Елена Дубельт-Зеланд.     Литовския письма

Е. Зеланд-Дубельт. Литовские письма. Вильна, 1901. Титульная страница
Письмо четвертое

         Взгляд большинства на обрусение наших западных окраин, как на дело, касающееся исключительно одной администрации, этот взгляд явился, отчасти, благодаря привычке русскаго человека действовать лишь по указке, изображая собой непременно какой-нибудь винтик в механизме бюрократической машины, а также под влиянием историческаго прошлаго России.
         Завоевывая Сибирь, покоряя царства Казанское, Астраханское, победоносно проникая в глубь Средней Азии, русские имели дело исключительно с дикими или полудикими народностями. Вновь покоренныя племена приходилось оружием держать в повиновении, силой прививать к ним начатки гражданственности, силой заставлять усваивать необходимые законность и порядок. И побежденные, сознавая могущество и вместе с тем великодушие своих победителей, выказывавших человечность и сострадательность, совершенно незнакомыя азиатам, видя в русских во всех отношениях каких-то особенных высших существ, быстро, охотно подчинялись своим новым владыкам.
         Несколько иное происходит на наших западных окраинах. Здесь мы наталкиваемся на выработанный веками строй культурной жизни, на твердое, определенное мировоззрение крестьянства и мелкой шляхты. Здесь мы имеем дело с интеллигентным классом такого развитаго народа, как поляки, наконец с самым упорным фанатичным врагом всего русскаго — с католическим духовенством, сильным именно своим образованием, а также ловкостью и неразборчивостью в средствах.
         Предоставить в нашем крае полякам равноправность и свободу действий, как этого желают некоторые русские, значило-бы не только отказаться добровольно от обрусения, но, быть может, подготовит всевозможнаго рода затруднения, осложнения, повторение волнений 63 года. Точно также лишь кабинетные мечтатели, совершенно незнакомые с нашим краем и встречавшиеся с поляками исключительно в петербургских салонах, могут отрицать необходимость одной объединяющей Северо-Западный край власти. «У семи нянек дитя всегда без глазу», поляки-же часто бывают очень легкомысленными и капризными детьми. При этой способности поляков вспыхивать вдруг самыми несбыточными надеждами, приходить совершенно неожиданно в возбуждение, в высшей степени важно, чтобы во всех трех наших губерниях чувствовалось одно определенное направление, почти невозможное, раз в близком соседстве будут хозяйничать три лица различнаго, конечно, характера, с различными оттенками во взглядах и направлении, выступающими еще резче, благодаря некоторому иной раз соперничеству или взаимному недоброжелательству. Именно у нас, где отсутствует русский помещичий элемент и нет такого надежнаго, преданнаго России православнаго крестьянства, как в Юго-Западном крае, необходим один властный хозяин, вносящий в общий ход дел известную твердость и последовательность. Необходимо это тем более, что в наш край, благодаря соседству фабричных округов Царства Польскаго, а главное, близости прусской границы, стремится проникнуть революционно-социальная пропаганда, направленная исключительно на среду крестьянства. Здешнее-же крестьянство, вследствие враждебнаго недоброжелательства и глубокой зависти ко всем стоящим выше себя, представляет благодарную почву для подобнаго рода учения.
         Администрация, сдерживая известными мерами различных фантазеров и лишая врагов России свободы действий, не дает возникнуть политическим и социальным агитациям и сохраняет в крае необходимый порядок. С другой стороны, однако, никакие циркуляры, предписания, никакия меры самой идеальной администрации не в состоянии повлиять на внутренний мир человека, изменить его взгляды, убеждения, а тем более, смягчить сердце врага, покорить душу народа.
         Для всего этого необходимо нравственное воздействие, сближение с врагом на почве умственных и эстетических интересов, общих всем интеллигентным людям; а главное, требуется самое широкое распространение между крестьянством и мелкой шляхтой образования, умственнаго развития. Подобнаго-же рода задача может быть успешно выполнена лишь под условием энергическаго содействия всего местнаго русскаго общества, сознательнаго и добровольнаго участия каждаго его члена в этом общем важном деле духовно-нравственнаго обновления края.
         Между тем, большинство здешних русских отличается не только отсутствием идейности и глубоким равнодушием ко всему, что не затрогивает личных интересов, но страдает также недостаточностью образования и развития.
         После Муравьева, Северо-Западный край наводнили, как было сказано выше, различнаго рода неудачники, авантюристы. Прикрывая флагом православия и русскаго происхождения свое умственное убожество и часто даже сомнительное прошлое, эти искатели счастья легко получали места, добивались иной раз виднаго положения. Подобная неразборчивость, нетребовательность при назначении служащих быстро укоренились и сохранялись в нашем крае целые тридцать лет. Мало того, случалось, что выгнанный за злоупотребления из одного ведомства, получал в той же самой губернии место, например, мирового посредника. Даже недавно еще одно гражданское ведомство дало хорошее назначение личности, не только удаленной перед тем со службы, и сидевшей в тюрьме, но до сих пор находящейся под судом за преступление, влекущее за собой, в случае обвинения, ссылку. Положим, эта личность поспешила прибегнуть к излюбленному в нашем крае средству приобретения сильных покровителей и перешла из лютеранства в православие. Но удастся-ли новому православному, печатающему, однако, на визитных карточках прежнее лютеранское имя, избегнуть далекаго путешествия или нет, все равно, подобныя назначения, злорадно подхваченныя поляками, дают основательный повод к нежелательным и далеко не лестным толкам. Русское-же общество относится к такого рода явлениям совершенно спокойно, выказывая к своим членам, за редкими исключениями, слишком большую снисходительность, граничащую с безпринципностью.
         Что касается сравнительно низкаго уровня образования здешних служащих, возьмем для примера полицию, имеющую, за исключением духовенства, самыя частыя непосредственныя сношения и с народом и с панами. В виду этого, полиция должна бы состоять у нас исключительно из людей образованных, развитых, способных понять все значение своего положения, требующаго много такта, а главное, отсутствия всякаго произвола. Но даже такия ответственныя места, как исправников, нередко заняты лицами, начавшими служебную карьеру с полицейских писцов, получающих 17 руб. жалованья в месяц и живущих мелкими поборами, на которые ближайшее начальство смотрит обыкновенно сквозь пальцы. Само собой разумеется, что в такие писцы не пойдет человек хотя-бы с средним образованием. И вот, взяв памятную книжку одной из губерний нашего края, находим следующее: два исправника имеют свидетельства уезднаго училища, один кончил Воронежские педагогические курсы, два побывали в семинарии, один в младших классах гимназии и наконец один — домашняго воспитания!.. После этого нечего толковать о приставах, пользующихся, однако, в уезде большим значением и вместе с тем возможностью отравить жизнь многим вполне порядочным полякам-помещикам, да и не одним полякам...
         Начнешь просматривать состав губернаторских канцелярий, замелькает исключительно семинария. Относительно-же почтово-телеграфнаго, акцизнаго ведомств, казначейств, лучше не говорить...
         Можно-ли удивляться, когда так, равнодушию большинства служащих к краю и всему, происходящему в нем? Мыслимо-ли также ждать правильнаго взгляда на русское дело, сочувствия народному просвещению от личностей, ограничившихся курсом уезднаго училища или-же удаленных за неуспехи из семинарии?
         Вследствие недостаточности образования и отсутствия умственнаго развития также, у некоторых большой задор какого-то кулачнаго патриотизма. Подобнаго рода патриоты, хвалясь своим русским именем (что ничуть не мешает им, случается, марать это имя грязью), находят громадное наслаждение в грубом проявлении своей власти, своего значения относительно «безмозглых поляков», невольно раздражающих этих господ превосходством своего образования и воспитания. А какое торжество вызывает со стороны таких патриотов, каждый циркуляр, предписание, стесняющие в чем-либо поляков. Тяжело бывает видеть такое торжество, досадно слушать разглагольствования людей, полагающих, будто обрусение края блистательно завершено, раз какая нибудь старуха полька, приехавшая из имения определять в гимназию внука или внучку, принуждена, говоря с гимназическим начальством, ломать свою речь на подобие яко-бы русской, а пассажиры поляки, разговаривая в вагоне на родном языке, рискуют получить неприятность от перваго нахала...
         Своим громогласным ликованием наши патриоты только подчеркивают, раздувают значение мер, на которыя высшая администрация смотрит, как на печальную необходимость, вызванную нередко какой-нибудь задорной выходкой или легкомыслием поляков. Этой безтактностью или усердием не по разуму сами-же русские вредят безпрестанно успехам русскаго дела.
         Разумеется, и в настоящее время найдутся у нас люди, вполне развитые, мыслящие. Но будучи разбросаны по уездным городам отдельными единицами, эти личности встречают при своих добрых начинаниях всякаго рода препятствия, глумления и недоброжелательство различных завистливых пошляков и по неволе кончают тем, что складывают руки.
         Но если чиновничество Северо-Западнаго края в общем далеко не стоит на высоте своей задачи, подобный упрек, к сожалению, заслуживает также и православное местное духовенство. Священники Северо-Западнаго края, вполне обезпеченные правительством, получают до 1000, 1500 руб. в год, не говоря уже про большие города, как Вильна, где они бывают нередко очень состоятельными, имеют дома, приобретают имения. И все-же духовенство у нас занято тоже исключительно личными делами, материальными интересами. Это отсутствие необходимой идейности, энергии особенно бросается в глаза при сравнении с католическим духовенством, которое, нельзя не сознаться, живет исключительно интересами своей церкви, хотя ложно понятыми, умеет поступаться ради них личными выгодами. Некоторые-же священники, более развитые, энергичные и способные послужить русскому делу, быстро заражаются нетерпимостью, фанатичностью соседей-ксендзов, качествами слишком не соответствующими духу истиннаго православия.
         Своей суровостью, требовательностью, отсутствием мягкости эти священники скорей ослабляют, чем укрепляют в пастве приверженность к православию, тем более, что крестьяне, бывшие униаты, находятся еще под сильным влиянием окружающей католической среды.
         Вообще, здешнее духовенство слишком часто упускает из виду исключительность своего положения посреди заклятых врагов православия и, не обладая тактичностью, случается, не соблюдает крайне необходимой осторожности в своем поведении. Между тем, ксендзы, такие-же грешные люди, как и все, часто даже порочные, умеют, однако, тщательно прятать спои недостатки и сохранять в пастве уважение к своему сану. Но какое глумление, какие злые толки поднимаются между католиками по поводу каждой безтактной выходки священника или слишком заметнаго проявления его какой-нибудь слабости!
         «Что поделаешь, в семье не без урода! Не губить-же, наконец, человека из-за одного недостатка», говорит, обыкновенно, здешнее духовенство, и дело кончается тем, что священника, если проявления его недостатка становятся уже слишком явными, частыми, переводят в другой приход.
         Конечно, сострадательность, известная снисходительность — прекрасныя качества, но только не в нашем крае.
         Само благоразумие приказывает выдвигать против опаснаго врага —лучшия силы. А ведь на своих западных окраинах Россия имеет дело с самым упорным, фанатичным врагом, сильным при том своей культурностью! Стало быть, именно на западных окраинах чиновничество, духовенство должно представлять собой по возможности и нравственный цвет России. От обыкновенных-же заурядных натур нельзя требовать подвигов. Однако, эти самые вполне заурядные люди, неспособные жить исключительно ради известной идеи или даже взять на себя почин хорошаго дела, бывают при общем подъеме жизненности, энергии, дельными, полезными участниками в различных начинаниях общества.
         Чтобы вызвать в нашем крае подобный подъема энергии, необходимо очистить, обновить состав здешних служащих, удалить на покой или перевесть во внутренния губернии личностей, не удовлетворяющих более строгим требованиям, какия должны предъявляться на западных окраинах. Постыдное равнодушие, застой, спячка, отличающие жизнь местнаго русскаго общества, исчезнуть, как только люди, развитые, мыслящие, образованные, составят у нас подавляющее большинство.
         Пускай даже в числе образованной молодежи, привлеченной в наш край, будет немного поборников идеи обрусения западных окраин. Все равно, эта молодежь, представляя собой интеллигентную силу, станет так-же безсознательно, успешно служить русскому делу, как теперь многие здешние патриоты безсознательно ему вредят.
         Новые люди внесут с собой уважение к чужой личности, необходимую тактичность и деликатность в сношениях с поляками и горячее сочувствие народному образованию. Так должно быть и будет тем более, что в высших здешних административных сферах замечается уже поворот в сторону большей требовательности и строгости при новых назначениях. Необходимо только, чтоб это направление проникло во все ведомства и было усвоено более мелкими уездными властями, имеющими своих подчиненных.
         И вот, когда здешнее русское общество будет обновлено, живой дух повесть над краем и заставит встрепенуться всех, прозябающих в настоящее время и подавленных окружающей апатией. Тогда лишь заветное русское дело при общем дружном содействии станет быстро расти и пустит сильные жизненные корни.
         Благодаря энергичной деятельности общества, явятся по местечкам и деревням чайныя, читальни, библиотеки, станут устраиваться повсюду народныя чтения и край покроется школами, в которых чувствуется все-таки большой недостаток. Вместе с тем, надо надеяться, администрация предоставит личной инициативе, энергии здешних русских больший простор действий, а нашей печати необходимую свободу. В настоящее время наши местныя газеты отличаются слишком официальным характером, вследствие чего теряют интерес, изменяют своему назначению быть верным отражением жизни края, отголоском мнений, желаний, стремлений русской интеллигенции.
         Под влиянием грамоты, книги, народных чтений, под осторожным, мягким, вполне христианским воздействием православнаго духовенства, исчезнет кора грубости, черствости, облегшая вокруг сердца здешняго крестьянина. При распространении общедоступнаго образования и возможном улучшении быта должны также уменьшиться: вкоренившееся в народе недоверие к властям, и враждебность, фанатичность мелкой шляхты. Наконец, благодаря искреннему стремлению большинства русскаго общества и сознательному, честному участию местной печати совершится понемногу сближение с польской интеллигенцией, сближение, равно важное и необходимое для обеих сторон. Именно, русский человек, по натуре сердечный, зараженный менее других грехом национальнаго высокомерия и самомнения, должен взять на себя первый почин, в этом сближении, которое послужит вообще делу мира, любви, истиннаго просвещения, исключающаго национальную вражду. И, если каждый русский имеет полное право желать духовнаго слияния Северо-Западнаго края вновь с Россией и содействовать этому, в то-же время, однако, долг, обязанность каждаго из нас относиться к несчастным, озлобленным полякам с братской терпимостью, сердечным участием. Эти чувства предписывает нам уважение к чужим страданиям, эти чувства заповедал миру один общий и русским и полякам Божественный Учитель. Высокомерие, нетерпимость всегда вызывали и вызывают ожесточение, порождают и усиливают ненависть. Но сила любви, братскаго сочувствия неизбежно побеждают вражду, покоряют в конце концов самыя неподатливыя, самыя озлобленныя души.

 

Е. Зеланд-Дубельт. Литовские письма. Вильна. Тип. А. Г. Сыркина, Большая ул., соб. д. 1901. Дозволено цензурою 12-го Декабря 1900 года. — Петербург. С. 41 — 56.

 

Подготовка текста © Надежда Морозова, 2012.
Сетевая публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2012.


 

Елена Дубельт-Зеланд   Критика и эссеистика

Форум     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2012