Асия КОВТУН.    Миколас Банявичюс о русской литературе

 

         В исследованиях о русской литературе в Литовском университете (ныне Университет Vytautas Magnus) важное место занимают статьи его преподавателя Миколаса Банявичюса. Собственное его имя - Михаил Флорович (Флорыч, как называл его в письмах Винцас Креве) Подшибякин. Он родился 20 ноября (2 декабря) 1883 года в деревне Водяное Царицынской губернии. Закончив гимназию в Баку, Подшибякин изучал право в Санкт-Петербургском университете. По окончании университета (1910) вернувшись в Баку, он преподавал русский язык и литературу в гимназии и сотрудничал в здешней печати, принимал также участие в деятельности партии кадетов.
         Вместе с ним в бакинской гимназии работал писатель и литературовед Винцас Креве-Мицкявичюс. В 1920 году с приближением Красной армии к Баку Креве, ставший к тому времени консулом Литвы в Азербайджане, помог получить Подшибякину литовский паспорт на чужое имя и выбраться с женой в Литву (Вильно). Подшибякин пытался обосноваться в Париже и Берлине, но в 1921 г. поселился в Ковно, где ему продолжал содействовать Креве - профессор Литовского университета со дня основания и с 1925 г. декан факультета гуманитарных наук (до 1936 г.). Не зная литовского языка, Подшибякин одно время перебивался частными уроками, а затем начала преподавать русский язык в Высшей коммерческой школе.
         С 1924 года Подшибякин-Банявичюс (в русской печати Баневич) преподает в Литовском университете русский язык и литературу. Согласно документам, он значился родившимся 17 августа 1884 г. в Литве, в Тельшяй, Микасом Банявичюсом; так его представляют и пятилетние отчетные издания университета, в которых также указывается, что он окончил в 1910 г. историко-филологический, а в 1912 г. - юридический факультеты Петербургского университета 1. В томе "Литовской энциклопедии", изданном в 1934 г., он уже Миколас Банявичюс, местом рождения назван тот же город Тельшяй, а датой - 29 сентября 1884 г. 2. Те же сведения повторила и выпущенная после Второй мировой войны в США энциклопедия" 3.  
         В университете он преподавал русский язык и читал курсы по творчеству Тургенева, Короленко, Толстого, Пушкина - и о пролетарской литературе в Советской России. В поездках со студентами в Париж в 1926 и 1937 годах он, как свидетельствуют материалы уже послевоенного следствия, встречался с Ю. Ф. Семеновым, редактором газеты "Возрождение" и в прошлом видным деятелем партии кадетов (и состоял с ним в переписке), с сотрудниками газеты "Последние новости" И. П. Демидовым и П. П. Гронским. Гронский, его ровесник и так же воспитанник юридического факультета Петербургского университета (1906), был и коллегой Банявичюса по Литовскому университету, где преподавал в 1923 - 1927 годах всемирную историю.
         После Второй мировой войны он был уволен из университета, но преподавал в училище художественных ремесел и Академии сельского хозяйства, затем в средней школе. В декабре 1951 года был арестован НКВД по доносам, обвинявшим его в недооценке значения сталинского учения о языке для методики преподавания русского языка в средней школе. Следствие установило вину в контрреволюционной и антисоветской деятельности, за что в феврале 1953 г. он был приговорен к 10 годам заключения с конфискацией имущества и поражением в правах на 5 лет. Наказание отбывал в лагере в Мацюкай под Шилуте (Литва) и в Курске. После пересмотра дела освобожден в июле 1955 г. Умер 10 марта 1963 г. в Каунасе, где и был похоронен 4. 
         Эмигрировав в Литву, Михаил Подшибякин почувствовал свою невостребованность. Интеллигент, получивший образование в Петербургском университете, интересовавшийся русской литературой, в условиях эмиграции делает ее своей профессией и судьбой. Он занимает позицию русского интеллигента-просветителя и пишет на литовском языке в литовской периодике и на русском языке в русскоязычной прессе о русской литературе, детских книгах и их пропаганде, о разных странах, их экономическом и политическом положении. Круг интересов Банявичюса очень широк. Его статьи, посвященные различным проблемам культуры и жизни, носили полемический характер.
         Значительную часть его публицистики составляют статьи о русской и литовской литературе. Статьи на литовском языке он постоянно печатает в университетском филологическом журнале "Darbai ir dienos" ("Труды и дни"), в периодике - журналах "Skaitymai" ("Чтение"), "Vairas" ("Руль"), "Pradai ir žygiai" ("Начала и деяния"). Он откликается на важнейшие события русской литературной жизни 1920 - 1930-х гг. В 1927 г. появляются одна за другой его проникновенные статьи-некрологи на смерть М. П. Арцыбашева 5 и Федора Сологуба. Причем он находит возможность приблизить к литовскому читателю творчество Сологуба, в характеристике его поэзии выделив героиню сологубовских стихов - красавицу, чье имя напоминает литовское женское имя Алдона 6.  
         Как педагог и общественный деятель Миколас Банявичюс отличался прекрасными лекторскими данными, читал, по свидетельству современников, необычайно вдохновенно и убедительно. В годы работы в Литовском университете Миколас Банявичюс подготовил книгу о Пушкине. Значительная часть работы под названием "Царь и поэт" была напечатана в уже упоминавшихся трудах факультета гуманитарных наук "Darbai ir dienos" (1934, t. 3), затем в том же году вышла первая литовская монография о жизни и творчестве поэта (1934), - правда, получившая неоднозначные оценки 7. Столетие со дня гибели Пушкина отмечалось в Литве очень широко. Миколас Банявичюс сказал речь для студентов Литовского университета, текст которой был напечатан в "Darbai ir dienos" (1937, t. 4). В юбилейные дни Банявичюс выступал в различных аудиториях, и не только в Каунасе, - в частности, он произнес "прекрасный, строго научный доклад" на тему "За что мир чтит Пушкина" на торжественном акте в Мариямполе " 8. Еще раньше, в январе 1937 года, "Голос Литовской православной епархии" поместил его обширную статью "Наследие Пушкина", перепечатанную и в еженедельнике "Новые дни".
         Статья Миколаса Банявичюса "Пролетарская литература в Советской России" ("Proletarų literatūra Tarybų Rusijoje"), внушительная по своему объему в 116 страниц, была напечатана в журнале "Darbai ir dienos" (1930, t. 1). Этот труд Банявичюса интересен в свете традиций советской науки о литературе 1920 - 1930-х гг. и рефлексов ее за пределами Советской России. Литовская литературная критика в этот период только укреплялась, традиции ее складываются в определенной степени под воздействием культур с более богатым исследовательским опытом. В статье Миколаса Банявичюса отразились проблемы и противоречия советского литературоведения 1930-х годов. Во вступительном слове Банявичюс определяет объект исследования - это пролетарская литература. Исследователь включает в это понятие все, что создано за "десять лет коммунистической власти". Он не претендует на научную полноту, а стремится дать картину гигантского литературного эксперимента, который проходит в соседней стране. Автор постоянно и достаточно прямолинейно подчеркивает, что в России критика и история - это монополия писателей марксистского направления, задача критики пояснить ту или иную мысль Ленина, здесь нет научной и критической мысли.
         Свой метод анализа Миколас Банявичюс определяет как формальный и главным критерием называет художественность - в отличие от "социологического метода и марксистского объяснения", которыми пользуется пролетарская литература. Русские формалисты считали содержание внеэстетической категорией, областью культурно-исторического и психологического методов. В художественном произведении они видели чистую форму и деформацию. Для них важен, как известно, не материал творчества, а прием, способ организации материала. Миколас Банявичюс, однако, не обращается к теоретическим исследованиям формалистов и его метод вряд ли можно назвать в собственном смысле слова формальным, хотя анализ новейшей русской литературы он и проводит на уровне материала и формы. В значительном и неожиданно богатом списке литературы упомянуты многие представители социологической критики (В. В. Ермилов, В. П. Полонский, А. К. Воронский, П. С. Коган, В. М. Саянов и др.). В список литературы (всего 29 названий) включены критические произведения, на которые опирался автор статьи. Вместе с тем в списке отсутствуют фамилии формалистов, - например, В. Б. Шкловского и других, - которые печатались в Советской России в 1920-х гг.
         Судя по статье, в 1930 году ее автору были доступны книги и статьи, издаваемые в Советской России в 1927 - 1930-х гг. Библиографы считают, что книги на русском языке, в том числе и изданные в Советской России, попадали в межвоенный Ковно различными путями. В 1925 году в Москве было организовано Всесоюзное общество культурных связей с заграницей; поле деятельности ВОКС охватывало и литовскую общественность. Представителем ВОКС в Литве был В. Кораблев. Заслугой ВОКС перед русской культурой Ковно было пополнение библиотеки Литовского университета русской классикой, советскими книгами и периодическими изданиями. С другой стороны, в 1929 году в Литве было организовано Общество по изучению культур народов СССР. Его участниками были литовские интеллигенты. Обществом устраивались выставки русских книг, рисунков, фотографий. Некоторая часть книг на русском языке попала в Литовский университет благодаря деятельности этих организаций.
         В исследовании Миколас Банявичюс с большим сочувствием пишет о духовной оппозиции революции, которую он видит в деятельности таких изданий, как "Записки мечтателей" и "Дом искусств". Упоминается статья Евгения Замятина "Я боюсь", в которой автор говорит о гибели истинной русской литературы. С пониманием Банявичюс говорит о журнале "Художественное слово", отдавшем дань времени в виде деклараций своей близости к "идеалам коммунистической жизни". Альманах "Шиповник" он характеризует как "по обстоятельствам" духовную оппозицию безбожному материализму и средневековому варварству коммунизма. О московском Доме печати (1920) он прозорливо пишет как о попытке под одной крышей соединить людей различных политических воззрений, без обязательств навязать им определенное политическое мировоззрение.
         Вместе с тем следы социологического подхода можно заметить в чрезмерном внимании к политически и социальным проблемам. Юрист по образованию, Банявичюс любит цифры и факты. Приводятся данные по реконструкции народного хозяйства, просвещению, бюджету в рублях, проводятся сравнения с экономикой других европейских стран. Пролетарская литература оценивается с политической точки зрения. Автор опирается на мнение Льва Троцкого, цитирует его труды, обращается к авторитету Н. И. Бухарина. Анализируется нэп, его влияние на развитие экономики страны и просвещение. Вместе с тем политические и социальные экскурсы далеко уводят автора от намеченного в предисловии формального метода анализа.
         Статья содержит следующие разделы: "Вводное слово", "Сумерки русской литературы", "Футуристы", "Серапионовы братья", "Пролеткульт", "Кузница", "Октябрь", "Напостовство", "О пролетарской литературе", "О пролетарском писателе", "Направленность на классиков", "Перевал", "Организации пролетарских писателей", "Судьба пролетарских литературных групп", "Политика коммунистической партии по вопросам литературы", "После резолюции ЦК", "Пролетарская поэзия", "Общий обзор художественной прозы прошедших десятилетий", отдельные обзоры романов "Передел" А. А. Тверяка, "Чапаев" Дмитрия Фурманова, "Страна родная" Артема Веселого и "Цемент" Ф. В. Гладкова, - и, разумеется, "Выводы".
         Вслед за кратким очерком сумерек русской литературы, когда одни писатели эмигрировали, а другие замолчали, следуют характеристики футуризма и Серапионовых братьев. Рассматриваемые далее организации и группировки - Пролеткульт, "Кузница", "Октябрь", "На посту", "Перевал" ("Kalnakelis"), РАПП - объединяются в понятии пролетарская литература. В тексте появляются уточнения, что определенные группы и течения 1920-х годов не являются пролетарскими. Однако литературоведческий анализ деятельности литературных групп выражается в следующих определениях: "Это все до смешного наивно и скромно" (о Серапионовых братьях), "трезвой мысли здесь мало, но левизны, революционности даже чересчур много…" (о футуристах). Характерно звучит замечание о напостовцах: "Если бы пролетарские писатели, увидев скудость своей души, искреннее обратились бы к классике и серьезно поучились, результаты не так скоро, но появились бы".
         Вместе с тем в статье явно преобладает свобода оценок и определений. Пролетарскую поэзию в лице Герасимова, Кириллова, Радова, Садофьева Миколас Банявичюс анализирует вполне профессионально. Автор рассуждает об эмоциональной безграмотности, обедненности индивидуального сознания, мотивов, интеллекта. Анализируются отдельные произведения. Банявичюс приходит к выводу, что с пролетарским мироощущением "Фауста" - трагедию о человеческом равнодушии и разочаровании - не создать. В этих главах появляются аллюзии на формальный анализ. Интересны соображения о новых железных богах пролетариата - Рубке, Чеканке и Клепке ("Rubka", "Čekanka", "Kliepka", как без перевода пишет Банявичюс). Он очень тонко замечает, что все, написанное в стихотворении большими буквами, приобретает таинственность, мистическое своеобразие, обожествляется и приобретает отзвук преклонения без молитвы. Например, разве не боги - партия, Завтра, Совнарком, Бумком или, в конце концов, Чека. Тонкое замечание о советской прозе и сегодня актуально: "…в Сов. России не Гоголь пишет об Акакии Акакиевиче, но сам Башмачкин, оттолкнув Гоголя, ухватился за перо, чтобы что-нибудь написать о себе".
         В представлении литовскому читателю советской прозы 1920-х годов используются некие принципы формального анализа. Так, рассматривая роман Фурманова "Чапаев", Банявичюс говорит о деформации как принципе и методе организации художественного произведения. Однако этот метод неприемлем для исследователя. Он делает вывод: "Это не художественное произведение, а сплошной анатомический театр, полный сумасшедших людей". Нужно заметить, что материалом статьи послужил весьма обширный круг прозаических произведений. Здесь называются многие произведения 1920 - х годов ("Цемент" Ф. Гладкова, "Гуси - лебеди" А. С. Неверова, "Передел" А. Тверяка, "Страна родная" Артема Веселого и др.). Автор перечисляет романы и малую прозу - повести, рассказы, очерки. Банявичюс ссылается на журналы 1924 - 1928 гг. ("На посту"), на известных советских критиков того времени - Г. Горбачева, В. Полонского и др. Он приводит обширные цитаты из произведений, сам переводит тексты на литовский язык.
         В статье встречаются интересные и тонкие замечания о литературном процессе Советской России 1920 - х гг. Иногда они теряются в странном недоверии к своему перу и стремлении показать лояльность к новой родине. Так, автор довольно увлеченно пишет о политике партии в области литературы. Он отходит от литературного процесса и углубляется в анализ политической ситуации. Резолюция ЦК РКП (б) 1925 года разбирается очень подробно. Жирным шрифтом выделены места, особо важные на взгляд автора. Они и сегодня актуальны для объяснения литературной ситуации времени - резолюция предоставляла некоторую свободу непролетарским писателям.
         Отдельные места исследования очень искренни. Автор пишет о близкой ему культуре, с болью говорит о реакции некоторой группы писателей на резолюцию 1925 года, цитирует журнал "Журналист" (№ 8, 9, 10 за 1925 г.). Он приводит объемные цитаты из речей Бориса Пильняка, Вересаева, Андрея Соболя (уточняет, что писатель в 1926 г. застрелился). Банявичюс делает жесткий вывод, что художнику слова в Советской России надели намордник, который и дышать не позволяет. Однако иногда остается впечатление, что автор не всегда дистанцируется от пролетарской критики, используя все ее приемы. Литературный анализ часто дополняется саркастическими и ироническими замечаниями автора. Например: "Советский критик Гросман все эти вопли называет "пустозвучными фразами"; "… и этим полуголодным людям буржуазные "спецы" вместе с Богдановым и Ко читали лекции о Гете, Уитмене…", и т. п. А заканчивается статья вполне в духе пролеткультовских дискуссий: "Она (литература - А. К.) поверила в свою провиденциальную миссию творить, не учитывая предшествующей культуры, отказавшись от наследия предков, своими силами - маленьким классом в культурно отсталой стране. Понятно, что претензии были невыполнимы и они могли только задницей крутить". Автор, цитируя в статье пролетарского критика Вардина, с иронией подмечает примитивность классового подхода. Однако пролетарская злость отражается иногда и в стиле самого исследователя.
         Особый интерес вызывает литовский язык статьи о русской литературе. Научная лексика литовского языка формировалась под влиянием научных дискурсов других языков. Как и культура Литвы, литовский язык начала века был открытой структурой. Он активно формировался и вбирал в себя научную терминологию, искал формы для выражения гуманитарной мысли. Перед Банявичюсом стояла чрезвычайно сложная задача создать новую для литовской филологии и критики лексику, определяющую явления русской советской литературы. Некоторые названия переведены на литовский язык и употребляются только на литовском, - например, "Kalvė" ("Кузница"), "Spalis" ("Октябрь"), "Kalnakelis" ("Перевал") и др. Банявичюс переводит и употребляет в тексте название журнала "На посту" - "Sargyboje", но оставляет непереведенным "napostovstvo", хотя иногда использует образованный от литовского названия журнала "sargybizmas". Аналогично от переведенного названия "Перевала" образовано "kalnakeliečiai" (перевальцы). Большинство новых слов создано автором по русской языковой модели. Это такие понятия, как мировоззрение, конец, национальность; в других случаях морфологически оформляются русские слова - "lefovcai" ("лефовцай", т. е. лефовцы), "napostovcai" (напостовцы), "rabkorai", "selkorai" и т. д. Некоторые названия употребляет и по-русски и по-литовски. Например, - "Записки мечтателей" - "Svajotojų užrašai", "Дом печати" - "Spaudos namai", "Левый фронт" - "Kairusis frontas". Некоторые русские названия - "Шиповник", "Художественное слово", "Пощечина общественному вкусу" - написаны кириллицей.
         Поэзия цитируется в основном на русском языке и печатается кириллицей; стихи, например, Кириллова даются в переводах. Иногда появляются такие предложения: "Pavaduoti "Svajotojų užrašus" 1921 metais iseina "Дом искусств" […]" (речь идет о "Доме искусств", сменившем "Записки мечтателей"). В статье небрежная корректура. Например, Cvetajevas - в литовском тексте фамилия Цветаевой выглядит как фамилия мужчины, "Panterovo romanas "Bruski"" ("Бруски" Пантерова, т. е. Панферова), Гарбух - Гарбуховас. Названия романов то переводятся - "Persidalijimas" Тверяка, "Ant plytu" Грабаря, "Gimtoji šalis" Артема Веселого (в названии главы "Šalis gimtoji"), то не переводятся ("Москва кабацкая" Есенина) и нередко даются латиницей ("Domennaja peč" Н. Ляшко, "Železnyj potok" А. Серафимовича, "V Lachudrinom pereulke" Л. Грабаря и т. п.).
         Вместе с тем в этой и других статьях Банявичюса о русской литературе присутствует попытка сохранить тот традиционный подход к анализу литературного произведения, навыки которого он получил, будучи студентом Санкт-Петербургского университета. Согласно традициям русского академического литературоведения автор обращается к анализу текста, дает обширный обзор всего контекста русской литературы 1920-х годов, добросовестно представляет литературную критику, журналы и их позиции, дискуссии времени. Продолжая интеллектуальные традиции русской науки, он стремится быть объективным и беспристрастным, сохранить научные подходы.
         Однако иногда исследователю не хватает филологической культуры и интуиции, иногда ощущается недостаточная дистанцированность от события, ему трудно сдержать боль и эмоции. Статья Миколаса Банявичюса вызывает уважение стремлением автора в неблагоприятный момент для русской культуры все же знакомить Литву с новой русской литературой. Некоторые положения исследования Миколаса Банявичюса "Пролетарская литература в Советской России" и сегодня представляют интерес и как реализации одной из возможных стратегий анализа русской литературы и литературного процесса ХХ века, и как своеобразный эпизод в истории рецепции русской литературы и русского литературоведения в Литве.

 

1 "Lietuvos universitetas. 1922.II.16 - 1927.II.16. Pirmųjų penkerių veikimo metų apyskaita", Kaunas: Valstyb ės spaustuv ė, 1927, p. 70; "Vytauto Didžiojo universitetas. Antrųjų penkerių veikimo metų (1927.II.16 - 1932.II.16) apyskaita", Kaunas: Spindulio spaustuvė, p. 85. К тексту

2 "Lietuviškoji enciklopedija, t. II: Atskilėlis - Batoras", Kaunas: Spaudos fondas, 1934, skl. 1092. К тексту

3 "Lietuvių enciklopedija, t. 2: B - Birštonas", Boston: Lietuviu enciklopedijos leidykla, 1954, p. 169. К тексту

4 Более точные, чем в указанных выше справочных изданиях, но все же скудные биографические сведения о М. Ф. Подшибякине-Баневиче содержат немногочисленные публикации: V. Žukas, "Dėl pseudonimo M. Kemšis", in: "Literatūra ir kalba, kn. XVII: Vincas Krėvė - Mickevičius", Vilnius: Vaga, 1981, p. 546 - 551; V. Vanagas, 1) "Lietuvių rašytoju sąvadas", Vilnius: Vaga, 1987, p. 142, 397, 439; 2) "Banevičius", in: "Lietuvių literatūros enciklopedija", Vilnius: Lietuvių literatūros ir tautosakos institutas, 2001, p. 49; 3) "Banevičius", in: "Visuotinė lietuvių enciklopedija, t. II: Arktis - Beketas", Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 2002, p. 604; Aleksandra Matekūnaitė, "Draugo Stalino šmeižikas", in: "Knygnešys", 1991, nr. 5 (341), p. 36 - 39. К тексту

5 M. Banevičius, "M. P. Arcibaševas", in: "Pradai ir žygiai", 1927, nr. 1 (9), p. 59 - 60. К тексту

6 M. Banevičius, "Fiodor Sologub", in: "Pradai ir žygiai", 1927, nr. 3 - 4 (11 - 12), p. 302 - 304. Оба некролога в фрагментах недавно переизданы: "Lietuvos tautinės mažumos. Kultūros paveldas", redaktorių kolegija … G. Potašenko (ats. redaktorius …, Vilnius: Kronta, 2001, p. 234 - 235. К тексту

7 См. подробнее: R. Sideravičius, "Lietuvių puškinistikos raida ikitarybiniu laikotarpiu", in: "Literatūra ir kalba, kn. XVIII: Literatūriniai ryšiai", Vilnius: Vaga, 1985, p. 29 - 30; Р. Сидеравичюс, "А. С. Пушкин и Литва", Вильнюс: Petro ofsetas, 1999, с. 72 - 73. К тексту

8 См.: М., "Пушкинский вечер в Мариамполе", in: "Новые дни", 1937, № 9 (50), 26 февраля, с. 4; Л., "Пушкинские дни в Мариамполе", in: "Новые дни", 1937, № 11 (52), 12 марта, с. 5. К тексту

 

© Асия Ковтун, 2002 - 2003.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2003.


 

Литеросфера

 

Михаил Баневич

Обсуждение      Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2001 - 2002