Альфред Бем. Отзыв о несуществующей книге
(Г. Адамович: "О Пушкине. Литературные заметки". Париж 1937)


         Жалкая эмигрантская "пушкиниана" обогатились к юбилейным дням сборником Г. Адамовича "О Пушкине".
         Автор предупреждает, что его книга составилась из "литературных заметок", печатавшихся в журналах и газетах, и, следовательно, имеет в виду рядового читателя, а не специалиста.
         Сборник написан легко, живо и небезынтересно. Однако, некоторые личные особенности Г. Адамовича как человека и критика дают себя знать и вызывают временами острое чувство досады.
         Адамович примыкает к линии Д. Мирского в толковании Пушкина (Мирский, Д.: "Проблема Пушкина" in: "Литературноe наследство", 1934, кн. 16 - 18, с. 91 - 112), то есть видит в Пушкине явление провинциальное и отрицает за ним право на мировое значение. Линия эта, если и не Д. Мирским проложенная, все же имеет в нем наиболее талантливого представителя. Д. Святополк-Мирский человек яркий, своеобразный и остроумный; в нем сказывается подлинный сноб, но сноб, за которым чувствуется порода, культура и ум. Совсем не то у Адамовича.
         Г. Адамович постоянно стремится поразить читателя особенно тонким и неожиданным изгибом мысли. Но мысли его, освобожденные от стилистической шелухи, их плотно облегающей, в сущности, весьма банальны. Его ум меньше всего отличается гибкостью и чуткостью. А между тем он демонстративно любит подчеркивать свою чуткость к запросам времени. С этой целью он охотно пользуется приемом включения в свои статьи "страстных и взволнованных" писем читателей, долженствующих показать, как он тесно связан с молодым литературным поколением.
         Стиль - это человек. Прислушаемся же к стилю Адамовича.
         "Пиковая дама", эта восхитительная, скользящая, словно фарфоровая, безделушка есть все еще лучшее, что создано в русской прозе", или другой пример его стиля: "Тут в этих навеки неповторимых стихах звенит такая грусть, тут дребезжат такие глубочайшие музыкальные струны, что невозможно о поэтических красотах и говорить."
         И так далее. Нет, Д. Святополк-Мирский пишет совсем иначе, без "скользящих, фарфоровых безделушек", "звенящей грусти" и "дребезжащих струн". Это стиль провинциального отрицателя с надсоновской начинкой.
         Адамовичу до смерти хочется быть "дерзким и смелым", но мешает ему постоянная оглядка по сторонам. Это сочетание дерзости и трусливости создает довольно курьезное впечатление.
         Если с этой особенностью книги Г. Адамовича примириться, в ней можно найти безусловные достоинства.
         Отмечу все же некоторые крайности, которых Г. Адамович мог избежать, если бы не его страсть к эпатированию. По его словам, Пушкин это "чудо", но "чудо" - "непонятно скороспелое, вероятно с гнильцой в корнях, ибо без этого уж слишком непонятное". Даже Д. Мирский в своих выпадах против Пушкина скромнее и сдержаннее. При всей патологической страсти всюду находить гнильцу, Пушкина можно было оставить в покое. Из боязни впасть в "патриотический восторг" все же не следует допускать столь явного искажения истины.

Меч. 1937. No 11, 21 марта.

 

Текст подготовил и любезно предоставил Андрей Р. Мохоля.


 

Альфред Бем

Критика и эссеистика     Балтийский Архив    Обсуждение


© Baltic Russian Creative Resources, 2003