Елена Дубельт-Зеланд.     Ложь. Комедия в четырех действиях.

Ложь (1898). Титульная страница

Действующия лица:

 

Самородкина, Раиса Валентиновна, миллионерша, вдова под пятьдесят лет, расплывшаяся, накрашенная, с большими претензиями на молодость.

Калерия, дочь ея, девушка 24 лет, некрасивая, бойкая, с мальчишескими манерами, просто, но изящно одетая.

Кузнецов, Петр Васильевич, главноуправляющий Самородкиной, хорошо сохранившийся красавец, 50-ти лет. Обращение сдержанное и несколько внушительное.

Надежда Алексеевна, жена его, худая, болезненная, заметно раздраженная.

Сергей, сын Кузнецовых, 25 лет, красивый, изящный крайне нервный, манеры порывистыя.

Нина, дочь Кузнецовых, 18-ти лет, полна искренности, простоты.

Палицын, Аркадий Валентинович, брат Самородкиной, отставной генерал-майор, высокаго роста, крепкий, видный старик.

Анисья, экономка Палицына, скромно одетая, довольно моложавая, лет 43-х.

Николай, сын ея, лет 25, несколько угловатый, но полный самообладания и спокойствия, адвокат.

Пахомова, светская красавица под 30 лет.

Львов, молодой, рослый, глуповатый чэмпион.

Буфетчик Самородкиной, внушительнаго вида старик.

Лакей Кузнецовых, молодой, нахальнаго вида, но хорошо выдрессированный.

Молодой человек.

 

Все четыре действия происходят в Петербурге у Кузнецовых. Первое и второе в один и тот-же день. Между вторым и третьим одне сутки, между третьим и четвертым два дня.

 

Действие первое

 

Гостинная. Двери направо, налево и по средине в столовую.

 

ЯВЛЕНИЕ I.

 

Кузнецов и Палицын (сидят за столом с кофе, ликерами фруктами).

 

Палицын (наливая кофе). Увы, раз на сцену явились модистки, мы великолепно забыты.

Кузнецов (куря сигару). А не забывай нас женщины хоть изредка, совсем нельзя было-бы существовать.

Палицын. Милейший Петр Васильевич, не богохульствуйте! Женщина — ведь это все!.. красота, смысл, цель жизни... Ея взгляд, улыбка, движенья, вот истинная поэзия! Ея голос, смех, вот настоящая музыка!.. Да чего стоит одно это мягкое фру-фру юбочек, ток-ток каблучков?!.. Честное слово, очаровывает лучше всех Вагнеров и Листов!.. гм... гм... (гладит усы).

Кузнецов. Сейчас видно, что говорит человек, не испытавший ярма, называемаго законным браком.

Палицын. Каюсь! Действительно, единственной ненавистной женщиной была-б для меня собственная супруга, обладай она красотой Венеры... гм... гм... Но только не вам, голубчик, ворчать на свое ярмо. Пользуетесь прелестями семейной жизни, сохранив полную свободу холостяка.

Кузнецов. Я и не жалуюсь на свою судьбу.

Палицын. Еще-бы!.. Самая снисходительная жена, очаровательныя дети, прекрасныя средства, успех, за какое-бы дело ни взялись, словом, — удачник!

Кузнецов. Преглупое это слово, простите, добрейший Аркадий Валентинович. Удачников нет, а есть люди с характером, волей, головой. Умей хотеть, стоять выше разных условностей, да помни, что разум должен быть всегда, во всем, и, в конце-концов, непременно добьешься своего.

Палицын. И на долю судьбы, провиденья или случая вы ни кусочка?!.. гм... гм...

Кузнецов. Никогда не признавал разных пугал человеческой фантазии, а глупому иксу — случаю отводил всегда самое ничтожное место.

Палицын. Вы сегодня в приподнятом настроении, предвкушаете заранее триумф Ниночки. Ну, а что, еслиб судьба наградила вашу красавицу кривым носиком или случай сделал горбатой?!

Кузнецов. Носик-бы ей выпрямил, уродом-же моя девочка не могла сделаться. Ведь с перваго дня рожденья Нинушки я был ея мамкой и нянькой, сам пеленал ее, купал, кормил рожком. Жена тогда долго болела, средства были крошечныя... Ну, а потом слишком уж привязался к девчурке! Нанимали, разумеется, бонн, гувернанток, но, в сущности, до самаго института, я один воспитывал, развивал, учил мою девочку. Заботился даже о цвете ея лица, волос, следил за формой ногтей, нежностью кожи. Я решил, что моя Нинушка будет красивой, умной, хорошей женщиной, здоровой телом и душей, и... мое желанье, кажется, исполнилось!..

Палицын. Какое тут «кажется»! Во всех отношениях само очарование, само совершенство. И при этом не любит — обожает вас!.. Ну, как-же вам не позавидовать!

Кузнецов. И завидуйте, завидуйте!..

Палицын. Вот хоть-бы мой Николай Иванович! тоже прекрасный молодой человек: умен, талантлив, трудолюбив и скромен, но сердечности... мало... очень мало... Гм... гм...

Кузнецов. Да, признаюсь, совсем я в нем разочаровался. Казался таким серьезным, положительным... Нарочно поручил процесс и именно ему: пускай выкажет свои силы. И выкинуть вдруг такую непозволительную штуку!..

Палицын. Ну, видите... гм... гм... нашел... показалось ему, что право на стороне крестьян. Согласитесь, трудно идти против своих убеждений.

Кузнецов. Помилуйте, какия убеждения у адвоката, кроме размера гонорара? Во всяком случае, — отказался вести дело, так не переходи на сторону мужичья! Помог выиграть процесс против вашей-же родной сестры и даже безвозмездно!

Палицын. Неделикатно... пересолил... гм... гм... Вообще, нынешняя молодежь удивительно черствая, сухая. Принципы там, разные взгляды им дороже всего, а при этом гордость непомерная. Ведь сколько лет Николай голодал, бегал по урокам, жил в мерзских гарни, чтоб только не одолжаться мне, не взять гроша от матери. Но довольно ему чудить!.. Видели, какое славное гнездышко приготовил ему у себя?

Кузнецов. Вопрос, согласится-ли Николай Иванович жить с вами!..

Палицын. Разумеется. Студенту еще можно ютиться в каморках, но молодому адвокату нужна известная обстановка. А что он сделает карьеру — несомненно, в особенности при моих знакомствах. Досадно только, что прикатил, не предупредивши, и явился вчера, когда меня не было дома. Делать нечего, поеду к нему в его скверныя гарни. Надо, чтоб сегодня-же перебрался ко мне...

Кузнецов. Ну, а если заупрямится?

Палицын. Так я прикажу, чорт возьми! Ведь знает, что мы с ним не чужие, гм... гм... В известные годы, надо сознаться, одиночество тяжело... Разумеется, Анисья золото, но какое-же это общество для меня?

 

ЯВЛЕНИЕ 2.

 

Те-же и Калерия (из средней двери).

 

Калерия. Наши дамы положительно в гипнозе... Чуть-чуть и я не впала в транс восхищенья.

Кузнецов. Как зло насмехаетесь, Калерия Платоновна! Тряпки не для таких...

Калерия. Рож, как я!

Кузнецов. Умниц, как вы.

Калерия. Да, да, да! постоянно из ума вон, что для богатых уродов всегда готов диплом на ум! (бросается в кресло). Кофе не хочу, ликеру налейте!.. Итак-с, beau-Серж не удостоил явиться на наш квази-семейный завтрак!

Кузнецов. Вероятно, задержало что-нибудь серьезное. Он играет на бирже...

Калерия. Любви?!.. О, это всем известно. Последнее время на пониженье или повышенье акций моей бывшей подруги, Лизы Пахомовой... ха, ха, ха!..

Палицын. Вот тоже прелестное созданье. Что за головка, как чудно сложена!.. и умна!.. флирт с такой женщиной — завидное счастье!.. гм... гм...

Калерия. Флирт?!.. Божественное облачко! все замаскирует, все прикроет, всякую гадость, всякий разврат.

Палицын. Фи, милая!.. выражаться так молодой, благовоспитанной девушке...

Калерия. Знаю, неприлично, ужасно!.. Нет, надоело быть невинной девицей!.. Окручусь, тогда валяй, хотя тоже с соблюдением приличий. Одни ведь мужчины имеют право развратничать без всяких приличий, до и после брака, едва надев панталончики и едва таская уже ноги... (Палицын, пожав плечами, прощается с Кузнецовым).

Кузнецов. Надеюсь, несмотря на вчерашнее, несколько горячее объяснение, Николай Иванович все-таки приедет вечером? Нинушка, знаю, огорчится, если друг детства не будет на ея первом балу.

Калерия. Cher oncle! если вы пешком, я с вами. Надо побегать.

Палицын. Нет, душа моя, избавь. Я предпочитаю идти один. (Уходит направо).

 

ЯВЛЕНИЕ 3.

 

Кузнецов и Калерия.

 

Калерия. Ха, ха, ха!.. испугался мой изящный, превосходительный дядюшка. Вчера я сцепилась при нем с одним дуралеем на Морской. Чуть не раздавил Биксика. Я обозлилась и ругнула болвана. Тот окрысился. Поднялась у нас перепалка, а дядюшка, между тем, давай Бог ноги, дал тягу, кадетику в пору. Струсил, вдруг попадет к мировому?.. Знаю, вас тоже коробит...

Кузнецов. Ошибаетесь, Калерия Платоновна. Я никогда ничем не возмущаюсь, ничему не удивляюсь, оригинальность-же считаю признаком недюжинной натуры.

Калерия (насмешливо). Meci... Вы душка!..

Кузнецов. Но, говоря откровенно, мне жаль видеть, что человек, далеко незаурядный, тратится на мелкую эксцентричность.

Калерия. Дьявольски скучно, вот и забавляешься как можешь. А propos, разрешаете графине Цаккини привезть сегодня одного польскаго князька, красавца? Хочу посмотреть, каков он. Можно?

Кузнецов. Я всегда счастлив исполнить ваше малейшее желанье, хотя убежден, что к покровительству графини может обратиться только авантюрист.

Калерия. О, мне авантюристы не страшны. (Выразительно). Я ведь привыкла иметь с ними дело... Но все-таки желала-бы показать вам новаго претендента. Зная вашу преданность maman, надеюсь, дадите мне добрый совет.

 

ЯВЛЕНИЕ 4.

 

Те-же и Самородкина (из средних дверей).

 

Самородкина. Какой? В чем?

Калерия. Кого мне взять в супруги. Решила окрутиться. Тогда уж никакие скандалы не страшны. Чуть что... Cher Коленька или Сереженька — venez ici!.. дайте этому господину, je vous prie, une belle оплеуху.

Самородкина (брезгливо). Что за тон!! Откуда ты берешь такия выражения?! (нежно Кузнецову, налившему ей кофе). Merci, cher ami.

Калерия. Откуда?! На улице подбираю, особенно у извозчиков. Вот славно ругаются... Ах ты, такой сякой...

Самородкина (зажимая уши). Бога ради, замолчи.

Калерия (приложив палец к губам). Слушаю-с... Что поделаешь, до смерти люблю все меткое, веское, неподмазанное, неподкрашенное... Должно быть сказывается плебейская, но честная кровь отца... Ах... chère maman какой у вас сегодня восхитительный цвет лица... Что ни день, все нежней?.. и...

Самородкина. Оставьте меня в покое. (Кузнецову). Туалет Ниночки замечательно хорош. Делает честь вашему изящному вкусу.

Кузнецов. Если вы одобряете, я вполне спокоен.

Калерия. Еще-бы! Изящность вашего вкуса, простите, подлежит большому сомненью, но вкус maman... очень хорош... это так-же несомненно...

Самородкина. Как то, что ты несносная трещетка.

Калерия. О, боги, даже все элегансы забыты. Значит, уж очень я надоела. Ухожу. Так графиня может привезти своего князька?

Самородкина. Какого князька? Что ты еще придумала?

Калерия (поет). «Я замуж, мамаша, хочу поскорей»!.. Вы мне не даете мужа, так похлопочут другие. Одиночество очень тяжело, вы это знаете по себе... Согласитесь, если уж старыя бабы дурят...

Самородкина (гневно). Нет это невозможно наконец!

Кузнецов (тихо). Бога ради, только не волнуйтесь...

Калерия (подхватывает). Это очень вредно в известные годы при солидной корпуленции. (Самородкина, взбешенная, встает). Удаляюсь... удаляюсь... (Делает глубокий реверанс). Не буду мешать вашей беседе с таким несравненным, незаменимым другом... Bonjour! Bonjour! (Посылает воздушный поцелуй и убегает направо).

 

ЯВЛЕНИЕ 5.

 

Кузнецов и Самородкина.

 

Самородкина. Ненавижу, ненавижу этого змееныша! (Плаксиво) Господи, за что наказал ты меня таким чудовищем?!

Кузнецов (пожимая ея руки). Как мне жаль вас!.. Действительно, слишком тяжело переносить все эти дерзости, циничныя выходки, особенно при чувствительности вашей мягкой, вполне женственной натуры.

Самородкина. Вы один понимаете меня! В вас одном я нахожу всегда отголосок моей душе. Умоляю вас, избавьте меня скорей от этой юродивой.

Кузнецов. Потерпите еще немного, дорогая. Ваш гениальный план, он ведь всецело ваш, осуществится. Я говорил уже с Сергеем.

Самородкина. Он согласен?

Кузнецов. Молодежь умеет разсчитывать лучше нас, стариков. Во всяком случай, Сергей должен жениться на Калерии, так как это лучшее средство успокоить вашу дочь. Тогда конец ея дерзостям, непозволительным выходкам относительно вас. Про себя — не говорю, о себе, вы знаете, я никогда не думаю.

Самородкина. Cher... cher!.. Ах, еслиб не это безсовестное завещание, связавшее меня по рукам и ногам!.. Оставить все этой юродивой, а мне, мне — жене лишь пожизненное пользование доходами. Какая низость!.. Но я дала клятву перед образом, что, так или иначе, состояние будет принадлежать единственному человеку, сумевшему меня любить. (Кузнецов целует ея руки). Однако, Калерия болтала про какого-то князька?..

Кузнецов. Это было с досады на Сергея. Именно сегодня убедился я, насколько вы были правы.

Самородкина. О, в деле чувств я никогда не ошибаюсь. У меня на это особенный дар. Да и как-бы могла Калерия не влюбиться в Сержа, живя при том в одном доме?! Он так хорош... (томно) так похож на вас.

Кузнецов. К сожалению, только лицом. Жечь так безумно свою жизнь с двух концов!..

Самородкина. Il faut que la junesse se passe!.. Женится, остепенится. Послушайте, мне так хочется, чтоб он сделал предложенье Калерии именно сегодня. Ужасно хочется (кокетливо). А знаете почему? Забыли, какой сегодня день?!

Кузнецов. Мое сердце все помнит. Говорить за завтраком я не мог, но мысленно выпил за ту минуту, когда, ровно, двенадцать лет тому назад, вошел в первый раз в этот дом учителем Калерии.

Самородкина. Да, время так быстро бежит, в особенности для нас женщин... быть может, даже лучше, что я не могу распоряжаться состоянием... Пускай миллионером будет ваш сын. Ведь благодарность не мужская добродетель, а ваши головы кружатся так легко.

Кузнецов. Моя закружилась серьезно двенадцать лет тому назад и... продолжает кружиться до сих пор, что вполне понятно.

Самородкина. Льстец!.. Еслиб я могла верить?!..

Кузнецов (целуя ея руку). Не только можете, должны!.. ( Самородкина целует ею в голову. В средних дверях появляется Нина и Надежда Алексеевна. Последняя, при виде нежной сцены, приостанавливается).

 

ЯВЛЕНИЕ 6.

 

Те-же и Надежда Алексеевна с Ниной.

 

Нина (радостно влетая). Папочка, папочка!.. мое платье само очарованье и восторг!.. (Обнимает отца). Голубчик мой, спасибо тебе, горячее спасибо за все, за все!..

Кузнецов. Не за что, детка!.. Твоя радость — мое лучшее счастье.

Нина. Нет, вы посмотрите только какой чудный день!.. будто солнышко знало, что мое рожденье!.. Ярко, светло, хорошо, а вот тут словно поет, поет... (Прижимает, улыбаясь, руку к груди). Сегодня мне восемнадцать лет!.. Сегодня мой первый бал!.. Тра-ля-ля... тра-ля-ля... (Напевая вальсирует).

Самородкина (лорнируя Нину). Очаровательна!

Кузнецов (вздохнув). Кому только достанется мое сокровище?!

Надежда Алексеевна (наливая себе кофе, желчно). Кому достаются обыкновенно хорошия женщины?! Безсердечным эгоистам или шалопаям - кутилам. Женская доля: за минуты счастья годы страданий.

Нина (прислушавшись). Ну, за меня-то мамочка не бойся! Я выйду не иначе; как за такого хорошаго, умнаго, чуднаго, как мой папочка. Следовательно, буду страшно счастлива.

Надежда Алексеевна. Никто никогда не знает, какое будущее его ждет.

Нина. Да, но каждый человек — кузнец своего счастья, это сам папа говорит (ласкается к отцу).

Самородкина (шутливо). А что, если не найдете другаго, как ваш папа?

Нина. Останусь старой девой... А ведь почти наверно не найду... С кем только ни сравню папочку, тот дурак, другой пошляк, третий урод!.. И какой ты у меня еще молодой, красивый прекрасивый... Правда, Раиса Валентиновна?!

Самородкина. Я мало обращаю вниманья на наружныя качества человека. В вашем папа, mon ange, я ценю исключительно благородство его души, ум.

Нина (задумчиво). Да... да... Смутно, но помню, когда я была ребенком, жили мы совсем не так. И не сделай вы папу главноуправляющим вашими делами, быть может, мы остались-бы бедняками. Следовательно, мы всем обязаны вам!.. Одна такая роскошная квартира чего стоит, хотя, не знаю почему-то, мама считает ее несчастной для нас и на-днях еще сказала...

Надежда Алексеевна (раздраженно). Мало-ли что говорится в семье! Пора-бы тебе отучиться от глупой институтской привычки болтать, что в голову взбредет.

Нина. Ну, вот, опять бедный институт виноват. (Шутливо). А если так, спрашивается, зачем-же меня держали там долгие, долгие годы?

Надежда Алексеевна. Затем, что так надо было ради тебя-же самой! Затем, что для меня, как для каждаго порядочнаго человека, долг выше всего.

Кузнецов (иронично). Великая прописная мораль не по плечу.

Нина. Мамочка, за что-же ты сердишься?!

Надежда Алексеевна (раздраженно). И не думаю сердиться...

Нина. Нет, нет, вон и морщинка между бровями!.. А я-то радовалась, что ты сегодня совсем другая, чем всегда: веселая, милая...

Надежда Алексеевна. Значит, обыкновенно я несносна, зла...

Нина. Что ты, что ты, мамочка, голубчик! Я только хотела сказать...

Надежда Алексеевна. Без объяснений, уволь. Я-то знаю, что ты меня никогда не любила. Да и не надо мне ничьей любви!.. Я привыкла довольствоваться спокойствием моей совести. (Самородкиной). Извините, мне надо распорядиться (уходит налево).

 

ЯВЛЕНИЕ 7.

 

Кузнецов, Самородкина и Нина.

 

Нина (жалобно). Что такое случилось?! Ничего не понимаю... Господи, какая я несчастная! Вечно сболтну невпопад и разсержу маму.

Кузнецов. Полно, девочка, ты знаешь отлично, что мать немного нервна, раздражительна.

Нина. Однако, Сережа никогда не раздражает ее, только я одна. И отчего это нельзя читать мысли друг друга?.. Вот славно было-б! Никто тогда не лгал-бы, не обманывал, никто не сердился-бы напрасно... (Вздыхает)....

Кузнецов. Ну, вот, теперь ты начинаешь нервничать.

Нина. Еще-бы! Сережа к завтраку не явился. Николай Иванович занес ни свет, ни заря конфекты и был таков... Мне его надо... Целых три месяца не виделись. Ты-же вчера двух слов не дал с ним сказать, сейчас утащил в свой кабинет. А сегодня конфекты, точно ребенку. Пускай даже мои любимые, mignon, все равно... Нет, жизнь вовсе не так хороша!

Кузнецов. Ах ты дитя, такое еще дитя!.. Но не могу видеть твою мордочку затуманенной. Раиса Валентиновна, как-бы девочку развеселить?!

Самородкина. Я знаю как. (Встает). Пойдемте, милочка, ко мне. Хотела сделать вам сюрприз перед самым балом... но все равно!..

Нина. Сюрприз?! Да ведь я получила уже от вас браслет?

Самородкина. А теперь получите, моя прелесть, еще кое-что и получше браслета. Ужасно люблю делать подарки!

Нина. А уж как я — получать! Голубушка, знаете, вы совсем благодетельная фея, точно в сказках. (Идут направо).

Кузнецов. Ну вот, солнышко и проглянуло снова из-за туч.

Нина. А все-таки я сердита на Сережу, в особенности-же на Николая Ивановича!.. Столько времени не виделась с ним... Пожалуй, на бал вдруг не явится. (Останавливается).

Кузнецов. Успокойся, явится. Не заставляй-же Раису Валентиновну ждать. (Уходит направо). (Слева появляется лакей и буфетчик Сомородкиной с массивными канделябрами).

 

ЯВЛЕНИЕ 8.

 

Буфетчик и Лакей.

 

Лакей. Вот это так можно сказать, — дружба. Совсем одной семьей живем, только что лестничная площадка разделяет.

Буфетчик (ставя канделябры, сухо). Старое знакомство.

Лакей. Говорят, через это знакомство с вашей генеральшей наши и в гору пошли, а раньше с хлеба на квас перебивались... хи, хи, хи...

Буфетчик. Не знаю. И в молодости не любил совать свой нос в чужия дела, теперь-же и вовсе не пристало. Если что понадобится из серебра, придите! (Уходит направо).

 

ЯВЛЕНИЕ 9.

 

Лакей.

 

Лакей (собирая посуду на поднос). Политик! Бисмарк!... Что-ж, и я-бы молчал, кабы столько загребал... У нас-же не разгуляешься, нет!.. Привыкли гроши считать... И ни с кого-то здесь ничего не сорвешь!.. Уж больно все дела на чистоту ведутся... Тьфу!... (Слева выходят Надежда Алексеевна и Сергей).

 

ЯВЛЕНИЕ 10.

 

Надежда Алексеевна, Сергей и Лакей.

 

Сергей (устало). Есть ничего не буду... не могу. (Лакею) Зельтерской воды! (Лакей уходит). Ну-с, так вот, играли мы до двенадцати часов утра. Устал страшно и лег у Пономарева вздремнуть.

Надежда Алексеевна. Губишь ты себя! Карты, вино, женщины!

Сергей (ложась на диван). Что касается прекраснаго пола, можешь успокоиться. Горизонталки, кокотки monda, звезды и звездочки искусства — все надоели!... Ни ума, ни сердца, ни даже настоящей страсти, ничего оригинальнаго, способнаго расшевелить человека... Ну их!.. Тоска!.. (зевает).

Надежда Алексеевна. Да, тоска! страшная тоска!.. Такая тоска, что хочется иной раз крикнуть, громко - громко закричать, проснуться во что-бы то ни стало от ужаснаго кошмара.

Сергей. Однако, оживленный, по твоим словам, завтрак привел тебя не в особенно веселое настроение?

Надежда Алексеевна. Завтрак прошел сносно, только Нина потом, со своей наивностью, все испортила... А тут являешься ты, бледный, измученный. Еслиб видеть хоть тебя счастливым!

Сергей (вяло). Много захотели!... Счастье — райская птичка, о которой мечтают только фантазеры. (Лакей приносить зельтерскую воду и уходит). Есть лишь более или менее приятное возбуждение нервов, удовлетворение каприза, страсти... А счастья нет, как нет ни правды, ни любви, ни нравственной красоты. Все это прекрасные призраки, созданные возвышенными мечтателями, в роде вашего любимца Николая Ивановича или поэтами-безумцами. (Горячась). На цепь бы их всех! Поднимают человечество на икаровских крыльях мечты! Но крылья тают и летишь вниз в мерзкое болото... В душе-же остается впечатление простора, высоты, близости неба!.. А кругом грязь, квакающия лягушки... бррр!..

Надежда Алексеевна. Не говори так... Пускай нет счастья, правды, но любовь, есть! Я знаю по себе!.. глубокая, безграничная, готовая на всякия жертвы любовь матери...

Сергей (закрыв глаза, апатично). Тот-же эгоизм под другим лишь соусом. Да и понятно... В сущности, ведь ничего нет, кроме нашего «я»... Вскочил на воде пузырек играет всеми цветами радуги... но подул ветерок и... лопнул! Свалилась глупая черепица на умную голову и... кончено... Нет моего «я» и ничего нет! Погибла вселенная, заключавшаяся в моем я... (Приподнимаясь и наливая зельтерской воды). Понимаешь меня?

Надежда Алексеевна. Понимаю только одно, что тебя надо вырвать как можно скорей из всей этой обстановки. Иначе ты погибнешь. Еслиб только скорей выдать Нину!...

Сергей (ложась, лениво). И тогда?

Надежда Алексеевна. Тогда я была-бы, наконец, совсем свободна! И мы уехали-бы с тобой отсюда куда - нибудь в провинцию... С твоими способностями, умом, образованием, ты легко получил-бы хорошее место... я вела-бы твое хозяйство...

Сергей. Потом женила-бы на добродетельной, скромной девице, ростила-б внучат... Прекрасная идиллия! Ты забываешь только одно: такие, как я — полулюди, нравственные калеки, не способны ни на труд, ни на что путное... разве только страдать!...

Надежда Алексеевна. Ты лжешь, клевещешь на себя! Я - то знаю тебя и знаю, что стоит тебе захотеть, и ты можешь все изменить, всю свою жизнь!...

Сергей. Конечно. Стоит только захотеть. Какой пустяк!... Немножечко, значит, воли... Но вот беда, ведь ни в одной аптеке не отпустят этого качества и ни у кого взаймы не возьмешь, а? (Справа Кузнецов).

 

ЯВЛЕНИЕ 11.

 

Надежда Алексеевна, Сергей и Кузнецов (справа).

 

Кузнецов (жене). Ты посылала за Анисьей Тимофеевной. Она пришла. (Сыну). А, наконец-то!...

Надежда Алексеевна (разсеянно). Пришла!.. Ах, да, хотела просить ее разливать чай... (Сыну). Хоть-бы ты пошел к себе, прилег... На тебе лица нет... (Вздыхая, уходит прямо).

 

ЯВЛЕНИЕ 12.

 

Кузнецов и Сергей.

 

Сергей (вставая). Действительно, устал...

Кузнецов. Одну минутку. Позволь узнать, почему ты не явился к завтраку? Положим, сердечностью и внимательностью ты не грешишь...

Сергей (иронично). Следуя вашему примеру, выкинул за борт этот негодный в жизни балласт.

Кузнецов. А вместе с тем, кажется, и ту небольшую долю здраваго смысла, которую получил при рождении. Калерия не дождалась тебя и разозлилась.

Сергей. Значить, вам было очень весело. Она вообще презабавная, когда-же обозлится, становится совсем чертенком.

Кузнецов. Но только берегись, чтоб чертенок не оставил тебя в дураках. По крайней мере, эта юродивая пригрозила сегодня, очень недвусмысленно, каким-то князьком Поляком.

Сергей. Некоторые браки записаны у самаго сатаны. Наш с Калерией в том числе. Она слишком давно ненавидит и любить меня, а я... я гожусь только продать себя подороже. Ведь нравственныя болезни тоже имеют своих заразительных микробов и бацилл. Как вы полагаете?

Кузнецов. Никогда не интересовался подобным вопросом!.. Знаю только, что жирный кусок каждому по вкусу. Но один, без фраз, смело протягивает за ним руку, другой-же считает нужным предварительно погримасничать, изображая из себя угнетенную невинность.

Сергей. Гм... вы меня удивляете, cher papa! Ваша замечательная выдержка, ваша тактичность часто изменяют вам со мной! Между тем, такой ловкий человек, как вы, не может не сознавать, что в данную минуту следует нежно гладить меня по головке, а не стараться хлеснуть.

Кузнецов. А я так удивляюсь, наоборот, своему терпенью с тобой. Другой на моем месте давно-бы предложил тебе убраться на все четыре стороны!

Сергей. Ну... знаете... в доме, где все подгнило, едва держится, благоразумнее не трогать ни одного гвоздя. Но разойтись мирно, без скандала, нам не мешало-бы, сам чувствую.

Кузнецов. Наконец-то хоть одно разумное слово! Итак, если не желаешь упустить Калерию с ея пятьюстами тысяч в настоящем и миллионами в будущем, не тяни дела. Такая психопатка способна выйти со злости за перваго попавшагося.

Сергей (устало). Пожалуй... вы правы...

Кузнецов. И мой совет, не откладывая, делай предложение сегодня-же.

Сергей. Ого!.. Вы слишком спешите.

Кузнецов. А я тебе говорю: довольно ломаться. Притом-же, ты и Калерия, право, самая подходящая парочка!

Сергей. Верное, хотя несколько неуместное замечание. Видите-ли, father dear на право говорить сыну горькия истины, надо иметь известный патент и... не фальшивый.

Кузнецов (глухо). Что ты хочешь сказать?

Сергей. Успокойтесь, ваше желанье будет исполнено. Действительно, сам сознаю, Калерия вполне подходящая для меня жена. Притом, все равно... «Опущайся, куме, на дно», как советовал Хохол или Белорусс, стоя на берегу, своему тонувшему другу. (В средних дверях появляется Надежда Алексеевна). Вот и я тоже... «Опущайся, куме, на дно» ха, ха, ха!... Ну, и опущусь.

Кузнецов. Так предложение будет сделано сегодня-же? Обещаешь?

Сергей. И клянусь!

 

ЯВЛЕНИЕ 13.

 

Те-же и Надежда Алексеевна.

 

Надежда Алексеевна (стремительно). Какое предложение?!

Кузнецов (сыну тихо). Не говори правды.

Сергей (громко). До сих пор по вашему совету я молчал. Но теперь, раз дело окончательно решено...

Надежде Алексеевна (нервно). Что тут затевается? Что хотят скрыть от меня?

Сергей. Ничего особеннаго. Ты сама умоляла меня много раз остепениться. Ну вот я и решил жениться.

Надежда Алексеевна. А!.. на ком-же?

Сергей. На ком-же, как не на дочери вернаго друга нашей семьи!

Надежда Алексеевна (вздрогнув). Говори ясней, я не понимаю.

Сергей. Будто?!... На Калерии. Надежда Алексеевна. Как?! Я ослышалась или... или ты с ума сошел!

Сергей. Напротив! этой женитьбой я доказываю, что не совсем еще свихнулся.

Надежда Алексеевна (яростно мужу). Прекрасный план!.. вполне достойный вас! Дать мне в невестки юродивую, дочь этой мерзкой развратницы!..

Кузнецов. Советовал-бы быть посдержанней.

Надежда Алексеевна. Не хочу!.. Не буду!.. Пускай скандал, огласка, разрыв, но не допущу такой чудовищности!.. Слышишь, не допущу!..

Сергей (вяло). Полно, мама! В нашей семье давно покончили с известной щепетильностью и нравственной порядочностью.

Надежда Алексеевна. Да, но если я страдала и молчала, если я находила силы переносить эту пытку, так потому, что верила, будет-же конец моим мукам, наступит-же день, когда я вырвусь из этой грязи.

Кузнецов (облокотясь о камин, насмешливо). Вечно сантименты; фантазии...

Сергей (отцу). Вам это, не понятно? Еще-бы! У кого канаты вместо нервов, таблица умножения вместо души и дубовая кора вместо кожи...

Кузнецов (бешено). Сергей!...

Сергей. Это тоже правда!... простите. Но, мама, если я тебя понимаю, пойми и ты меня! Я устал, очень устал... Мне необходимы покой, известный комфорт...

Надежда Алексеевна. (перебив). Тебе даст все это другая... женись на ком хочешь, только не на этой...

Сергей (перебив). Именно на Калерии и должен я жениться. Мы с ней так хорошо, знаем, понимаем друг друга, следовательно, отлично споемся. Ведь глупо слепому укорять глухого, и наоборот...

Надежда Алексеевна. А я тебе говорю, не соглашусь!... не позволю!... никогда, ни за что!...

Сергей (оживляясь). Э, мама, кто по уши в трясине, все равно не выкарабкается!.. Опущайся-же, куме, на дно!.. Притом, эти тучи злых комаров вокруг... Жужжат, жужжат и больно кусают... Ну вот и вырвем им жало!... Поневоле все притихнут, все замолчать, раз покровительница, друг отца, станет моей тещей. Сначала, пожалуй, еще сильней зажужжать, а там конец всем колкостям, намекам, сплетням.

Надежда Алексеевна. Нет, нет!.. умоляю тебя, Сережа, родной... подумай!...

Сергей. Я все обдумал уже, все взвесил. Не мучь напрасно и себя, и меня.

Надежда Алексеевна. Но я не могу допустить, чтоб ты окончательно погубил себя. Ты так еще молод.

Сергей. Я?! (Резко смеется). Да я дряхлый старик! Мне сотни лет! Я заживо разлагающейся труп!.. Слушай! В шестнадцать лет у меня хватило силы воли пустить себе пулю в лоб. Но ты и Николай не дали мне умереть!.. Ты хотела, во что-бы то ни стало, спасти меня и спасла!.. да только тело, одно жалкое тело! душу-же мою не могла спасти, не могла оживить, нет!!..

Надежда Алексеевна (мужу). Ты слышишь? Слышишь?!

Кузнецов (холодно). Если твой сын психопат, вина не моя!

Сергей. Психопат? (Лихорадочно). Вы правы!.. да психопат!.. Вместе с кровью отсюда (указывает на голову), ушли все силы души, все честное, хорошее, живое... (Дико). Затем ты спасла меня! Зачем не дала умереть!

Надежда Алексеевна (со слезами). Затем, мое дитя, мое сокровище, что, кроме тебя, у меня никого, ничего нет... Затем, что я безумно люблю тебя...

Сергей. А!.. а!.. все эгоизм!... Думала о себе, обо мне-же не подумала!.. Не подумала, каково мне будет жить, никого уже не любя и всех презирая!.. жить, посреди лжи, обмана, позора! жить с пустотой, темнотой внутри!.. Ведь тут (ударяет себя в грудь) могильные черви, тление, мерзость!... И спасла на такую муку!.. о, мама, мама!..

Надежда Алексеевна (растерянно). Боже мой, что он говорит!.. (Справа влетает Нина).

 

ЯВЛЕНИЕ 14.

 

Те-же и Нина.

 

Нина (радостно). Папочка!.. Мама!.. взгляните, посмотрите только, что за прелесть!.. (Указывает на жемчуг на шее). Настоящий! А я просто обожаю жемчуг!... И какой крупный!.. Сережа, милый, полюбуйся!.. Вот так подарок!.. Конечно, от Раисы Валентиновны. Господи, какая это добрая, чудная женщина!.. Как я люблю ее!..

Надежда Алексеевна (нервно). Еще-бы тебе не любить ее, еще-бы!.. О, да, о, да, прекрасная, добрая!.. (Дико, указывая на жемчуг). Прочь эту мерзость!.. Снимай эту гадость! (Топая ногами). Скорей, скорей снимай!.. да снимай-же!!

Кузнецов (вполголоса). Опомнись!.. Перестань!.. Надежда Алексеевна. То-то и есть, что опомнилась... Ты ведь слышал его? (Указывает на Сергея). Или не понял?! Мало тебе? С меня-же довольно!... Страдала, мучалась, и все напрасно... «могильные черви... тление!» А жемчуг — слезы... (Нине). Понимаешь, слезы!.. (бешено). Снимай-же ея подарок!.. Слышишь?!.. Говорю тебе, прочь, прочь!... (хочет броситься к дочери, Кузнецов схватывает ее за руку).

Нина (жалобно). Папочка... что-же это такое!

Надежда Алексеевна (истерично). А. твой любимый, обожаемый папочка!... Ха, ха, ха!... И то-же чудный, высоко-честный, благородный!.. ха, ха, ха!... Как все это смешно, как ужасно смешно!.. ха, ха, ха! Ну, так я-ж тебе скажу..

Кузнецов (зажимая ей рот). Безумная... молчи!.. (Сергею, который мрачно стоит). Уведи сестру и скорей сюда Катю... Сейчас будет нервный припадок. (Нине). Не пугайся девочка, это только нервы... (Сергей ведет Нину).

Надежда Алексеевна (вырвавшись от мужа). Нервы?! (истерично хохоча) да, да, да!.. постоянно, нервы!.. всю жизнь только нервы!.. Валите на них, валите!... ха, ха, ха! (Падает в истерике на диван).

 

Конец перваго действия

 

ЗАНАВЕС.

 

Второе действие

 

Елена Зеланд-Дуббельт. Ложь. Комедия в четырех действиях. С.-Петербург. Типография А. Порховщикова, Бассейная, № 3 – 5. 1898. С. 4 — 19.

 

Подготовка текста © Лариса Лавринец, 2006.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2006.


 

Елена Дубельт-Зеланд   Проза

Обсуждение     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2006