Аркадий Бухов. Случай с мадам Пуринене. Фельетон

         Случилось так, что Аллах внял мольбам госпожи Пуринене и в одно прекрасное утро вся полиция исчезла. Постовые, стоявшие на улицах, начальники районов и даже сам директор полиции - исчезли в неизвестном направлении, даже не оставив хотя бы самых запутанных следов о своем местопребывании.
         Депутат Белинис сейчас же позвонил по телефону Пуринене.
         - Сообщаю вам новость по вашему ведомству: полиция исчезла.
         - Совсем? - обрадовалась г. Пуринене.
         - Совсем. Осталось только здание четвертого района и рукав от полицейской шинели на Кейстучио.
         - Ну, слава Марксу и пророкам его в Купишках и Бойсаголе! - облегченно вздохнула госпожа Пуринене. - Теперь можно дышать легче.
         Три раза - по количеству томов "Капитала" - облегченно вздохнув, госпожа Пуринене вышла на улицу.
         Моросило. По тротуарам текла жидкая грязь. Попав ногой в яму, госпожа Пуринене хмуро оглянулась и заворчала:
         - Ни за чем не смотрят… Вот сказать кому следует - так чистили бы тротуары…
         Позвонила к депутату Кайрису.
         - Слушайте, Кайрис: необходимо внести запрос. Иду я по улице и вдруг попадаю ногой в яму…
         - Одной ногой?
          - Одной.
         - Собственной?
         - Собственной… Впрочем, я не уважаю права собственности. Считайте: арендованной.
         - А на других улицах чисто?
          - Чисто.
         - Ну, тогда запрос вносить нельзя. Одна нога и одна улица, это для запроса мало. Если бы три ноги и три улицы, можно было бы запросить министра относительно подгнивания буржуазного строя…r          - А что же делать?
          - Обратитесь в район.
         - Полиции нет. Я помолилась и Аллах ее убрал. Аллах и Маркс. Оба убрали.
         Позвоните к Белинису.
         Госпожа Пуринене позвонила Белинису. Рассказав, что с ней произошло, потребовала решительного ответа.
         - Безусловно обратитесь в полицию. Нужно, чтоб смотрела.
         - Да полиции-то нет… Я помолилась и…
         - Ах, знаю, знаю… Ну, обратитесь в другое учреждение…
         - Учреждение… Легко сказать - учреждение… А куда именно?
         - Да что я вам, - адрес-календарь, что ли… Я депутат. Мало ли есть учреждений? Железнодорожная касса, почтово-телеграфное ведомство, социальное обеспечение…
         Госпожа Пуринене повесила трубку и долго думала, куда бы позвонить. Позвонила в налоговый департамент - все-таки учреждение серьезное и строгое и не такое буржуазное - налоги и в социалистических странах полагаются.
         Просьбу выслушали, но от прямого ответа уклонились.
         - Насчет ям не интересуемся. А ежили имеете собственные ямы, эксплуатируете их и желаете уплатить налоги - пожалуйста…
         Положение стало безвыходным. Запросила фракцию. Во фракции подумали и ответили.
          - Не надейтесь на буржуазное общество. Наш девиз - самодеятельность.
          - Самодеятельность?.. Так-так… Это что же, собственно, в данном случае: самой встать на углу и следить за порядком?
         - Придется, пожалуй, так. Не мы Аллаху молились, а вы, не мы полицию в сейме съели, а вы, не мы будем стоять на углу, а вы…
         - И буду, - рассердилась госпожа Пуринене, - и встану! Эх вы, мужчины…
         Не прошло и двух часов, как в шлеме и с пистолетом на боку мадам Пуринене стояла на углу Лайсвес аллеи. Правда, было немножко холодно и непривычно в шинели, но мадам Пуринене - женщина с принципами и сознанием долга.
         Собственно, все было бы не так страшно, но через полчаса классовое самосознание стало делать невероятные скачки, нарушать всю целостность марксистской системы.
         Дело в том, что буржуазное общество не ставило сразу непреодолимые проблемы. Оно, в лице своих представителей, подходило к мадам Пуринене и все свои просьбы излагало в приемлемой форме.
          - Мадам полицейская, извините за легкомыслие: который час?
         Но с пролетарским элементом справиться было труднее. Первая же подвода уверенно стала взбираться с дороги на тротуар.
         - Забыла, как в этих случаях говорят, - пронеслось в голове госпожи Пуринене, - кажется: куда прешь? Нет, это не демократично… Нужно как-нибудь торжественнее…
         И она ласкающим слух голосом спросила:
          - Quo vadis, ломовик?
         Тот посмотрел, сплюнул и решительно въехал в дверь аптеки.
         - Гражданин ломовик, - еще вежливее добавила госпожа Пуринене, - в аптеки въезд воспрещается…
          - Так я же не надолго, - оправдался ломовик, - вот выставлю дверь и выеду…
         - А как я тебя схвачу за шиворот, - бешено заявила г-жа Пуринене - ты у меня узнаешь…
         - Ну, раз так, тогда другое дело, - вздохнул ломовик, - раз нельзя, значит нельзя… Ну, тпрррр. Вертай обратно…
         К вечеру мадам Пуринене уже похлопывала рукавицами и втолковывала дворнику:
         - Ты, брат, песком-то посыпай, а то, видишь, прохожий человек как муха падает…
         - Да ежели некоторый человек и песку-то не стоит…
          - Да ты, чай, не сахарным посыпать будешь…
         - Да кому это надо-то…
         - А ты у меня поговоришь еще… Как запишу вот тебя, да как доложу в районе…
         - Бегу, бегу… Мадам, а такая сердитая…
          - Это мне и в Сейме говорили… Нечего тут болтовню разводить…
         Вернулась госпожа Пуринене домой поздно, легла спать, но уже в два часа ночи прислуга трясла ее за плечо:
          - Барыня, а барыня… Вставайте… В седьмом номере пожарный скандалит…
         - Оставь… Спать хочу…
          - Да мне что… Вот только с Майронио прибежали - крыша на дому сползать стала…
         Пришлось идти. Легла спать к утру, а в шесть часов прислуга снова топала ногами в спальне.
         - Пожалуйте на дежурство, барыня… Я уж и шинельку почистила…
         - Не пойду. На это полиция есть…
         - Какая же нынче полиция, барыня. Отменили. Указ такой вышел…
          - Позвони во фракцию… Скажи, что у барыни, мол, зубы болят и сегодня дежурить не будет… Поняла?

* * *

         А вечером госпожа Пуринене достала портрет Маркса, поставила перед ним большую стеариновую свечу и тихо молилась:
         - Оставь у себя полицию, но верни нам немножечко, чтобы я не попадала ногой в яму, чтобы ломовые не заезжали в аптеку, чтобы я могла спать, когда они дежурят, чтобы я читала книгу, а они мокли под дождем, и сделай, пожалуйста, так, чтобы только я ничего не видела… Ты же ведь знаешь, дорогой Маркс, как я не люблю полицию…

 
Арк. Бухов. Случай с мадам Пуринене. Фельетон // Эхо. 1924. № 331 (1358), 6 декабря.

 

Арк. Бухов. Биография

Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2000
plavrinec@russianresources.lt