Константин Бальмонт. Письма Людасу Гире (1930)

 

Капбретон.

1930. 10 янв<аря>.

Дорогой друг,

Я в большой тревоге и в большом затруднении. Возвещенное в Вашей телеграмме в понедельник, не пришло не только во вторник, но и до сегодня, т. е. до пятницы[1]. И от Вас нет вестей. Что случилось?

Я получил письмо из Америки. 20-го дек<абря> мой друг, д-р Баудич[2], в Бостоне, скончался. А за два дня перед ним, в расцвете сил, умерла, переводившая меня на Английский язык, другой мой друг, Лидия Нобль[3].

Как видите, под грустным и грозным знаком начинается мой новый год.

Жду быстраго отклика.

Приветы.

Ваш

К. Бальмонт.

 


 

2.

Капбретон.

1930. 13 янв<аря>.

Дорогой друг,

Посылаю Вам, для внесения в «Северное Сияние»[4], 4 стиха. «Жребий Великаго»[5], думаю, Вас обрадует. Прошу поместить его в 1-м отделе, пред «Именами»[6]. Остальные – в 3-й отд<ел>: «Полность знания»[7] – пред «Златовоздухом»[8], «Студеный круг»[9] – за «Златовоздухом», «Паломники»[10] – за «Зодчим»[11].

Упоминать, что Русский перевод Вашей поэмы «Бальмонт» сделан мною или Мстиславом[12], пожалуй, ни к чему. Красивее так, без упоминания. А кто что подумает, пусть.

Когда можно надеяться на корректуры? Вообще, Вы, amigo mio, еще ничего мне подробно о книге не писали.

Стих о Витовте[13] я переживал накануне нашего Новаго Года. Добрый знак.

Буду ждать от Вас вестей.

Приветы.

Ваш

К. Бальмонт.

P. S. Спасибо за Дюма, Гюго, Франса[14].

 


 

3.

Капбретон.

1930. 22 янв<аря>.

Дорогой друг, Вы, верно, уж целый месяц в хлопотах и в делах. Но не пора-ли нарушить долгое молчание? Я соскучился о Ваших словах. Жду подробных размышлений о «Северном Сиянии», и новых моих добавлениях к нему. Спасибо за посылку NN“Liet<uvos> A<idas>”, с хорошим переводом моего очерка о Лебеге[15]. Послал Лебегу[16], Климасу[17] и в Америку. Поблагодарите, прошу, изд<ательство> “Švyturio” за посылку Дюма, Гюго и Франса. Но мне уж теперь легче читать по-Литовски без всякаго контекста. Я хорошо теперь понимаю Вас и Вашу устремительность. Через 2 – 3 дня шлю Вам, наконец, «Об изучении Литовскаго языка»[18]. – Ласковые приветы Вашим и Вам.

Ваш К. Бальмонт.

P. S. Шлю «В Р<а>здвинутой Дали»[19].

 


 

4.

Капбретон. 1930. 3 февр<аля>.

Мой дорогой друг Людас, что же с Вами? Почему упорствуете в молчании? Между братьями нужно все говорить.

Мои дела получше. Пришла некая помощь. И Ваша помощь, за которую большое Вам спасибо, выручила меня[20].

С волнением прочел я новую книжку Эйсмонда (он хоть и Поляк, а по крови Литвин)[21]. Его рассказ о дубе меня восхитил[22]. Шлю мой стих[23] к нему Если Ваше Литовское чувство допустит, я бы хотел поместить его в «Северном Сиянии», после обращения к Лехоню (которое, кстати, лучше назвать так, как Вы это сделали в переводе, т. е. «Вильна – Литве», «открытое письмо...»[24]).

Впрочем, всецело полагаюсь на Ваши чувства. И, м<ожет> б<ыть>, я могу ему зря повредить, а он, кажется, единственный Поляк, мне не изменивший за эти два года.

Купил я себе, – и упиваюсь, – огромный том A. Meillet, Le Slave Commun[25]: Славянские языки, изучаемые на основе Санскритскаго и Литовскаго. А от Урбшиса[26] получил сегодня новую книгу: Grossfuerst Witold von Litauen als Staatsmann, von Josef Pfitzner, Prag, 1930[27]. Но, судя по прочитанному, сей Немец слишком Немец и понимает он Витовта лишь внешне. Я ждал напрасно от Климаса указанных Вами книг (Лаппо[28], Любавский[29], Прохаска[30], и др.). Нет их у него. Ищу их сейчас в других местах через Русских друзей, и надеюсь скоро получить. Жаль, что нет Литовских монографий.

Пожалуйста, исправьте в моем «Жребии Великаго» описку. Надо: «Как знать, что кроется за белыми дубами?» (А не под).

Получили ли Вы «Шорох жути»[31] и «Вороний глаз» (долженствующий появиться в феврале в «Посл<едних> Нов<остях>»)[32], и книгу мою[33], и № «Рос<сии> и Сл<авянства>»[34] с Вашим вскликом «Кто?», и письма мои?

Приветы от меня и от Ел<ены> К<онстантиновны>[35] Вашим.

Жду.

Ваш К. Бальмонт.

 


 

5.

Капбретон. 1930. 14 мрт.

Ф. Лебег спрашивает меня: «Я так и не знаю доныне, получил ли Л. Гира в Ковно мои Fenǻtres sur le Monde[36]. Быть может, посылка затерялась в дороге?»

Мне нечего ему ответить.

К. Б.

 


 

6.

Капбретон.

1930. 21 мрт.

Дорогой друг

Когда Вы умолкаете, Вы молчите, как могила. Разрушьте молчание. Злое это дело – и для Вас, и для меня. Через Вас в жизни моей возникла самая близкая, самая красивая связь моя с Литвой. Через Ваше молчание, надолго, она пресеклась в прошлом году, – грозит опять порваться. А у Литвы мало таких преданных и верных друзей, как я. Не грешите же более своим молчанием – перед Литвой.

Вчера прочел в «Сегодня» мой стих о Витовте, «Жребий Великаго», – послал Вам экземпляр[37]. Вчера же прочел в “Lietuvos Aidas” заметку о моем «Северном Сиянии». Меня огорчило, что в заметке ни слова нет о 3-м отделе сборника[38]. Не возникло ли именно в этом отделе техническаго препятствия, с точки зрения издательской? Если да, скажите же мне об этом. Из всякаго осложнения возможен выход.

Жду корректур. И жду от Вас письма.

Дружеский привет

Ваш

К. Бальмонт.

 


 

7.

Капбретон.

1930. 2 мая.

Дорогой друг

Людас Гира,

Всякому ожиданию бывает конец, и для всякой неопределенности наступает четкость. Обещанное в Вашей дружеской телеграмме письмо не пришло.

После трудной зимы я назначаю себе май для отдыха и для выяснения дальнейшего моего местопребывания, т. е. останусь-ли я здесь в Капбретоне, поеду-ли в Литву, или в Болгарию, или в Чехию, или предприму поездку во Францию и вернусь сюда.

Я должен быть в четкости той, которая знает точную истину о наиболее дорогом для сердца.

Итак.

1) По Вашему отношению к моему «Северному Сиянию» я, еще в декабре, полагал, что книга будет напечатана в начале весны. Что означает Ваше молчание и невыясненность судьбы книги? Если Ваше отношение к ней натолкнулось на чувства иные других Литовцев, Вы должны мне об этом сказать. Я не могу настаивать на главе «Русь», и, если то, что понятно мне и Вам, непонятно нынешним Литовцам, пусть они будут в чем хотят, моя Лесная Царевна останется при мне. Я соглашусь выпустить эту главу вовсе. Что будет далее с моими чувствами к Литве, этого я не знаю. Но, повторяю, в известном высоком смысле (не как жандармы из “Lietuvos Aidas”) я могу понять ненужность, сейчас, в «Сев<ерном> Сиянии», главы «Русь».

2) Я прилагаю вырезку из “Liet<uvos> Aidas” Кто тот наглец и тупоумец, который посмел напечатать подобную шовинистическую дрянь (Немецкий жид, верно), в газете, где состоят сотрудниками Гира, Бальмонт и Лебег?[39] Если “L<ietuvos> A<idas>” продолжает быть (как при Вольдемарасе) оффициозной газетой[40], эти удушливые газы, значит, не являются безграмотной выходкой журналиста, не знающаго истории Литвы, а являются столь своеобразной формой чествования Литовцами своей самостоятельности и имени Витовта Великаго, что мне-то уж конечно в такой свистопляске участвовать нельзя своим приездом в Ковно.

3) Я прочел, недели две тому, в Литовских и Русских газетах, что в июне я приезжаю в Литву[41]. Ни от кого, досель, ни от какого официальнаго лица, и ни от какой определенной группы лиц, приглашения приехать в Литву я не получал.

4) Вот три обстоятельства, о которых, друг мой, напишите мне подробно и, пожалуйста, не откладывая. Это необходимо-безусловно.

Мой привет и привет Елены Константиновны Брониславе Игнатьевне[42] и Вам.

Братски обнимаю Вас.

Всегда Ваш

К. Бальмонт.

 


 

8.

Капбретон.

1930. 26 июля.

Дорогой друг Людас,

Шлю Вам здешний мой стих, начинающийся Вашим именем[43], как с Вами и Вашим именем связано и самое изучение мною Литовскаго языка, и посещение мною Литвы. Конечно, это Вы устроили, – а не кто-нибудь другой, – что я был приглашен в Литву. И, если бы от Вас только – всецело – зависел мой приезд в Литву, он совершился бы раньше и мое пребывание было бы длительнее и счастливее. Но в памяти моей остается, и останется, лишь хорошее – радость свидания с братьями и братской страной, и светлое сознание, что узел, уже не отпускающий мою волю от Литвы, скрепился, и знание, что я буду работать для моей Желанной – для Литвы.

В Париже я задержался – из-за Мирры[44], которая очень больна, но мы, кажется, поправили беду. А здесь были поиски другого обиталища, ничего лучшего не нашли, и вчера подписали договор с Malgrǻ tout[45] еще на 3 месяца, радуюсь этому и, среди цветов, мной посеянных и взрощенных, приступаю к перечитыванию и переводу современных Литовских поэтов. Мне хочется из старых взять лишь (немного) Майрониса[46]; и Видунаса[47], а из нынешних Гиру (много), Крэве[48], Вайчунаса[49], Сруогу[50], Киршу[51], и… и… укажите мне, кого взять еще.

От И. Н. Коварскаго[52] (La Source, Источник, 106, rue de la Tour, Paris 16e) получил вчера письмо. Пошлю Вам дня через два копию. Польщенный предложением, он берется напечатать книгу в 128 стран<иц>: за 1.000 экз<емпляров> – 3.250 фр<анков>, за 2.000 – 4.400 фр<анков>, т. е. 2.000 лит. Он советует печатать 1.500 экз<емпляров>.

До новых строк, друг. Привет Брониславе Игнатьевне и Витовту[53], и от Ел<ены> К<онстантиновны> тоже. Обнимаю Вас. “Draugui – širdis”, сказал я, уезжая[54] – и говорю сейчас.

Ваш К. Бальмонт.

 


 

9.

Л. Гире

22 / VI

Капбретон.

Дорогой друг,

Шлю Вам письмо Коварскаго с расценкой издательских расходов. Такое же письмо и с такой же расценкой посылаю одновременно министру-поэту К. Шакянису[55]. Прилагаю для Вас и 3 образца бумаги.

Обсудите, пожалуйста, все с Шакянисом и снеситесь непосредственно с Коварским, – я так ему говорил. Мне, находясь в Капбретоне, быть в этом деле посредником никак нельзя. Корректуры читать буду, конечно, я сам.

Коварский предупреждал меня, в предъидущем письме, что не разумно печатать более 1.500 – 2.000 экз<емпляров> стихов. Но Вам это виднее.

Мне бы хотелось, чтобы сперва печаталось «Северное сияние», ждущее этого уже более полугода. К «Современным Литовским поэтам»[56] я уже приступил, перечитываю Вас, Вайчунаса, Майрониса. Но эта работа потребует от меня долгих недель. В след<ующем> письме пошлю новые переводы из Вас.

Обнимаю братски. Приветы.

Ваш К. Бальмонт.

P. S. Очень бы хотел, чтобы Вы перевели «Земля моя»[57].

 


 

10.

Людасу Гире

Capbreton, Landes.

Malgrǻ tout.

1930. X. 13.

Дорогой друг,

Спасибо за прекрасный перевод «К Польше»[58]. Шлю «Трегранный клинок»[59] и хотел бы увидеть и это по-Литовски в “Lietuvos aidas”.

И. Н. Коварский (только что прекрасно напечатавший «Французских поэтов», в отличном переводе Ив. Тхоржевскаго[60]) спрашивает меня, в каком лике обстоит дело печатания «Севернаго Сияния» и «Литовских поэтов». Не имею ответа ни от Вас, ни от г. К. Шакяниса, и мне нечего ему ответить, что ставит меня в ложное положение. Очень прошу вывести меня из него, написав ему, Коварскому, или мне. Я не говорю уже о том, как лично меня измучило это молчание, которое я нахожу странным, и думаю, что мой неутомимый труд в этой области заслуживает иного отношения.

С сердечною преданностью

К. Бальмонт.

P. S. Я, кажется, еще не писал Вам, что перевел из Вас «Задремать», «Мои песни», «Печаль сокола» и «Ты слыхал-ли?» – и все это вскорости появится по-Русски[61].

 


 

11.

Капбретон.

1930. XII. 3.

Людасу Гире.

...И все ж, мой милый Людас Гира,

Хотя молчите знатно вы,

Из всех друзей моей Литвы, –

Лишь вы – веселый отклик пира, –

Лишь вы – мой брат в пустынях мира,

И в звуках шепчущей травы,

И в лике молодой вдовы,

Слышна мне только ваша лира.

Но отчего ж замкнутый круг,

Невыносимый? Ну, раскайтесь!

Молчит Шакянис, – Балтрушайтис[62], –

Вайчунас, – Крэве, – Гира... Вдруг,

Я слышу – мысль: – «О, не сомневайтесь, –

Молчащих бросьте! Жизнь есть луг!..»

К. Бальмонт.

 


 

Рукописный отдел Литовской национальной библиотеки им. М. Мажвидаса (РО ЛНБ), ф. 7 – 38, 7 – 42.

 

Подготовка текста и примечания © Павел Лавринец, 2000.

Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2000.



[1] Речь идет о финансовой помощи К. Д. Бальмонту, оказанной ему в виде аванса за книгу «Северное сияние», см. ниже, письмо 4, 3 февраля 1930 г. и комментарий.

[2] Винсент Баудич (? – 1929) организовал специальный фонд для помощи находившемуся в бедственном финансовом положении К. Д. Бальмонту; см. примечание 22 к письму 4, 4 февраля 1929 г.

[3] Лидия (Лилли) Эдмундовна Нобль (? – 1930), поэтесса и переводчица К. Д. Бальмонта, см. примечание 9 к письму 16, 16 октября 1928 г.

[4] Книга стихов К. Д. Бальмонта «Северное сияние. Стихи о Литве и Руси», выпущенная на средства литовского правительства (Париж, 1931).

[5] Датированное 12 января стихотворение К. Д. Бальмонта «Жребий Великого» («Багряный Солнцекруг скользит дугой заката...»); вошло в книгу «Северное сияние»; автограф хранится в Рукописном отделе Литовской национальной библиотеки им. М. Мажвидаса (РО ЛНБ), ф. 7 – 38, л. 6 – 7.

[6] Стихотворение К. Д. Бальмонта «Имена» («Миндовг и Гедимин, Ольгерд, Витовт, Кейстут...»), опубликовано в рижской газете «Сегодня» (1930. № 94, 4 апреля); вошло в книгу «Северное сияние», но перед стихотворением «Жребий Великого».

[7] Датированное 8 января 1930 г. стихотворение К. Д. Бальмонта («Я знал скитания...») в книгу «Северное сияние» включено не было; автограф хранится в РО ЛНБ, ф. 7 – 38, л. 2.

[8] Датированное 25 июня 1929 г. стихотворение К. Д. Бальмонта «Златовоздух» («Вселюбящей душой ввергаюсь я в смущенье...»), вошло в книгу «Северное сияние» (1931, с. 148 – 149); автограф хранится в РО ЛНБ, ф. 7 – 1076, с. 38.

[9] Датированное 7 января 1930 г. стихотворение К. Д. Бальмонта («Вкруг Месяца раскинулся...»), автограф хранится в РО ЛНБ, ф. 7 – 38, л. 1.

[10] Датированное 8 января 1930 г. стихотворение К. Д. Бальмонта («Когда паломники, святые…») в книгу «Северное сияние» включено не было; автограф, хранится в РО ЛНБ, ф. 7 – 38, л. 3 – 4.

[11] Стихотворение «Зодчий» («Спокойный вечер, в час пред звездной ночью…») включено в книгу стихов «Северное сияние» (с. 172 – 174).

[12] Поэма Л. Гиры «Бальмонт» в переводе Мстислава (псевдоним К. Д. Бальмонта) опубликована в журнале «Балтийский альманах» в феврале 1929 г. (№ 2. С. 35 – 37), в книге «Северное сияние» вышла без указания переводчика, см. примечание 1 к письму 1, 4 января 1929 г.

[13] Речь идет о стихотворении «Жребий Великого», посвященном Витаутасу (Vytautas; 1350 – 1430), великому князю литовскому (1392 – 1430); в Литве 1930 г. широко отмечался год Витаутаса, приуроченный к 500-летию смерти Витаутаса Великого.

[14] В предыдущих письмах К. Д. Бальмонт просил Л. Гиру выслать ему литовские переводы романов Александра Дюма-отца «Три мушкетера», Виктора Гюго «Собор Парижской богоматери», Анатоля Франса «Боги жаждут» (Каунас, 1929), что и сделало выпустившее их издательство “Švyturys” («Маяк»), см. ниже.

[15] Статья К. Д. Бальмонта «Французский лауреат – друг Литвы» (“Lietuvos aidas”. 1930. Nr. 12, sausio 16 d., т. е. 16 января), написанная в связи с награждением Лебега литературной премией Жана Мореаса, см. примечание 125 к письму 21, 27 декабря 1929 г.

[16] Филеас Лебег (Lebesgue; 1869 – 1958), французский поэт и романист.

[17] Пятрас Климас (Klimas; 1891 – 1969), историк и дипломат, с 1925 г. полномочный министр и чрезвычайный посол Литвы во Франции.

[18] Cтатья К. Д. Бальмонта о книге Б. Серейского «Систематическое руководство к изучению литовского языка» (1929) («Сегодня». 1930. № 44, 13 февраля), см. примечания 87 и 136 к письмам 1929 г.

[19] Книга стихов К. Д. Бальмонта «В раздвинутой дали. Поэма о России» (Белград, 1930).

[20] В архиве Л. Гиры сохранилась расписка К. Д. Бальмонта: «750 (семьсот пятьдесят) франков, как аванс за «Северное Сияние», получил и благодарю. К. Бальмонт.

France.

Capbreton,

Landes.

Malgrǻ tout.

1930. 13 янв<аря>» (РО ЛНБ, ф. 7 – 38, л. 9).

[21] Юлиан Эйсмонд (Ejsmond; 1892 – 1930), польский поэт, автор сказок и охотничьих новелл, погиб в автокатастрофе 29 июля 1930 г.

[22] Рассказ о дубе в книге Ю. Эйсмонда «Жизни деревьев» (“Żywoty drzew. Druga księga «W puszczy»”) (1929).

[23] Стихотворение К. Д. Бальмонта «Написавшему летопись дуба Юлиану Эйсмонду» («Ты слышал старый дуб. Да будет же хвала...»), опубликованное в варшавской газете «За Свободу!» (1930. № 28, 30 января) и вошедшее в книгу «Северное сияние».

[24] Перевод стихотворения К. Д. Бальмонта «Польскому поэту Яну Лехоню» озаглавлен «Вильнюс – Литве. Открытое письмо К. Бальмонта польскому поэту Я. Лехоню» в переводе Л. Гиры, опубликованном в газете “Rytas” («Утро»; 1928. Nr. 228, spalio 9 d., т. е. 9 октября) и его книге стихов “Amžių žingsniai” («Шаги веков»; Каунас, 1929); см. письма 16 и 18, 16 октября и 5 ноября 1928 г.

[25] Монография французского языковеда Антуана Мейе (Meillet; 1866 – 1936) о славянской языковой общности.

[26] Юозас Урбшис (Urbšys; 1896 – 1991), литовский дипломат, в 1927 – 1933 гг. первый секретарь посольства Литвы во Франции, затем посол Литвы в Латвии, впоследствии министр иностранных дел Литвы, переводчик Г. Флобера, Р. Роллана, Мольера.

[27] Книга немецкого историка Йозефа Пфитцнера (Pfitzner; 1901 – 1945) о князе Витаутасе как политике.

[28] Иван Иванович Лаппо (1869 – 1944), русский историк, в 1921 – 1933 гг. жил в Праге, профессор Университета Витаутаса Великого в Каунасе (1933 – 1940), специалист по истории Великого княжества Литовского XVI в.; возможно, имеется в виду перевод работы «Историческое значение Витовта» (“Istorinė Vytauto reikšmė”, Каунас, 1930).

[29] Матвей Кузьмич Любавский (1860 – 1936), русский историк, ректор Московского университета (1911 – 1917), исследователь истории Литвы; очевидно, речь идет о его книге «Очерк истории литовско-русского государства до Люблинской унии включительно» (1910; 1915 ) и ее литовском переводе “Lietuvos istorija ligi Liublino unijos” (Вильнюс, 1-я часть 1920, 2-я 1922).

[30] Антони Прохаска (Prochaska; 1852 – 1930), польский историк, автор монографий о князе Витаутасе Ostatnie lata Witolda” (1882), “Dzieje Witolda W. księca Litwy(1914), его брате Ягелло “Krόl Władysław Jagiello” (1908).

[31] Рассказ К. Д. Бальмонта «Шорох жути» («Сегодня». 1928. №№ 174 и 175, 1 и 2 июля).

[32] Крупнейшая газета русского зарубежья, выходила в Париже с апреля 1920 по июнь 1940 г., с 1921 г. под редакцией П. Н. Милюкова.

[33] Книга стихов К. Д. Бальмонта «В раздвинутой дали. Поэма о России» (Белград, 1930).

[34] Еженедельная газета«Россия и славянство», выходила в Париже в 1928 – 1934 гг., под редакцией П. Б. Струве.

[35] Елена Константиновна Цветковская-Бальмонт (1880 – 1943), жена поэта.

[36] Книга французского поэта и романиста Филеаса Лебега, см. примечание 3 к письму 1, 4 января 1929 г.

[37] Стихотворение К. Д. Бальмонта «Жребий Великого» («Багряный Солнцекруг скользит дугой заката...») опубликовано в рижской газете «Сегодня» 17 марта (1930. № 76).

[38] В материале литовского телеграфного агентства Эльта «Новый сборник стихов Бальмонта» (“Lietuvos Aidas”. 1930. Nr. 63, kovo 17 d., т. е. 17 марта) названы два раздела подготовленного поэтом сборника – «Лесная Царевна» и «Дайны», состоящих из стихотворений с литовской тематикой, переложений народных песен и стихотворений по их мотивам, но не упомянут предполагавшийся поэтом раздел «Русь».

[39] К. Д. Бальмонта возмутила напечатанная 28 апреля 1930 г. заметка о русских надписях в кинофильмах, в которой русский язык назван наследием прежнего ига, сохраняющимся в кинематографе, что, по мнению безвестного автора, особенно возмутительно в год Витаутаса Великого (“Lietuvos aidas”. 1930. Nr. 95, balandžio 28 d., т. е. 28 апреля).

[40] В 1926 – 1929 гг., когда правительство Литвы возглавлял лидер националистической партии таутиникасов историк и публицист Аугустинас Вольдемарас (Voldemaras; 1883 – 1942), газета “Lietuvos aidas” выходила как официоз партии и правительства.

[41] Газета “Lietuvos aidas 5 апреля сообщала, что Бальмонт приедет в Каунас на торжества по поводу юбилея князя Витаутаса Великого в июне (1930. Nr. 79, balandžio 5 d.), газета “Rytas 8 апреля – о приезде поэта в конце весны (1930. Nr. 81, balandžio 8 d.), ожидаемый приезд поэта в ближайшие месяцы упоминался в заметках «Нашего эха» (1930. № 330, 12 апреля; № 336, 19 апреля).

[42] Жена Л. Гиры Бронислава Гирене (Girienė; 1891 – 1977).

[43] Стихотворение К. Д. Бальмонта «К литовским друзьям» («Гира, Крэве, Сруога, Вайчунас...») опубликовано в газете «Сегодня» (1930. № 223, 14 августа), вошло в книгу «Северное сияние».

[44] Мирра Константиновна Бальмонт (1907 – 1970), дочь К. Д. Бальмонта и Елены Константиновны Цветковской-Бальмонт, в замужестве Аутин, см. также примечание 52 к письму 4, 4 февраля 1929 г.

[45] Пансионат в Капбретоне.

[46] Майронис (Йонас Мачюлис; 1862 – 1932), священник, общественный деятель, крупнейший поэт литовского национального возрождения, см. о нем

[47] Видунас (Vydūnas; Вилюс Стороста; 1868 – 1953), литовский драматург, публицист, философ.

[48] Винцас Креве-Мицкявичюс (Krėvė; 1882 – 1954), литовский писатель, драматург, филолог, с 1922 г. профессор Литовского университета в Каунасе.

[49] Пятрас Вайчюнас (Vaičiūnas; 1890 – 1959), литовский поэт, драматург, переводчик.

[50] Балис Сруога (Sruoga; 1896 – 1947), поэт, драматург, критик и литературовед, см. примечание 49 к письму 4, 4 февраля 1929 г.

[51] Фаустас Кирша (Kirša; 1891 – 1964), литовский поэт, критик, переводчик, см. см. примечание 58 к письму 4, 4 февраля 1929 г.

[52] Илья Николаевич Коварский (1880 – 1962), поэт, владелец издательства в Париже и одноименного книжного магазина.

[53] Сын Л. Гиры Витаутас Сириос-Гира (Sirijos Gira; 1911 – 1997), литовский поэт, прозаик, переводчик.

[54] «Другу – сердце» (литовск.); речь идет об отъезде К. Д. Бальмонта из Каунаса 6 июля 1930 г. после двухнедельного пребывания в Литве.

[55] Константинас Шакянис (Šakenis; 1881 – 1959), инженер по образованию, общественный и государственный деятель, в 1927 – 1934 гг. министр просвещения Литвы, см. примечание 36 к письму 4, 4 февраля 1929 г.

[56] Предполагавшееся издание переводов К. Д. Бальмонта стихотворений современных литовских поэтов и очерков о них не состоялось.

[57] Стихотворение К. Д. Бальмонта («Земля моя, земля родная…»), вошедшее в книгу «Северное сияние» (с. 42 – 43).

[58] Стихотворение К. Д. Бальмонта («Страна красивых гениев: Шопена...») вошло в книгу «Северное сияние» (с. 51 – 52); перевод Л. Гиры “Lenkijai” опубликован газетой “Lietuvos aidas(1930. Nr. 218, rugsėjo 25 d., т. е. 25 сентября).

[59] Посвященное Оскару Милошу стихотворение К. Д. Бальмонта («Тот лес, где вырос дуб и гулом дуба...»), вошло в книгу «Северное сияние» (с. 45 – 46).

[60] Иван Иванович Тхоржевский (1878 – 1951), русский поэт и переводчик П. Верлена, Сюлли-Прюдома и других французских, в также итальянских, поэтов, сын известных переводчиков Ивана Феликсовича и Александры Александровны Тхоржевских, с 1919 г. в эмиграции.

[61] Очевидно, переводы Л. Гиры и других литовских поэтов К. Д. Бальмонт предлагал прежде всего рижской газете «Сегодня», где из названных стихотворений опубликовано было только «Мои песни» («Вы несветлы, невеселы, песни мои…»; 1931. № 74, 15 марта).

[62] Юргис Балтрушайтис (1873 – 1944), поэт и дипломат, см. примечания 4 к письму 1, 20 марта 1928 г. и 22 к письму 4, 4 февраля 1929 г.

 


 

Константин Бальмонт      Письма Л. Гире (1929)     Письма Л. Гире (1931)

Балтийский Архив


© Russian Baltic Creative Resources, 2000
plavrinec@russianresources.lt