Аркадий Бухов      Будьте осторожны. Рассказ

         Я верю в чудесное — вплоть до отдачи долгов и поэтому не был ни капли удивлен, когда ко мне в комнату, слегка откашлявшись в передней, вошел рождественский Дед.
          — Вы ко мне, голубчик?
         Дед погладил большую седую бороду, смахнул снег от белаго балахона и деловито спросил:
          — Детишки-то есть?
          — Вам для чего собственно — для статистики?
          — Чего-с?
          — Я говорю, это вы зачем насчет детей? Подарки принесли?
         Старик немного помялся, снова погладил бороду и как-то виновато промямлил:
          — Насчет подарков-то в этом году трудновато. Так уж больше по привычке хожу. Мальчик или девочка?
          — Мальчик.
          — Маленький?
          — Не скажу. Через два месяца тридцать шестой год. Будем знакомы — садитесь пожалуйста.
          — Послушайте, — обиженно заметил старик, — какой же вы мальчик?
          — Я не обидчивый — считайте меня девочкой, а подарок все-таки гоните. Садитесь, пожалуйста.
         Дед сел, оглядел еще раз комнату и вздохнул.
          — Небогато живете!
          — Хвалиться нечем. Да и у вас, кажется, положение не из веселых. Мешечек то пустоватый.
          — Пустоватый... Две запонки, да поломанный карандаш... Вот и все подарки.
          — А детки-то ждут, поди?... Чулки выставили — вот, мол, придет рождественский Дед...
          — Дети, дети... A какие теперь дети пошли, вы бы лучше это подумали...
         Голос старика задрожал от обиды.
          — Вот до вас был в одном доме... Прихожу в детскую, задел за комод и разбудил. Проснулся мальчишка такой вихрастый, посмотрел одним глазом: ты зачем сюда? — Как, говорю, зачем — а подарки-то? — Врешь, говорить, наверное чулки спереть хочешь. У самого две пары осталось, иди, иди! — Стал я его увещевать: стыдно, говорю, малютка... Как только сказал я это слово — так и прыснул негодяй. Был, говорит, малюткой, а теперь не такое время, чтобы в малютках оставаться... И какой, говорит, старый осел будет по ночам по чужим квартирам шляться, чтобы разносить даром подарки? Иди, говорит, дед, не валяй дурака и дай спать...
         Старик подумал и со вздохом ответил:
          — Плюнул ему в чулок и ушел.
         Он немного помолчал, потом начал снова.
          — Или вот прихожу еще в один дом... Вижу, уже не чулок выставлен, а целый сапог. Посмотрел, нет ли где другого поблизости. Есть. Чудеснейшие, вам скажу, сапоги — прямо из магазина. Как посмотрел я на них — время, думаю, зимнее, человек я одинокий... Положил на них картонную собачку и ушел. Ушел это я, постоял на крыльце... Постоял это я на крыльце...
          — Ну?
          — Потом вернулся и взял.
          — Собачку?
          — Нет. Сапоги. Лишние были бы не выставили.
         Старик виновато моргнул глазами и искоса посмотрел на меня.
          — Да, сынок, это тебе не прежнее время... Или вот еще один случай... Прихожу это я в один дом и вижу в передней шапка котиковая висит, а в передней никого нет... Время то зимнее, шапочка-то хорошая, а в передней никогошеньки... Дай, думаю, шапочку в мешочек, а потом постучусь. Постучался вхожу, спрашиваю: дети есть?.. А мне говорят...
         Вдруг старик внезапно остановился, боязливо посмотрел на меня и замахал руками:
          — Вру это я, не было такого случая, сынок, честное мое слово не было...
          — Слушай ты, старое животное — хмуро отозвался я — шапка котиковая?
          — Котиковая, сынок, — разсеянно промямлил старик.
          — Внизу черная шелковая под...
          — Черная, сынок, шолковая.
          — Вытаскивай, старик из мишка. Повесь на место. Сейчас же. То-то я слышу кто-то в передней возится... А ну ка раскрой мешок... Экой же ты старик, жулик — кашнэ тоже стащил и молчишь... Больше ничего не брал?...
          — Вот грех попутал... Время зимнее, человек я одинокий.
          — Ладно, ладно... Для меня тоже нет жары на улице... Выкидывайся, старик...
          — Спасибо, сынок, посидел и будет... Пойду, уж не задержу... Так нет, говоришь, деток?
          — А что — пеленки хочешь стащить?...
         Старик, кряхтя, ушел. Я проводил его до дверей, вернулся в комнату и хотел бросить истлевшую во рту папироску. Массивная серебряная пепельница исчезла.

* * *

         Дети, не верьте рождественским дедам. Есть-то они есть, но такие жулики, что лучше с ними не связываться. А если, действительно, хотят принести подарки — могут прийти днем и вообще лучше, если пришлют по почте. Почтальоны честнее и их можно пускать даже вечером.

 

Арк. Бухов. Будьте осторожны. Рассказ // „Aidas“. Иллюстрированное приложение к газете «Эхо». 1923. № 20. С. 5 — 6.

 

Подготовка текста © Павел Лавринец (Вильнюс), 2010.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2010.


 

Аркадий Бухов     Обсуждение

Проза     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2010