Константин Бальмонт.       Самыя маленькия сказки


 

         Толпа любит все самое большое. Себя, толпу. Народныя гулянья. Драки, стенку на стенку. Примерные бои. Настоящую войну, где народ обрушивается на народ. А из зверей и птиц любимы наиболее крупнейшие. Слон, бегемот, носорог, лев, тигр, медведь, орел, страус, превратившийся даже в птицу стратима, который от моря до моря владеет землей, раскрывая крылья.
         И дети любят длинныя сказки, чтоб побольше всего да посложнее было. "Бабушка, а что дальше?" - "Няня, расскажи еще!" Арабския сказки называются 1001 ночь. Индусские сказки, если их написать на голубых знаменах, завоюют всю землю и обратят землю в небо.
         Мне нравятся и великия пространства, - воздух, степь, Сибирский лес, Океан, - и большия, сильныя животныя и звери, - бык, бегемот, верблюд, слон и тигр, - и длиннокрылыя, могучия птицы, - кондор, орел, альбатрос, фрегат. Но мне очень нравятся также самыя маленькия птички, как Мексиканская колибри и Русская птичка мельничек, и самыя маленькия в Природе существа, - быстрая пляшущая на прудках вертячка, молитвенные, солнечные хороводники толкачики, прилежные, живые муравьи, и даже тли, которых они доят, совсем как первая доительница, дочь первой Арийской семьи, где-нибудь около голубых Гималайских гор.
         И из словесных созданий очень бывают хороши кратчайшия, совсем немногословныя. Диогеновское к Александру Великий: "Посторонись от Солнца". Гераклитовское: "Идя к пределам души, не отыщешь их - и весь пройдя путь". Гераклитовское же: "Рулевой всего - Молния". Другой мудрец: "Дай где встать - переверну мир".
         К такому же немногословному, но многомудрому разряду малых словесных созданий относятся и некоторыя сказки - присказки разных народов. Вот малый букетик, совсем малая, но вольным свежим воздухом дышащая, связка самых маленьких сказок. Литовския переведены на Русский язык трудолюбивым изучателем Литовских и Русских сказок Фед. Ив. Шуравиным, а мною лишь просмотрены и сравнены с Литовским подлинником. Болгарския переведены мною.

К. Бальмонт.

Воробьи
С Литовскаго

         Старый воробей, сидя на гнезде, учил своего сына, как от всяких опасностей уберечься, как от злого человека устеречься. Говорит старик: "Если увидишь какого-нибудь мальчишку, который тебя заприметил и уже нагибается к земле, так знай, что уж пора улетать, потому, что мальчишка, схватив камень, может кинуть и попасть в тебя".
         "Хорошо, тятя, - говорит воробушек, - но что делать, если он приходит, уже заблаговременно наложив полные карманы камней?"
         "Э, да ты хитрее меня, - зачирикал старый воробей, - отправляйся-ка летать по свету". И толкнул сынка из гнезда, да так, что тот кубарем покатился.

Вот так молодцы
С Литовскаго

         Слетелись как-то воробьи, чирикают, да сами себя похваливают: "Мы - молодцы! Мы - молодцы!" А как увидели, что котик к ним подкрадывается, так и испугались: "Эй, молодцы, прячьтесь-ка в кусты!"
         И никого из молодцов и видом не видать.

Бог и табак
С Литовскаго

         Бог однажды повелел всем травам явиться к Нему. Все травы пришли, только один табак остался в раю. Бог заметил, что его нет, спросил, где он остался, и приказал ему сейчас же явиться.
         Когда табак пришел, Бог спросил его: "Почему ты вместе с другими не пришел?" - "Потому, Господи, что все другия травы меня оплевали. Я и не осмелился показаться". - "Почему же они тебя оплевали?" - спросил Бог. "Потому, Господи, - ответил табак, - что Адам с Евой, пробуя вкус всех трав, нашли, что я очень горек".
         Богу как будто стало жаль табака. Он и говорит: "С этого дня станешь ты дорогим растением. Многим из людей ты будешь нравиться и будешь пользоваться их уважением".
         Так и случилось, как Бог сказал. Все же одна особенность в табаке осталась: Он горек, - поэтому люди, покурив, и теперь плюются, как травы в раю.

Заячья школа
С Литовскаго

         Молодого зайца, которому только что исполнилось три дня со времени рождения, старик-заяц так поучает:
"Я с усами и ты с усами, так можешь уже и один себе пропитание добывать".
И старик покидает зайчишку.

Как стала кукушка?
С Болгарскаго

         Жили-были раз брат и сестра. Поссорились они однажды из-за чего-то, брат разсердился да и убежал куда-то очень далеко. Сестра ждет, когда он вернется. А его нет и нет.
         Очень ей стало жалко, и взмолилась она к Богу, чтоб обратил Он ее в лесную какую тварь, чтобы пошла она да поискала.
         Господь внял ее молитве и обратил ее в кукушку. А имя брата было Куку. Вот она и бродит по лесам, все "Куку" кричит, все найти его ей хочется.

Кому счастье
С Болгарскаго

         Был такой бедняк, что ничего у него не было. Работает, трудится, как и все, а нет вот у него даже и чем поживиться. Говорили о нем по соседству, что нет ему счастья. Прослышал про это один деревенский богатей да говорит: "Что это такое за счастье? Да может-ли оно даже и быть?" Не верил он в счастье.
         Пошел этот бедняк по дороге, а перед ним река, а через реку дерево перекинуто, мост. Богатей, как увидел бедняка, что он к мосту идет, взял да и положил на это дерево червонец, а сам спрятался под мостом. Думает: "Говорят, нет ему счастья, а вот увидит или не увидит он червонец".
         Дошел бедняк до моста да и говорит к себе: "Постой-ка, посмотрим, как слепые переходят мост". Сказал, закрыл свои глаза и пошел слепцом через мост.
         Тут богатей уверовал и молвил: "Правду говорили мне это, что кому счастье. Я ему червонец положил, а ему нужно узнать, как слепые через мост ходят, наступил он ногой на червонец и не может его увидать".

Как возник шелковичный червь?
С Болгарскаго

         Когда умер Христос, Богородица села в головах у Него и тужила. Все жены пришли со свечами и цветами, пришла и лягушка. Вошла лягушка в дом, перекрестилась и зажгла свечу над головою Христа, гроздь цветов положила на правое Его плечо. Все жены тосковали над умершим, и каждая поручала Ему снести поздравления на тот свет, у кого из них был кто-нибудь, кто умер. Дошла очередь и до лягушки. Та послала поклон своему лягвию, что умер недавно, а когда пришло ей время отбыть домой, принялась она утешать Богородицу: "Будь здорова, сестрица Богородица! Что человек может сделать, когда придет к нему пустынная смерть? Вчера меня она нашла, и умер мой лягвий, сегодня нашла Тебя, и умер у Тебя сын. Так-то вот на этом свете".
         Как слушали жены лягушкины слова, на всех них нашло желание прыснуть от смеха, но все они удерживались, стыдясь Богородицы. Все же высмеялись изподтишка, а чтоб Богородица не почувствовала, каждая держалась правою рукою за рот. Хорошо-то это хорошо, а только Богородица почувствовала, и, хоть большая у нее была жаль о Христе, а усмехнулась Она на лягушкины слова. И сей же час поняла Богородица, что согрешила. "Ох, - молвила Она, - да червенятся же уста мои, что усмехнулись, да падают с них черви!"
         И зачервенялись от разу уста Богородицы, заалелись, и, сколько прорекла она слов, столько с уст ее пало червей. По благости своей, Бог благословил червей, стали они шелковичными червями и закрутили коконы. Взяли их жены к себе, и оттуда пошел шелк. Потому и драгоценен так шелк, что с уст он Богородицы и благословен.

Воробьиный сок
С Болгарскаго

         Спал сладко воробушек высоко в гнезде своем под кровлей, и в мысли к нему не входило, как он будет зиму зимовать и чем прокормится. А как спал, видел чудный он сон.
         Все цыплята вокруг него, цыплята, в пресветлых одеяниях, - шеи у них светят, как атлас, клювы у них золотые, перья у них из зеленой шерсти и червонной, очи блестят красотой, словно как капли росы в заре. Глянул воробушек и прорек удивленно: "Сирота я бездольный! Какой у меня наряд-то бедный!" Только что он это подумал, вдруг все перушки его стали пестрыя. Как взыграет в воробушке радость, как начал он скакать с ветки на ветку, не может нарадоваться. Он еще радуется, а уж к нему беда. Змея наверху свивалась клубком, прыгнула на него и чуть-чуть не сцапала. Бежать воробей, а тут другая беда. Видит охотник, что он такой красивый, и на него. Завопил воробушек: "Попусту радовался я! Эх, да если б опять мне в мое гнездо под стрехой!"
         Проснулся воробушек, огляделся и айда вниз. Скок, скок, - искупался в водице, скок, скок, - запел воробей: "Чик-чирик, чик-чирик!"

К. Б.

Буска, 1929, 30 июля.

 
К. Д. Бальмонт. Самыя маленькия сказки // Сегодня. 1929. № 214, 4 августа.

Подготовка текста и примечания © Лариса Лавринец, 2003.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2003.


 

Константин Бальмонт      Обсуждение      

Федор Шуравин    Балтийский Архив


© Baltic Russian Creative Resources, 2003.

Литеросфера