Глафира Дадыкина.     Настоящий клад

Настоящий клад. Пер с франц. Гл. Дадыкиной // Зорька. Журнал для детей. 1905. № 10. С. 23          У одного стараго японца был сын. Его звали Йама. Ему было тринадцать лет. Он был худ и бледен; его добрые глазки весело смотрели на мир Божий.
         Однажды поздно вечером отец, больной уже в продолжение нескольких дней, призвал Йаму и сказал ему:
          — Сын мой, я скоро умру... Я это чувствую. Мои часы сочтены... Он на секунду остановился, чтобы перевести дыхание, а затем продолжал:
          — Я не богат, мой бедный Йама, и могу тебе оставить очень мало: эту развалившуюся хижину, удочку и десяток мелких монет, которыя ты найдешь зарытыми в саду под деревом. Я не могу посоветовать тебе заниматься рыбною ловлей, как я, так как промысел этот дает нам очень мало. Ты сделаешь лучше, если отправишься туда, где садится солнце, в большой город Токио. Может-быть там ты разбогатеешь... Но прощай...
         Он привлек сына к себе, со слезами на глазах поцеловал его и затем тихо скончался. Йама был очень огорчен. Он похоронил отца, посадил на его могиле хризантем 1) и с грустью отправился в свою хижину.
          — Что же будет со мною! говорил он про себя: итти в Токио — далеко... Да и что мне там делать!
         При этой мысли он вздрогнул. Город, о котором он много слышал, представился в его воображении чем-то колоссальным. Дорога, ведущая в Токио, показались ему безконечно длинною, как безконечная лента. Казалось, что нет возможности достигнуть конца ея.
          — Ах, я несчастный! простонал он весь в слезах.
          — Что бы ты сказал на моем месте? прошептал чей-то голос вблизи.
         Йама повернул голову и увидал под сосною старика. У старца была большая борода, длинные волосы, и сам он был так худ и бледен, что Йама невольно проникся сожалением к нему.
          — Я болен, у меня нет пристанища, продолжал нищий: я стар, и нет у меня сил работать. Я должен бродитъ по деревням. Ты счастлив тем, что молод! Ты не имеешь права жаловаться. Ты можешь по крайней мере работать... Ты даже не сознаешь всего своего счастья!
         Эти слова взволновали Йаму. Он был очень добр, пожалел беднаго старика и сказал ему решительным тоном:
          — Вы, правы: я не должен жаловаться на судьбу. У меня много мужества. Я пойду в Токио зарабатывать себе хлеб, так как этого желал мой отец. Но раньше позвольте мне предложить вам свою хижину. Она стара, но в ней можно спокойно прожить. Возьмите также эту удочку. Вы можете ловить рыбу и кормиться этим. Таким образом вы докончите вашу жизнь безбедно.
         Поместив старика в своей хижине, Йама положил деньги в карман, связал свое белье в узелок, повесил его на палку, которую перекинул через плечо, и поспешно отправился в путь.
         Дорога шла по берегу моря. Волны катились по золотистому песку до самых ног Йамы и оставляли на песке раковины, блестевшия на солнце подобно алмазам. В лужицах большие темные крабы грозно поводили клешнями, пятясь назад.
         На повороте Йама с удивлением остановился. Перед ним на четвереньках ползал какой-то человек, внимательно разглядывая песок.
          — Чего вы ищете? спросил Йама.
          — Я ищу небесно-голубую раковину, ответил незнакомец, становясь на ноги: найди мне такую, и я дам тебе пять золотых монет.
         Йама подумал, что имеет дело с сумасшедшим, так как небесно-голубых раковин было сколько угодно на берегу и стоило только нагнуться и поднять одну из них.
          — Я не шучу, продолжал незнакомец: найди мне раковину, и я скажу тебе, что хочу с ней сделать.
         Йама тотчас же подал ему голубую раковину, лежавшую у его ног.
         Незнакомец, узнав имя мальчика, обратился к нему с вопросом:
          — Ты не труслив?
          — Нет, отвечал Йама; до сих пор я ничего не боялся.
          — Отлично. Так слушай же: сегодня ночью мне приснился странный сон. Мне явился дух и указал мне лес, в котором находится засохшее дерево. Под деревом должна быть статуя. Под статуей надо копать до тех пор, пока не наткнешься на дверь. За дверью находится лестница, ведущая в подвал, наполненный золотом. Вход охраняется громадной змеей. Надо ее убить. В этом и заключается главная трудность. Для выполнения всего этого мне нужен товарищ. Вот я и решил, что моим помощником будет тот, кто первый согласится подать мне голубую раковину... Хочешь-ли итти со мною отыскивать клад?
          — С удовольствием пойду с вами, ответил заинтересованный Йама.
         Они оба направились к видневшемуся в отдалении лесу. Это был мрачный, густой бор.
         Йама разсматривал своего спутника. Это был худой, высокий человек, по виду сильно озабоченный. На нем было платье из голубого шелка с красными разводами, шитое серебром.
         Он распрашивал Йаму об отце, котораго будто знавал когда то; и когда узнал о том, что Йама подарил нищему свою хижину, он воскликнул:
          — Этот поступок указывает на доброе сердце. Если ты так же умен и смел, как и добр, то ты будешь великим человеком!
         Наконец путники достигли леса и углубились в него.
          — Нам непременно надо найти засохшую сосну со статуей, сказал незнакомец: если ты найдешь ее, твоя судьба обезпечена...
         Как Йама не искал, он не мог ничего найти. Слова незнакомца казались ему чем-то безумным: разве можно найти такое дерево, если даже допустить, что оно существует, что еще неизвестно, которое незнакомец видел только во сне. Ночь застала путников посреди леса. Незнакомец зажег костер, подал Йаме лук и стрелы и улегся под деревом, сказав мальчику:
          — Я засну, а ты постереги меня от диких зверей. Возьми мой лук и воспользуйся им при случае.
         Затем незнакомец вытянулся на мху и заснул.
          — Что за чудак! подумал Йама: совсем не понимаю, чего он хочет.
         Йама уселся у огня. В лесу было темно и тихо. Эта тишина как-то скверно влияла на настроение духа. Йама почувствовал какой-то смутный страх: он с удовольствием убежал бы, да только не смел. Он начал сожалеть о том, что последовал за незнакомцем. В самом деле, чего же хотел этот человек? Не сумасшедший ли он? Чтобы прогнать страх, Йама запел. Вдруг перед ним промелькнула тень. Он встал и начал кричать; но спящий и не шевельнулся.
         Раздалось грозное рычание, указывавшее на то, что к мальчику приближался медведь, готовый наброситься на него.
         Сознание опасности вернуло мальчику его мужество: он натянул лук и выстрелил... Стрела вонзилась в тело животнаго.
         Разъяренный медведь поднялся на задния лапы и стал приближаться к Йаме. Медведь был велик и силен, у него была густая бурая шерсть и сверкающие гневом глаза.
         Йама в испуге отступил. Он позвал своего спутника, но тот продолжал спать, звучно похрапывая.
         Медведь наступал. Йама, чувствуя себя в безвыходном положении, решил дорого продать свою жизнь.
         Он подождал, пока медведь подойдет поближе, прицелился и пустил вторую стрелу. Стрела попала между глаз. Удар был смертелен. Животное грохнулось, на землю. Йама даже остолбенел от неожиданности.
         Он тихонько подошел к медведю, чтобы увериться в том, что он действительно мертв. Медведь не дышал. Йама очень обрадовался и даже захлопал в ладоши.
         Между тем разсвело. Небо порозовело и птички запели. Незнакомец вздохнул, потянулся и встал.
          — Вот моя добыча! сказал ему Йама, указывая на медведя.
          — Хорошо, сказал незнакомец: сегодня ночью мне опять явился дух и объявил мне, что мы зашли не в тот лес. И так в дорогу!
         Йама не посмел пожаловаться на усталость, и последовал за своим спутником. Про себя однако он думал, что это несправедливо и что в другой раз его уже не заставят итти с кем попало в неведомыя места. Йама с удовольствием бросил бы этого человека; но он не знал, как это сделать.
         Между тем они пришли в другой лес. Йама стал осматривать деревья.
          — Теперь надо искать не статую, а красный крест на стволе, сказал ему незнакомец.
         Йама очень хотел бы лечь и заснуть. Голова у него отяжелела, веки слипались, он страшно проголодался и хотел пить но все-таки крепился; сжимая зубы, он напрягал всю свою силу воли, чтобы не выдать своей усталости. Весь день путники искали, но ничего не нашли...
          — Но ведь это нужно, непременно нужно! говорил человек, нервно размахивая руками.
         Солнце уже садилось, когда истощились последния силы мальчика: он побледнел и упал безпомощно на землю.
          — Что с тобою? воскликнул путник Йамы, со злобою бросаясь к нему: ты слабее какой-нибудь курицы? Где же твое мужество, которым ты так хвалился?
          — Сударь, ответил Йама: позвольте, пожалуйста, отдохнуть немножко! Простите, что я не могу итти с вами, но у меня больше нет сил.
          — Отдохни, дитя мое, ласковым голосом заговорил незнакомец: твое испытание кончилось. Я только хотел узнать, насколько ты мужествен, и вот с какою целью. Мой повелитель, принц Тичи, поручил мне найти для своего сына товарища, который обладал бы тремя необходимыми добродетелями: добротою, храбростью и терпением. Твое великодушие по отношению к старику-нищему доказало твое доброе сердце, и я решил испытать твое мужество и терпение, выдумав сказку о кладе. Твое испытание удовлетворило меня. Ты и есть добродетельный мальчик, котораго я искал. Истинный клад скрыт в тебе, так как тот, кто добр, богаче всех богачей в мире. Иди со мной, прими награду за все страдания. Живи счастливо во дворце моего государя.
         Отдохнув, Йама отправился вместе со своим спутником во дворец принца Тиши. Последний, в восторге от доброты, терпения и мужества юноши, обнял его, подарил ему прекрасное платье и, приведя к сыну, сказал:
          — Вот тебе товарищ, о котором я тебе говорил. Люби его: он великодушен, и сердце его так же благородно, как сердце твоих предков.

Перев. с франц. Гл. Дадыкиной

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1) Цветок, из видов поповника.

 

Настоящий клад. Пер с франц. Гл. Дадыкиной // Зорька. Журнал для детей. 1905. № 10. С. 23 – 29.

 

Подготовка текста © / Альма Патер, 2012.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2012.


 

Глафира Дадыкина   Проза

Обсуждение     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2012
 
при поддержке