Дорофей Бохан. Новый поэт (Лев Шлосберг: "В дымке заката")


         Поэты - народ капризный. Для них законы не писаны. Они не признают ни трехмернаго пространства, ни всемирнаго тяготения - живут в своем собственном мире, нереальном и не естественном. Но если они и служат красоте, если творят Прекрасное - они делают свое дело, и мы любим их. Восторгаемся ими.
         Но для этого нужен какой-то секрет, какая-то тайна, доступная лишь избранным, лишь поэтам Божией милостью.
         Попробуйте написать - ну, хоть заметку для газеты, о том, как вы, труп, шли по улице, а вам навстречу шла ваша душа - и как они встретились и что из этого вышло.
         Каждый скажет - писал сумасшедший.
А вот Бальмонт написал стих "Встреча" ("Злыя чары") - и все читают и хвалят, а иные захлебываются от восторга. Он же имел полное право написать о себе, как он пишет стихи:

Рождается внезапная строка,
За ней встает немедленно другая,
Мелькает третья ей издалека
Четвертая смеется, набегая.
И пятая, и после, и потом,
Откуда, сколько - я и сам не знаю,
Но я не размышляю над стихом
И, право - никогда не сочиняю.

         Это, конечно, верно - и если допустить, что в этом отношении наш знаменитый поэт - исключение, то еще большим исключением является удивительная гармоничность между прозрачностью, кружевностью содержания и легкостью, воздушностью капризнаго, изложенаго и всегда красиваго стиха.
         Он несомненно создал целую школу. Поэзия Бальмонта, явнаго завершителя пушкинскаго цикла, усовершенствовавшаго стих Пушкина до почти невозможнаго предела, создала много подражателей. Подражать Блоку, нашедшему новые пути, хотя тоже в орбите Пушкина - трудно, Северянину - невозможно. Остается Бальмонт.
         Можно пожалеть, что многие юные поэты, даже такие, которые могли бы быть самостоятельны в своем творчестве, подражают ему, может быть - бессознательно. И досадно становится, что почти всегда слабый, невыработанный, хотя построенный "по-бальмонтовски" стих не идет в паре с мыслью, с содержанием.
         Чудовищно - изумительное мастерство бальмонтовскаго стиха приобрести не так-то легко! Но поэту, могущему быть самостоятельным - и незачем.
         Я прочел, с большим вниманием, небольшой сборник стихов Льва Шлосберга "В дымке заката", изданный в Риге (Рига 1926 стр. 96). И мне стало досадно. И вот почему.
         Поэт посредственный - ну, Апухтин, Голенищев-Кутузов пишет в 16 лет стихи не худшие и не лучшие, чем в старости; у него не может быть такой разницы, как между лицейскими стихотворениями и "Полтавой" или "Онегиным" у Пушкина. У Бальмонта огромные контрасты встречаются подчас в одной книге - особенно в первых (хронологически) томах его стихотворений. В дальнейших - прекрасных вещей становится все меньше, при чем в последних безподобное искусство недостижимаго версификатора совсем заслоняет божественную красоту его поэзии.
         Такое же именно несоответствие встречается в сборнике Льва Шлосберга. Одни стихотворения прекрасны, другие - детски беспомощны с точки зрения версификации. Но первыя указывают на истинный талант, и потому вторыя вызывают досаду. Автор несомненно нуждался в опытном редакторе его сборника, который заставил бы его многое переделать, а то и совсем выбросить, выбрав, может быть, из рукописей много более хороших вещей.

Вы ищете у повседневности,
Чего она не может дать:
Певучести, напевности,
Иллюзий, чтобы мечтать.
Мне жалко вас: тягучестью
Жизнь всех вас засосет -
Мне жалко вашей участи,
Тоска вас, верьте, ждет.
Ищите жизнь в мгновенности,
Учитесь миг любить,
Чтоб в мертвенной бессменности
Иметь, по чем грустить.

         Из какой книги Бальмонта выписано это прекрасное стихотворение?
         Нет, это не Бальмонт, а Лев Шлосберг. Этим стихотворением открывается сборник. Поэт несомненно молод - и пугаться подражательности в первом сборнике, да еще хорошему образцу - нечего; придет время - Бальмонт будет сброшен, как (я, конечно, не делаю сравнения талантов) Пушкин или Словацкий сбросили Байрона, что, однако, оказалось не под силу чешскому Пушкину-Махе (поэма "Май")… Хуже не это - то, что во многих стихотворениях слабость стиха не только не отвечает красоте и оригинальности мысли, но и совершенно портит многия стихотворения сборника.
         Г. Шлосбергу и этого бояться нечего. Пушкин, как известно, очень усидчиво работал над стихом - и потому последний нигде у него не обратился в версификаторскую мельницу, как во многих стихах Бальмонта, в его последних сборниках. Надо поработать и г. Шлосбергу - а когда его стих поднимется по совершенству до высоты его мысли - то второй сборник его значительно выиграет. Это - естественный ход развития всякаго подлиннаго таланта. Без этого - нет будущаго.
         Но - довольно комплиментов. Чтобы это случилось, г. Шлосбергу, необходимо указать на недостатки его стиха.
         Не говоря о погрешностях грамматических (я вам пальцы лобзал, вместо "у вас"), есть даже курьезы: "Склонясь под ветр на корточки, заскрипит протяжно крест". Крест - на корточках! Этого и у Маяковскаго не найдется, хотя он облако одел в штаны… Конечно, ясно, что тут виноват только неслушающийся еще поэта стих: ему нужна была рифма к слову "Черточки" - мордочки, форточки не подошли; ну - выбрал корточки… "Ведь есть же все же наслажденье", "я из губок твоих жизнь так алчно сосал" и тому подобныя неловкости нередки в сборнике г. Шлосберга. Есть у него и нечто непонятное:

Что даст ряд новых встреч?
Округлость тех же плеч
И тех же поцелуев речь?
Сиречь.

         Вот этого последняго слова не понимаю. С таким же успехом поэт мог бы написать "вотще" или "поелику".
         Хуже всего (и чаще всего) дело обстоит тогда, когда согласно просодии на данном слове не полагается ударения, а по логическому смыслу оно должно быть: "неудержно вперед шли они", "жизнь во власти сил чуждых"… "Чтоб новый враг дерзновенный", "И сверлил взгляд недвижно безцельный", "К вам червь сомненья не вкрался" и мн. др. Конечно, это допустимо - но такие промахи делает стих, как сказал бы поэт Шершеневич, "спотыкающимся". Есть неправильности: "Развевались по ветру седые влоса"; конечно, можно город обратить в град, ворона во врана, волос - во влас. Но тогда множественное число будет "власы", а не влоса. У А. К. Толстого: "Спадали на две половины Его роскошные власы" ("Грешница"). Но, с другой стороны - русский язык столь гибок и столь разработан, что нет надобности в этих сокращениях. В стихотворениях эпических - всегда интересно у г. Шлосберга содержание, которому всегда совершенно не соответствует исполнение. Таковы "Орел и коршун", "В руках кресты", "Суд", "Колесница Яггернаута", "Лев и Змея", "Дух Жизни" и др.
         Много, много надо еще работать, г. Шлосбергу - но работать стоит. И пусть не смущает его указания на разныя погрешности. Мотивы подражательные, бальмонтовские - явление преходящее, а если бы г. Шлосберг не имел будущаго или надежд на него - об этих подражаниях и об этих погрешностях не стоило-бы говорить.
         Да будет позволено мне закончить свой отзыв о первой книге нашего поэта прелестным стихотворением, свидетельствующим о силе и яркости его молодого таланта:

Смерть это что-то странное,
Строгое, очень строгое.
Клики умолкнут бранные:
Кончена жизнь убогая.
В смерти есть беззащитное,
Детское - это главное.
Тихо, стыдливо скрытное,
Тленное и безславное.
Странная смесь: постыдное
Чем-то святым овеяно…
Чуткое и невидное
В теле нагом, осмеянном.
Клики умолкнут бранные:
Многия лета, многия!
Строгое - это что-то странное,
Строгое, очень строгое…

         Подобных стихотворений в сборнике мало. Таковы еще: "Я влюблен был в китаяночку", "Я хочу невозможнаго" (в этом не без погрешностей), "Быть может, я верю, быть может - не верю" и др.
         Конечный вывод: книжка г. Шлосберга - интересная книжка. Автор - поэт несомненный, поэт еще подражающий, ищущий прием, считающий по пальцам стопы в стихе и нередко ошибающийся, не справляющийся с ударениями - но все это устранит работа над собою, над стихом… Второй сборник будет много лучше перваго. А это - залог таланта.

 

Д. Д. Бохан. Новый поэт (Лев Шлосберг: "В дымке заката") // Виленское утро. 1926. № 1830, 2 ноября. С. 2-3.

 
Подготовка текста © Лариса Лавринец, 2003.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2003.


 

Дорофей Бохан

Обсуждение     Балтийский Архив      Лев Шлосберг


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2003