Константин Бальмонт.       Ключ к Литве

(B. Sereiskis. Lietuviškai-Rusiškas Žodinas. - Б. Серейский. Литовско-Русский Словарь. - Kaunas. Med. d-ro A. Lapino ir Grigorijaus Volto leidinis. 1933 ).

         Душа народа - его язык, его слово. Кто находится в чужой стране без знания языка этой страны, он не увидит и не поймет основных свойств, очарований и богатств этой страны, если б даже он приехал в нее не на несколько дней, а поселился в ней на всю свою жизнь. Можно даже стать завоевателем целой чужой страны и располагать в ней всею полнотою своей власти, и однако без знания языка этой страны и, тем самым, ея души, никакая сильная, ни деспотическая, ни даже разумная и благая власть не достигнет ни настоящаго обладания данной страной, ни видения ея красоты и ея богатства. Если же я, скажем, - Русский, овладел, скажем - Итальянским языком или Самоанским, я, приезжая в Венецию и в Рим, овладеваю огромными богатствами этих царств, не причиняя никакого неудовольствия ни гордому Римлянину, ни красивой Венецианке, а, напротив, своими завладеваниями, своими обогащениями, приобретаю их благосклонность и, может быть, настоящую дружбу. Ознакомившись хоть сколько-нибудь с Самоанским языком, я все время, пока был на Самоа, проходил среди друзей, и вожди этого причудливаго, счастливаго народа приветствовали меня песнями и плясками. Изучение чужеземнаго языка есть единственный путь благороднаго, не насильственнаго, высокаго завоевания. Если б эта истина, истинности несомненной, была понята властителями мира, как бы счастливо жило все человечество.
         Литовский язык среди Европейских языков занимает совершенно особое, почетное место. Не говоря даже ничего о исключительном богатстве, благозвучии и своеобразии его таком, что слушать, когда говорят по-Литовски, удовольствие, а читать Литовские Дайны, Народные Песни, или Литовских поэтов - наслаждение, надо помнить, что, сохранивши в своей сокровищнице древнейшия свои формы, Литовский язык, наряду с Санскритским, является основой при изучении сравнительнаго языкознания так называемых Индо-Европейских языков. Литовский язык - путеводная нить для того, кто хочет сполна понимать свой собственный, родной Европейский язык. Без Санскрита, и без Литовскаго языка, я, Русский, не могу оценить и до конца понять все богатейшие особенности и многоразличные свойства моего, несравненнаго по красоте и силе, Русскаго языка.
         Русские исторические пути перекрещивались в веках с путями Литвы многообразно, и дружески, и вражески, более - вражески. Те слепые насилие, что совершались прежде над Литвой и Литовским языком, который с 1864 года до 1904-го был просто запрещен и тем самым как бы осужден на гибель, нужно помнить как историческую ошибку и можно исправить дружеским изучением богатаго Литовскаго языка. Россия с Литвой в ближайшем будущем, при условии полнаго взаимоуважения и взаимопонимания, могут осуществить много прекраснаго, душевно и художественно и государственно созидательнаго и благого.
         Я лично, пожелав, несколько лет тому назад, овладеть Литовским языком, задавался чисто личной малой целью. Я хотел изучить новый для меня, таинственно-красивый язык страны, где, по преданиям моей семьи, жили когда-то мои предки. Но, находясь в маленьком местечке на юге Франции, я прошел хороший искус, прежде чем сколько-нибудь овладел Литовским языком. Я изучил несколько грамматик Литовскаго языка, но ни одного языка никогда я не изучил путем грамматики. Я прочел ряд книг на Литовском языке, держа перед собой Русский, Польский, Французский или Немецкий перевод данной книги.
         Но, наконец, пришла пора читать, просто читать по-Литовски, не имея никакой иной помощи, как словарь. Тут-то и началась истинная казнь Египетская. У меня был, и все еще есть "Литовско-Немецкий словарь" Бушаса и Хомскаса, или Буша и Хомскаго1, как мне приятнее произносить. Но это лишь словарь "для учебных целей". Не знаю, каких учеников разумели, составляя свой словарь, Буш и Хомский. В нем нет целаго длиннаго ряда необходимейших слов, бедная это роспись Литовскаго языка, хотя я с любовью и благодарностью, все же, смотрю сейчас на эту изношенную от долгаго пользования книгу.
         Потом мой друг, отличный Литовский поэт, Людас Гира2, - без дружбы с которым, заочной, но братской, я, пожалуй, и до сих пор не имел бы мужества и возможности настолько овладеть Литовским языком, как это мне удалось, - подарил мне хороший "Литовско-Русский словарь" д-ра И. Шлапелиса3. Словарь, радующий полнотою и обилием примеров словоупотребления, но, увы, неконченный, лишь доведенный от А до I. Читая Литовский роман или Литовскаго поэта, и встречая слово, котораго я не находил в своих словарях, я пытался угадать значение слова и искал это слово в "Русско-Литовском словаре" И. Баронаса4. Не находя, я продолжал поиски, по способу подбора синонимов. И в конце концов находил таки. Но понятно, что такая охота за одним неведомым словом брала не минуту времени, а иногда несколько часов. Терпение у меня большое. Если же я не находил даннаго слова и целаго ряда слов, я посылал списки этих незнакомцев своим Литовским друзьям в Каунас, и они присылали мне разъяснения.
         Я сообщаю об этих трудностях и редкостных усилиях, дабы изъяснить, какая же огромная была для меня радость, когда Б. Серейский, автор превосходнаго "Систематическаго руководства к изучению Литовскаго языка, 1929"5, являющагося и полной грамматикой, и хорошей хрестоматией, прислал мне в подарок 1-ю часть своего полнаго словаря, а затем и 2-ю, за ней же через несколько месяцев выйдет 3-я и последняя часть. Это первый полный Литовско-Русский словарь. Это исполинская роспись Литовских слов, собранных не только в изучении многоразличных текстов литературных, но и найденных в таких далеко взятых областях, как, напр., ведомство по сбору пошлин. Работая с таким словарем в руках, уже не будешь совершать мучительно-трудныя изыскательныя экспедиции. Если бы я был охотником, я сказал бы, что в изучении Литовскаго языка я до Серейскаго охотился только на болотных птиц, да разве еще на зайцев и лисиц, а он дал мне возможность запросто охотиться на лосей и зубров. Низко кланяюсь ему за это наслаждение.
         Высоко ценя научное достоинство Литовскаго словаря Серейскаго, - я не могу не указать на те его, большею частию вынужденные условиями издательскими, недостатки, которые, при повторном издании этого ценнаго труда, легко могут быть устранены, если только замечания мои, частию или, быть может, даже полностью, ему делавшиеся Литовскими критиками, Серейский найдет справедливыми. Прежде всего, без словоупотребления, представляемаго в ряде примеров, словарь не есть еще словарь, а только роспись слов. Никакия издательския соображения не должны вставать препятствием для включения в словарь примеров словоупотребления, ибо без них словарь мертв и не дает еще возможности простым приведением слова, понять и усвоить это слово целиком и по-настоящему.
         Страницы грамматики, в предисловии, как справедливо указывает в "Эхе Литвы" проф. И. Балчиконис6, должны быть выкинуты, как ненужныя: Кто подходит к словарю, тот уже знает грамматику, а если еще не знает, то и в словаре не станет изучать. Производныя слова должны помещаться сплошь, а не в особом месте столбца. Так это в образцовом словаре Русскаго языка Даля, и этим очень сокращается место, растрачиваемое иначе на пустые пробелы. Отсутствие ударения в таких прихотливых, в этом отношении, языках, как Литовский и Русский, весьма затрудняет правильное изучение двух этих языков. Невозможно включать в один порядок следования, такие, для глаза разныя, (говорю для краткости лишь о зрительном впечатлении), буквы, как i, i с носовым знаком и игрэк. Не только это чрезвычайно некрасиво, но и привыкнуть к этому нельзя. Полгода пользования словарем Серейскаго меня к этому не приучило, как замена знака тирэ знаком опрокинутой на бок восьмерки весьма плохое новшество, оно оскорбляет глаз, развлекает внимание и, будучи именно не оправдываемо ничем, всегда раздражает - и только. Меня, как Русскаго, не отрекшагося от Русских основ, также очень печалит, что в своем ценном труде Серейский пользуется не правописанием, а левописанием, т. е. безобразной, нелепой советской грамотой. Это, впрочем, оправдано желанием распространения словаря. Когда Советы превратятся в дикую сказку мучительнаго Вчера, - а это будет, - Серейский неизбежно усвоит Русское, исторически выработанное, правописание, - хотя бы из-за того же желания распространения своей книги. Еще одно малое замечание. Серейский в своем словаре отмечает варваризмы. Отчего он не замечает, что его собственный Русский язык в предисловии ими изобилует? Ну можно-ли в хорошей речи употреблять такие ненужные слова, как прогрессирующий, проблемы, филологи, и пр. Ведь языковед лучше звучит, чем филолог, и из десяти иностранных слов, пестрящих в статье газетчика или в рассуждении ученаго, добрых девять могут принять Русский лик.
         Пользуюсь случаем сказать, что проф. Балчиконис, высоко ценящий работу Серейскаго, на мой взгляд, несправедливо упрекает его в одном. Он говорит, что напрасно Серейский помещает в своем словаре новоизобретенныя слова, которые неутребительны. Но разве Чехи, вначале 19-го века, желая очистить свой язык от германизмов и латинизмов, не изобрели целаго ряда новосозданных слов, которыя сперва были неупотребительны, а потом вошли так в Чешскую речь, что совершенно вытеснили пришельцев? Почему того же не может быть с богатым и живым древним, но вечно - новым и развивающимся Литовским языком? Полный словарь должен быть совершенно полным. "Величайшая заслуга Серейскаго", справедливо говорит проф. Балчиконис, "что он первый дает обширный Литовско-Русский словарь, что он записал и привел в порядок столько слов, как трудно сделать одному человеку".
         Выполненная с редкостной любовью, добросовестностью и неутомимостью, радующая, как богатый клад и верная дорога в дремучем лесу, ценная работа Б. Серейскаго - ключ к подробному изучению Литовскаго языка, а тем самым ключ к старинному терему Литовскаго поэтическаго слова и к своеобразным особенностям Литовской души, в веках не согнувшейся и жаждущей новаго жизненнаго творчества.

 

Примечания

1 Lietuviškai vokiškas žodynas: praktikos ir mokyklos reikalams = Litauisch-deutsches Worterbuch: fur den Hand- und Schulgebrauch, sudare A. Busas ir T. Chomskas. Berlin; Leipzig: G. Neuner, [1927].

2 Людас Гира (1884 - 1946) - литовский поэт и общественный деятель; см. письма Константина Бальмонта Людасу Гире (1928), (1929), (1930).

3 Скорее всего, речь идет о словаре Юргиса Шлапялиса (1876 - 1941): Lietuvių ir rusų kalbų žodynas = Литовско-русский словарь, sudarė J. Šlapelis, Vilniuje: M. Šlapelienės knygynas, 1921 (Vilniuje: "Žaibo" sp.).

4 J. Baronas. Rusų lietuvių žodynas = Русско-литовский словарь. Kaunas: Sakalo b-vė, 1933 ("Spindulio" sp.).

5 Б. Серейский. Систематическое руководство к изучению Литовского языка. 1929. Kaunas: Spaudos fondas, [1929].

6 Речь идет о статье профессора И. Бальчикониса: J. Balčikonis, "B. Sereiskis. Lietuviškai-rusiškas žodynas", in: Lietuvos Aidas. 1933. Nr. 258. P. 2 - 3; Nr. 259. P. 2.

 
К. Д. Бальмонт. Ключ к Литве // Сегодня. 1934. № 4, 4 января. С. 2.

 

Подготовка текста и примечания © Кристина Сакалавичюте,
Университет Витаутаса Великого (Каунас), 2004.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2004.


 

Константин Бальмонт      Обсуждение      

Критика и эссеистика     Балтийский Архив


© Baltic Russian Creative Resources, 2004.