Марина Белевская. Архиепископ Феофан и Распутин


Марина Белевская.  Из прошлаго. Архиепископ Феофан и Распутин


         Одно время в иностранных и русских газетах много писали по поводу архиепископа Феофана, сообщения, что, якобы он потерял разсудок, все время стоит на коленях в Церкви и замаливает свои грехи перед Россией, считая себя виновником всех бедствий, обрушившихся на Россию и на православную Церковь. Вскоре после этой газетной шумихи появилось и его письмо, гле он опровергает все эти слухи и пишет, что находится в здравом уме и твердой памяти и не считает себя виновным в несчастьях, постигших Россию.
         И вот, в связи с этими газетными известиями, образ Арх. Феофана, давно мною забытый, всплыл снова в моей памяти так, как мне он представлялся в моем раннем детстве и юности, когда я знала его, как Василия Димитриевича Быстрова, а потом как ректора Петербургской Академии.
         Арх. Феофан родился в Лужском уезде Петербургской губернии, в маленьком, заболоченном сельце, и был сыном священника, имевшаго очень большую семью. Сестры его, необыкновенныя красавицы, все вышли замуж, он же и его брат Михаил были с детства какими-то "не от мира сего". Брат его окончил семинарию, по собственному желанию выбрал себе самый тяжелый раскольничий приход и всю свою жизнь посвятил борьбе с сектантством. Несмотря на возможности устроиться много лучше, он лет сорок не покидал этого места и приобрел всеобщую любовь и уважение даже раскольников. Всю жизнь он мечтал, так же как и его брат, уйти в монастырь, но его жена, моя сестра, была против этого и не хотела постригаться в монахини, что позволило бы ему уйти от мира.
         Его брат Василий, еще будучи ребенком, решил посвятить свою жизнь Богу. Помню я хорошо мою первую встречу с о. Феофаном. Мне было лет 5 - 6; я с подругами бегала в саду и моя няня позвала меня к матери, так как "к нам приехал святой". От слова "святой" я вздрогнула. Я видела святых только на иконах, и мне казалось, что "святой", сидящий у нас, должен был быть обязательно таким-же, каких рисуют на образах. Я вцепилась в юбку няни и робко и испуганно пошла за ней в комнаты. Каково-же было мое удивление, когда я увидела, сидящаго рядом с мамой на диване в гостиной, очень молодого человека, в черном сюртуке, подстриженнаго ежиком, и совершенно ничего общаго не имеющаго со знакомыми суровыми ликами святых.
         Меня так обрадовала эта неожиданность, что я со свойственной мне живостью кинулась к дивану и, как с давно знакомым, нежно и весело поздоровалась с этим, совсем не страшным, святым. С этой минуты мы стали друзьями. Меня удивила моя мама, которая как-то особенно неестественно с ним разговаривала и все на какия-то странныя темы, которых я раньше не слышала: о монастырях, о кротости и смирении, о постах, и поэтому я была рада остаться с ним одна. Он все время, пока жил у нас, был со мною, и мне разсказывал о своем детстве, о домике в саду, который сам построил и там один жил, о любимых играх и т. д.
         Помню, что он как-то сказал маме: "Вот увидите, когда она вырастет, то тоже пойдет в монастырь". Это неудачное пророчество молоденькаго святого сильно ее испугало, и мама не раз грустными глазами смотрела на меня, представляя меня в монашеской рясе. И хотя я тогда ничего монашескаго в нем по молодости лет не заметила, тем не менее, в нем именно тогда уже окончательно выкристаллизовалось стремление уйти из жизни и посвятить себя Богу. Оказывается, он приехал к нам тогда попрощаться перед пострижением, и возможно, что такая ласковость к маленькой девочке была и его прощаньем с его детством, радостью и жизнью в миру.
         Он уехал, и я его скоро забыл.
         Встретиться с ним мне пришлось уже много позже. Я была на Высших Женских Курсах в Петербурге и меньше всего думала об Арх. Феофане. Но как-то весной приехала моя сестра и сказала, что Арх. Феофан хочет меня видеть.
         Я решительно ничего общаго с религией и монахами тогда не имела и меня совсем не обпадовало это свидание. Я знала, что он порвал с внешним миром и со своей семьей, которой совершенно не помогает, а все деньги, получаемыя им, как ректором Петербургск. Академии, раздает по Церквам.
         Не понимая, что ему от меня надо и не желая огорчать сестры - пошла.
         В Академии нас провели в какую-то неуютную комнату с массой стульев и попросили обождать. Через несколько минут в комнату вошли 3 студента и, и не здороваясь с нами, сели против нас. Сестра мне шепнула, что Арх. Феофан никогда ни с кем один не остается... Через некоторое время вошел Арх. Феофан, в черном клобуке, с четками в руках, низко опустив голову и смотря в пол. Во время беседы он ни разу не поднял глаз. Сестра начала передавать ему безконечные поклоны и родственныя приветствия, но о. Феофан сидел молча, не проявляя никакого интереса к словам сестры, потом встал и предложил нам пойти в академический сад. Мы с сестрой поняли, что он хочет остаться с нами и что-то сказать без свидетелей. В саду он сразу же начал говорить нам о необыкновенном Старце-крестьянине, который недавно приехал из Сибири и часто у него бывает. По словам о. Феофана, этот старец был необыкновенной святости и прозорливости. "Такой молитвы я ни у кого не встречал", сказал он, "и вот я вспомнил о Тебе", повернулся он в мою сторону "и хочу, чтобы Ты пришла вместе помолиться со страцем. Ты увидишь, как тебе легко будет жить после этой молитвы и какой ясной покажется вся жизнь. Государыня, у которой я бываю, также заинтересовалась старцем, и скоро он будет введен во дворец. А потом, прибавил он, улыбаясь, ты-же интересуешься своей жизнью, все ведь, девушки хотят знать будущее - он тебе его предскажет. Он знает все и читает по лицам прошлое и будущее каждаго человека. Этого он достиг постами и молитвой. Его зовут Распутин вот приходи и познакомься с ним".
         Я с недоумением слушала слова Архиепископа; в те времена меня совершенно никакие старцы не интересовали, и моего будущаго узнавать мне не хотелось. Удивила меня только фамилия святого старца, очень не подходящая к тому облику, который был мне только что нарисован.
         Само собой разумеется, что я не пошла на свиданье с Распутиным и уже несколько лет спустя, услышала, что Арх. Феофан разочаровался в святом страце и начал бороться с его влиянием во дворце. Но было уже поздно. Он немедленно впал в немилость при дворе и был из Петербурга выслан, сперва в Полтаву, а затем проживал в Крыму у одной своей поклонницы великой княгини. Всю историю своего разочарования в Распутине он долго и подробно описывал своему брату Михаилу, и все мы сожалели, что такой кристалльно чистый человек, каким был и несомненно остался Арх. Феофан, был проведен продувным мужиком и этим причинил столько бедствий России. Он сам, будучи человеком чистым и искренним, не мог усмотреть чудовищной лживости и притворства Распутина. Нет у меня и сейчас сомнения в том, что Арх. Феофан здоров и никогда никакой душевной болезнью не болел и не болеет.
         Просто он, на фоне европейской жизни, своим аскетизмом, самоотречением и пребыванием вне мира и земных интересов, кажется ненормальным тем людям, которые и по своей психике, и по всему укладу современной жизни не могут понять этой отрешенности от земли и непрестаннаго служения Богу.

М. Белевская-Летягина

 

М. Белевская-Летягина. Из прошлаго. Архиепископ Феофан и Распутин // Утес. Литературно-художественный ежемесячник. 1931. № 1, ноябрь. С. 17 - 18.

 

Подготовка текстов © Ольга Минайлова, 2004.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2003.


 

Марина Белевская

Обсуждение     Балтийский Архив     Михаил Арцыбашев


© Baltic Russian Creative Resources, 2000 - 2003.