Дорофей Бохан.     Новогодняя чертовщина (Из монастырских рассказов)


         - А я тебе говорю, что смеяться над этим нельзя! Грешно...
         И о. Алексей, старый почтенный монах, строго посмотрел на молодого архидьякона, о. Мефодия, который только что со смехом кончил разсказывать собравшейся братии какую-то любопытную историю.
         - И я скажу - грешно... Заметил самый старый монах, о. Григорий, задумчиво перебирая четки.
         - Да как же верить-то в это? - Защищался о. Мефодий. - Сила, что-ли, нечистая действует? А ведь мы-то в Господа Бога веруем!
         - Вот-вот, потому и нельзя смеяться - что веруем... - Наставительно ответил о. Алексей. - Все в мире от Бога во всем его святая воля - и смеяться над тем, чего не понимаем - значит, оскорблять самого Господа Бога...
         На минутку воцарилось молчание. В полутемной келье о. Алексея, слабо освещенной маленькой лампою и лампадкой, мерцавшей в углу перед образами, было тепло и уютно. В замерзшия стекла единственнаго окна ударялись снежинки, поднимаемыя бурей - и отскакивали, словно уступая в неравной борьбе. В печке весело трещали дрова.
         - Еще до новаго года осталось более получаса, - прервал молчание о. Алексей. - Я расскажу вам, братия, маленькую историю, свидетелем которой был я сам. Было это давно. Я был тогда еще в миру - приходским священником, и с матушкой своею, покойницей, Царство ей небесное - встречал Новый Год у своего тестя, протоиерея, который настоятельствовал в соседнем приходе.
         - Ну, ну, разскажи, отец, отозвалось несколько голосов...
         - Разсказ мой будет короток, но то, о чем я разскажу, навсегда отучило меня смеяться над тем, чего не понимаешь, ибо все, что происходит - происходит по воле Божией...
         И помолчав несколько секунд, о. Алексей начал свой рассказ.
         - Было это уже около тридцати лет тому назад. Как я уже сказал, с матушкою своей приехал я к тестю - протоиерею встречать Новый Год. Гостей у старика собралось много. Молодежь затеяла игры, кто пел, кто играл, а мы, священники, и еще кое-кто из светских гостей, постарше, уселись за два столика - поиграть в преферанс.
         Хорошо помню, что из соседней комнаты, столовой, доносился стук тарелок и ножей - то матушка хозяйка накрывала с прислугою к ужину. Было уже 11 часов. Мы спокойно играли, как вдруг один из светских по фамилии Орлов, акцизный чиновник из местечка, ни с того, ни с сего заявляет:
         - Говорят, что последний час стараго года - самый страшный час во всем году.
         - Почему? - Спрашиваю...
         - Чертовщина будто-бы вылезает...
         Тесть мой, почтенный старик протоиерей, поморщился и возразил:
         - Кто в Бога верует, тому никакая чертовщина не страшна.
         На этом разговор и кончился. Никто больше ни о какой чертовщине не вспоминал.
         Вдруг вбегает в комнату, запыхавшись, прислуга и обращается к Орлову:
         - От вас кто-то пришедши... Домой требуют...
         - Кто? - Спросил только Орлов и выбежал в кухню.
         Оказалось, что сын его, мальчик - пятнадцати лет, забавлялся отцовским револьвером и по несчастной случайности, прострелил себе грудь... Умирает... Уже нужен не доктор, а священник...
         Нечего и говорить, что вечер оказался для всех нас окончательно испорченным, а сам Орлов, вместе с моим тестем, со св. дарами, немедленно поехали к умирающему.
         В зале царило почти гробовое молчание. Даже соблазнительный стук тарелок в соседней комнате, предвещавший скорый ужин, не мог развеселить собравшееся общество.
         Без четверти двенадцать матушка попросила гостей в столовую. Были налиты бокалы, и мы ждали только боя часов, чтобы поздравить друг друга с Новым годом и приняться за ужин.
         И вдруг - с первым ударом часов - в комнату неожиданно входит Орлов и говорит, так, как и был в меховой шапке, в шубе:
         - Вот, господа и я... Не смейтесь над новогодней чертовщиною! И - выходит в переднюю, очевидно, чтобы раздеться.
         Эта странная выходка подействовала на всех крайне приятно, но больше всего на матушку, которая бросилась за Орловым в прихожую, крича:
         - А где же мой-то, где о. Михаил?
         Очевидно, если вернулся Орлов, отец раненого мальчика, то вместе с тестем, который подъехал напутствовать умирающего... Но матушка сейчас же вернулась, бледная дрожа от страха:
         - Его нет... Там никого нет... - Только и сказала она и упала без чувств на руки ближайших к ней гостей.
         Действительно, Орлова не было. Дверей никто ему не открывал, и очевидно, что в квартиру никто и не входил. Но его, однако, все видели. Человек двадцать... Было что-то непонятное, таинственное, страшное...
         Ужин был окончательно испорчен. Матушка, приведенная в чувство, была вынуждена слечь в постель. Посторонние гости начали разбегаться.
         Около двух часов ночи вернулся тесть. Его рассказ ничего нам не разъяснил...
         Оказалось, что Орлов, глубоко взволнованный сообщением о несчастии с его сыном упросил о. протоиерея, когда осталось версты две до его дома - не ехать, огибая озеро, а пройти по льду пешком, напрямик... Кучер категорически отказался ехать, опасаясь, что лед не выдержит...
         Пошли... Не сделали еще и ста шагов, как о. протоиерей слышит страшный треск и крик:
         - Спасите!
         Под несчастным Орловым проломился лед - и он мгновенно исчез из глаз старика. О спасении его нечего было и думать. О. протоиерей только снял шапку и сотворил молитву...
         - И что-же, дошел до дома Орлова? - Спросил о. Мефодий.
         - Дошел. Для того, чтобы сообщить домашним о смерти отца и узнать, что сын его, не дождавшись последнего напутствия, скончался в страшных мучениях.
         - И это было в самый новый год? - Спросил о. Мефодий.
         - Да, ответил о. Алексей. Это было в тот момент, когда часы в столовой начали бить и когда сам Орлов - или дух его - так неожиданно явился гостем...
         Монахи тревожно переглянулись.
         Старые стенные часики о. Алексея начали бить. Наступил Новый Год.

М. Чернявский [Д. Д. Бохан]. Новогодняя чертовщина (Из монастырских рассказов) // Наше время. 1931. № 1 (79), 1 января.


Подготовка текста © Елена Шемис, 2004.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2004.


 

Дорофей Бохан

Балтийский Архив      Проза


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2004