Аркадий Бухов. Товарищ Онегин. Неожиданное продолжение

Я свой роман пишу без правил:
Герой то здесь, то тут, то там,
И где Евгения оставил,
Ей-Богу, я не знаю сам…

К чему расспросы и догадки,
Где он изволил пропадать?
Имея лейдимас в порядке
Он вправе нам не отвечать.

Но на ушко - (чужая тайна!) -
Скажу - не выдайте меня:
Попал Онегин мой случайно
В Москву всего лишь на три дня.

Москва, Москва! О город древний,
Коммунистический приют!
Обсовнаркомленной деревней
Тебя потомки назовут.

Когда-то рати Чингис-хана
Тебя хотели взять себе,
Но у татарскаго болвана
Был страх о будущей судьбе.

И как бы чувствуя заране
Речей совдепских шум и гул,
Остановившись у Рязани,
Домой обратно повернул.

Наполеон полез на промах;
Но дружеским советам внял:
В московских погостив хоромах,
Подумал. Плюнул и удрал…

И лишь, в упрямстве неизменен
И Коминтерном подкреплен,
Немного загостился Ленин -
Но ведь на то и Ленин он!

И вот, проехавшись удобно,
Опять Онегин мой в Москве.
А что он делал там - подробно
Скажу вам в завтрашней главе.


Отец Евгения когда-то
Был - самый рьяный либерал
И своему сынку он свято
Блюсти обычай завещал:

Ни с кем не смей держаться гордо -
За то в опасности спасут;
И лишь тогда бей спасших в морду,
Когда другие прибегут".

Забыв весь смысл того завета,
Онегин только чувствам внял:
В Москву на призыв Комитета
Он моментально прискакал.

Ура! Да здравствует единство!
Лишь в нем одном - залог побед!
Все наши разногласья - свинство!
И записался в комитет.

"Судьба Онегина хранила" -
Старался Пушкин нам внушить.
Но этот раз она забыла
Его спасти и охранить.

И на одном из заседаний
Он вдруг почувствовал слегка,
Что две здоровых мощных длани
По шее дали тумака.

- За что?! Ответ был очень краток:
Системы Кольта пистолет.
Почуяв дуло меж лопаток,
Не ждал Онегин слов в ответ.

Ах, Пушкин… Вашего героя,
Увы, покинула судьба…
И повели чекистов трое
К Лубянке божьяго раба.

И, обнаружив при допросе,
Что он надеждами пылал
Восстанье вызвать в Наркомпросе,
А в Наркомпочтеле скандал,

Ему вменили: связи с бандой
Милитаристов разных стран,
Занятье гнусной контрабандой
И власти собственной обман.

Онегин взвыл… Дрожат коленки,
Дрожит буржуя естество…
- "Товарищ! Неужели к стенке?
Но успокоили его:

- "Мы к стенке ставим неохотно
Таких преступников как вы,
И этой участи почетной
Не смейте ждать вы от Москвы.

Да-с! Бывший прапор иль ассесор -
Кому они теперь нужны?!
Вот - адвокат, поэт, профессор -
Для них есть место у стены.

Да-с! Новый курс! Иль то не ново
И не кокетливо чуть-чуть:
Поставить к стенке Гумилева
Иль в Лазаревскаго пальнуть?..

- Так я не к стенке? - Нет. - Однако
Куда же денусь я пока?
- Белогвардейская собака!
Иди в объятия че-ка!

Опять сидит в че-ка Евгений,
Но случай выручил как раз
И, за отсутсвiем обвинений,
Пришел о выпуске приказ.

Ура - свобода! Первым делом
Бежит Онегин на вокзал:
Судьба помощник верный смелым -
Он в поезд тотчас же попал.

О том, как ехал он - не мало
Пришлось мне ранее писать:
Вам каждый беженец бывалый
Сумеет лучше рассказать.

Я описаний не любитель
Всех полустанков и границ:
Роман ведь - не "Путеводитель
Для путешествующих лиц".

Хотите верьте иль не верьте,
Но не прошло и дней шести,
Как в Ковно, на одном концерте,
Я смог Онегина найти.

- Онегин! Вы? - Своей персоной! -
Игрив. С иголочки одет.
И, улыбнувшись благосклонно,
Изящно вскинул свой лорнет.

Кто создал осень, дождь и слякоть,
На зло талант истратив свой?
От них - то хочется заплакать,
То биться в стенку головой…

Приятно осень у камина
Встречать, закутав ноги в плэд,
Но о камине и помина
В благословенной Ковне нет.

И весь комфорт - в одном масштабе
Судьба сумела заключить:
Отдать приказ какой-то бабе
Убогой печкой надымить,

Да положить скорее на пол
Рогож, брезента и холста,
Чтоб дождь не на голову капал,
А в отведенныя места.

В такой унылый день осенний,
Припомнив весь пройденный путь,
В тоске мучительной Евгений
Решил заняться чем-нибудь.

Всегда тоска по делу бродит
В душе бездельника. Но тот,
Кто от избытка дел уходит -
Всегда занятие найдет.

(Пишу - и сам себе не верю -
Какая легкость! Стих - звенит:
Пожалуй, Пушкина потерю
Россия мною облегчит.

Но я боюсь: друзья отравят
Излишней лестью жизнь мою:
А вдруг мне памятник поставят
В коммунистическом раю?!

Нет, пусть грозит судьба мне адом,
Еще ужасней для меня
С совдепским памятником рядом
Стоять в Москве средь бела дня!

И, сохраняя вид сиротский,
Терпеть, чтоб портили бульвар
Зиновьев мраморный иль Троцкий, -
Нет, не хочу! О ревуар…

А вдруг, в науку европейцам,
Свершат над памятником суд
И, объявив белогвардейцем,
Еще совсем меня снесут

И на моем же пьедестале
Всем литераторам в пример
Воодрузив кулак из стали,
Напишут: Эр Эс Эф Эс Эр…

Нет… Пусть Россия предоставит
Другим заботу обо мне:
Пускай ни памятник не ставит,
Ни самого меня - к стене!)

Итак, тоскует мой Евгений
И мысль ему приходит вдруг,
Что можно сменой впечатлений
Разнообразить свой досуг.

Мы жизнь чужую наблюдаем,
Когда своя у нас пуста.
Читатель, мы с тобою знаем,
В какия он пойдет места?

Л. Аркадский [А. Бухов]. Товарищ Онегин // Эхо. 1921. №№ 214, 215, 217 (273, 274, 276), 10, 11 и 14 сентября.


 

Арк. Бухов. Биография    Товарищ Онегин   Товарищ Онегин (Продолжение)

Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2000
plavrinec@russianresources.lt