Мстислав Добужинский. Виленская старина. Гора Гедимина

 
        Силуэт башни на горе Гедимина всем очень хорошо знаком и сделался даже как бы символом в нашем культе Вильны. Но не смотря на это башня почти никогда не изображается у нас точно, а лишь с приблизительным сходством иногда же рисуют ее совершенно фантастическою* Как ни странно, но этот предмет нашего культа мв совсем не изучаем и в сущности не знаем… Так, вряд ли многим известно, что столь знакомый нам облик башни с маленькой башенкой наверху ея и флагштоком - происхождения сравнительно недавних времен - ибо эта деревянная надстройка сделана лишь в русское время при Николае Iм. Так же вряд ли все знают, что эта верхняя башенка уже лет 7 как снесена и что теперь, после произведенной реставрации замковая башенка приобрела иныя очертания.
        Какой же вид имела башня в древние времена? Новейшия изследования относят башню и замок на горе Гедимина не старше чем к 15 веку и есть основание предполагать, что до этого, во времена Витовта, башня и замок были деревянными [Я не берусь говорить ни за ни против этих утверждений, впрочем] За то что наверху горы стояли древнейшия деревянныя строения некогда сгоревшия - говорит то, что там обнаружен недавно на глубине 2? метров повсюду толстый слой угля.
Самыя старыя изображения замковой горы находятся на немецких планах Вильны XVI - XVII вв. - Там башня изображается различно, большей частью круглою и с островерхой крышей, но подобныя изображения - обычно большого достовернаго значения не имеют - [тем более <…>] Замок и башня с середины XVII века пришли в запустение и стали разрушаться, превращаясь в развалины. Самые достоверные рисунки - акварели Смуглевича - сделанные в самом начале XIX века с натуры, изображают башню все еще с сохранившимся 3м этажом и с остатками 4го*.
        Разрушение продолжалось и дальше и на литографиях начала и конца 1830х гг** видны уже были два этажа башни и остатки 3го; верхний край башни неровный, выщербленный. Далььнейшее разрушение [башни] было остановлено в 1839 г. когда русское командование решило башню и гору использовать в стратегических целях. На горе были поставлены пушки за специально насыпанным валом и обращены жерлами на город, стены же башни были выровнены до высоты 2х этажей и укреплены крышей, [на которой поставлена] и сверху же была сооружена всем столь знакомая деревянная башенка. На этой последней (вероятно это постройка русскаго военнаго инженера) [была сооружена для специальных стратегических целей на ней] были установлены приспособления для оптическаго телеграфа - сигнализации при помощи зеркал. Где-то в другом месте за городом была другая вышка [ - приемник] для приема и дальнейшей передачи сигналов. Этот военный "телеграф" давно был упразднен, но стратегическое значение горы еще держалось, но кажется с 1880х гг на ней оставалась лишь одна старая пушка, стрелявшая ежедневно в полдень, а в башне жило несколько солдат, - ея маленький "гарнизон". [Кажется] все это просуществовало до войны 1914 г.
        Архитектура деревянной надстройки не имела ничего общаго с мощной архитектурой самой башни: тогда как стены последней имеют легкий пирамидальный наклон, стены вышки вертикальны и диаметр ея гораздо уже диаметра башни. Кроме того - башня восьмиугольная, вышка же шестиугольная… Все пропорции ея гораздо мельче, чем пропорции башни с ея редкими полукруглыми амбразурами окон. Маленькия и частыя квадратныя окна двух этажной и деревянная балюстрада, идущая на самом верху ея вокруг плоской крыши, придавали всему этому сооружению в сущности вид павильона или дачной постройки…
        Вышка эта была снесена в 1931 г когда дерево сгнило и она сама стала разрушаться и грозила обвалом (ремонта не производилось уже много лет) и, по разборке ея, временно [верх башни был] верх каменной башни был покрыт деревянным настилом. Мне пришлось видеть башню в этом ея состоянии и я помню как она показалась неестественно низкой, точно обрубленной. В таком виде разумеется башня не могла быть оставлена; возникал вопрос о еяя реставрации. Не могло быть конечно речи о том чтобы возстановить деревянную надстройку. Правда она существовала без малого сто лет, знакома была ряду поколений и силуэт ея запечатлились на очень многих изображения Вильны, Но для истории эта башенка была лишь свидетелем и памятником русскаго периода, в архитектурном же и художественном отношении она действительно никакого серьезнаго значения и ценности не представляла.
        Реставрация очень часто сталкивается с трудно разрешимой задачей: Древнее здание в течении веков проходит почти неизбежно ряд стадий, - подвергается переделкам, - делаются пристройки и надстройки, образуются наслоения, меняются стили здания, наконец оно обращается в развалины. Каким же формам надо отдавать предпочтение перед другими? Какия наслоения следует беречь, какия можно уничтожать? Какой "возраст", какой период здания наиболее цене? - Вопрос в каждом отдельном случае разрешается иначе. При научно археологическом подходе в реставрации всегда отдается принципиальное предпочтение самому древнему перед поздним, но далеко не всегда в этом бывает права. Вряд ли правы таким образом [современные] римские археологи уничтожавшие великолепные барочные "наросты" на древних римских камнях во имя принципа. В состоянии руин башня стояла в течении почти двух столетий (1650 - 1839), и поэтому этот долгий период ея может тоже считаться одним из исторических "этапов" ея бытия [жизни и достоен также внимания и почтения, не менее того периода, когда башня стояла в ея нетронутом виде не менее того ея периода когда она была цела]. Поэтому встает вопрос что же было бы правильнее: возстановить ли башню по догадкам какою она могла бы быть в 15 веке, т. к. Точных ея изображений и планов нет - или же что вовсе не парадоксально - возстановить ее в виде руины… Рим XVIII века, стоявший в заросших травой и увитых плющем античных руинах, каким мы его знаем по гравюрам Пиранези, картинкам Паннини и Гюбер Робера и др. [(и изучаем иногда с неменьшим интересом чем)] представляется нам овеянным поэзией и грандиозной романтикой. Руины, древняго мира, говорили прежде всего чувству. (Это именно чувство и было плодотворнейшим источником в последовавшем новом возрождении классицизма, не менее значительным и сильным источником, чем научныя изыскания Винкельмана…) Несомненно, стоявшая на горе древняя развалина башни у современников такое поэтическое чувство вызывала и теперь, если бы искусно была бы возстановлена такая развалина (которая между прочим была более высокой чем остатки теперешней башни) она видом своим еще более говорила бы сердцу о седой древности и легендах прошлаго.
        Реконструкция же, вообще говоря, дело очень деликатное и ответственное и то, что современному археологу может показаться совершенно правильным и научно безспорным - то же самое в глазах [для] будущаго поколений при иных взглядах и при ином научном уровне, - может быть окажется ошибочным и неверным. Известной осторожностью поэтому руководиться необходимо.
        Естественно, поэтому что вопрос о реконструкции башни должен был быть очень труден для разрешения и несомненно было много колебаний в каком виде ее возстанавливать и в частности как закончить верх башни. Разумеется, как я упоминал, вопрос о сохранении русской башенки не мог иметь места, но для точной реконструкции [как я упоминал не было исторических материалов и я не знаю точно имелось ли в виду и другое решение вопроса - придать башне форму развалины. Может быть такое решение могло показаться слишком смелым или чрезмерно эстетическим - но] на деле было выбрано нечто среднее, что на мой взгляд является все же приемлемым и остроумным решением задачи, и то что сделано архитектором Яном Боровским сделано с тактом и просто, что важнее всего. А именно: Достроен 3й, несомненно существовавший этаж башни,.причем для этого были специально заказаны кирпичи такой же формы как и древние кирпичи. Стены этого этажа так же наклонны, подобно стенам нижних этажей и как они имеют легкий уступ и той же формы полукруглые амбразуры окон. Выше - как бы начало нового 4го яруса башни - низкая, точно недостроенная стена, прерывающаяся по середине каждой из 8ми сторон башни пролетом той же ширины как и нижние окна - это создает впечатление широких зубцов башни у каждаго ребра ея.
        Что касается крыши - и делать ли ее островерхой. По аналогии с обычным типом родственных башен, то в виду спорности вопроса решено оставить башню именно в таком полу-достроенном виде. Недостроенность, незаконченность здания имеет некоторое сходство с руиной и, в этом намеке, есть дань романтике, которая так уместна в данном случае. Хотя разумеется "откровенная" руина - было бы на мой взгляд лучшее что можно было бы представить. Наверху, скрытая зубцами, постелена плоская крыша и предполагается высокий флагшток. В этом виде башня кажется выше, чем была с деревянной надстройкой и производит впечатление очень большой мощи. Единственный упрек который можно сделать, что надстроенная часть имеет слишком сухие контуры и новые кирпичи не совсем того цвета как древние кирпичи башни.
Башня перед реставрацией была очень подробно изследована. Стены ея необычайно массивныя (до 3х м) фундамент и отчасти 1 этаж - каменные, остальное - из очень больших кирпичей (таких же как и в замке). Своеобразной вообще и для Литвы, кажется, единственной является 8ми угольная форма башни [обычный тип башен на Литве - круглые (каменные) или четырехугольные (деревянные)]. Фундамент башни - квадратный, внутри переход от квадрата к 8миугольнику образуется в углах ступенчатыми "парусами". Кроме них иных архитектурных деталей не обнаружено. С боку башни, с северной ея стороны у фундамента оставались следы пристройки - башенки и закрытой каменной лестницы, ведущей в башню. Эта пристройка с лестницей теперь возстановлена. Около башни с восточной стороны (в сторону замка) снят слой насыпной земли и благодаря этому башня как бы повысилась. Фундамент остается не обнаженным со стороны обрыва из-за опасности обвала.

*

        Кажется непонятным как мог образоваться такой толщины слой наносной земли на верху и по бокам замковой горы: при раскопках снято от 2 до 5 метров этого слоя! Вся она как бы закутана в земляной чехол. Отчасти это несомненно искусственно насыпанная земля, отчасти может быть осадок пыли, садившейся на гору в течение нескольких столетий под-ряд. На глубине 1 ? метров повсэду обнаружен толстый слой угля. Может быть это остатки сгоревшей рощи или скорее древняго деревяннаго замка.
        От замка, построеннаго из тех же кирпичей и из таких же круглых камней, как и башня, остался фундамент и подвальный этаж и стена на восточном обрыве горы над Вилейкой. Помнится, эту стену стали оберегать в 1890х годах, сначала положена была безобразная крыша, потом неровный верх стены замка был залит цементом, что было так же безобразно. Никаких раскопок не производилось, но утверждали, что существуют какие-то подземные ходы, ведущие от замка чуть ли не в Троки. Теперь раскопки далеко еще не закончены, но найдено уже много любопытнаго. Отрыт весь нижний, подвальный, этаж замка. В нем оказалось 3 мощных квадратных кирпичных столба, которые поддерживали быть может пол большой залы перваго этажа. Между столбами обнаружены перегородки вероятно более поздняго времени, разделяющие весь нижний этаж на 4 помещения, из них 2 совершенно темные, без всяких окон и трудно понять чему служили эти помещения. Среди обломков найдены изразцы XVII в. с монограммой Христа (признак может быть бывшей в замке домашней церкви) и маленький клад серебряных монет того же времени. В Ю. - Зап. углу здания оказались остатки ступеней внутренней лестницы, ведшей, вероятно в угловую башенку уже не существующую, а на фасаде выходящем на двор, открыта большая готическая арка, заложенная камнями. Такие же готические арки существуют в другой стене, над обрывом.
        Раскопки обнаружили также фундамент крепостной стены, окружавшей двор замка, и в этой стене остатки круглой башни (на южной стороне горы). На северной же стороне горы - следы ворот и мощеной дороги, ведущей к ним по откосу. Но самое замечательное - грандиозные каменные террассы из огромных круглых булыжников, которыя сооружены были по обеим сторонам ворот. Тут раскопки производятся с особенными предосторожностями, т к необходимо постепенно укреплять эти полуразрушенные контрфорсы. Неожиданное открытие это дает совершенно новое представление о том какой вид могла иметь эта гора-крепость в героические времена В<еликаго> Княжества Литовского.

М. Добужинский

[январь 1939]

Рукописный отдел Литовской национальной библиотеки им. М. Мажвидаса (РО ЛНБ), ф. 30, оп. 1, ед. хр. 2174, л. 1 - 10.

На литовском языке опубликовано в журнале "Naujoji Romuva". 1939. Nr. 16 (430), balandŽio 23 d. P. 346 - 348: M. DobuŽinskis. Vilniaus senovė. Gedimino kalnas.

 
Подготовка текста © Кирилл Васильев, 2000.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2000.


Мстислав Добужинский    Русские Ресурсы    Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2000
plavrinec@russianresources.lt