пальцами правой сплел... Только на часы смотришь. Но разве же это работа...
         – А что ты думаешь... Мне интересно по часам видеть как я зарабатываю.
         – Чем...
         – Не кричи так: яйцами, ты знаешь, почем сейчас десяток яиц.
         – Вчера – 500.
         – Вот видишь. А сегодня 600. А завтра будут – 700.
         – Да тебе-то что от этого.
         – А я вчера купил десяток тысяч штучек за 500 тысяч. Сегодня уже стоят 600, завтра 700 и так дальше... Выходит, что в час я зарабатываю 4166 марок. В минуту 69 марочек... Вот сижу тут и гляжу на часы: секундочка стукнула – марку пожалуйте, минуточка проползла – 69 клади на бочку. Час пробил – 4166 марочек в кармане. А ночью... ты подумай. Это-же не сон будет, а тихое наслаждение... Я лежу, как ребеночек невинный, на спинке там на бочку, а тут тик так, марка-марка, марка-марка... Утром продрал глазки, а на ночном столике невидимыя простым глазом сквозь видимыя миру слезы – тридцать две тысьченки и лежат этакой пачкой. Умываюсь я студеной водичкой, а сзади: тик-так, марка-марка, шнурок на ботинке завязываю, ан за эту минутку я уже на семьдесят марочек богаче. Умылся, оделся, прибрался, засел в креслице – и гляжу на часы, не отводя ясных глазенок...
         – А, чтоб они у тебя лопнули, твои ясные глазенки. Фриц, дай пальто... Ухожу. Что ж ты мне, дурак, раньше не сказал, что твой барин на яйцах сидит...

          . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

         Фриц... Никого не принимай. Будут меня спрашивать – говори, барин де в кабинете заперся, важным делом занят...
         Тик-так, тик-так...

Аркадий Аверченко

 

Аркадий Аверченко. Берлинская курица на яйцах // Виленское Утро. 1923. № 490 18 февраля.

 

Подготовка текста © Ольга Минайлова, 2005.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2005.


 

Аркадий Аверченко     Обсуждение

Проза     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2005