Дмитрий Философов.    Карлсбад, Геркуланум и Помпея

 

         Ныне Карлсбад называется "Карловы Вары", но тогда, летом 1914 года, он еще назывался Карлсбадом, и, по установившейся традиции, был переполнен русскими.
         Неунывающие россияне любили курорты и в особенности курорты немецкие и австрийские. Разные там Мариенбады, Гомбурги, Киссингены, Висбадены и Вильдунгены спокон веку привлекали русских, которые довольно старательно полоскали там свои печенки и селезенки, благодаря сидячей жизни и невоздержанию в вине и елее.
         Когда грянула война, началась эпопея возвращения на родину.
         Тогда она представлялась довольно трагичной. Позднее, на фоне последовавших событий она приобрела характер несколько комический. Ныне, в этой эпопее обнаружился вечный, чисто символический смысл.
         Россияне, которых война застала врасплох на немецких курортах, решительно ни в чем не виноваты. Они, наоборот, проявили высшую культурность, не допуская даже мыслит, что в наш век "цивилизации и прогресса", возможна такая человеческая бойня, как последняя война. Наконец, по самым точным данным современной науки всем было ясно, что ныне война может длиться не более двух-трех недель. Как раз время, достаточное для того, чтобы закончить лечение, выпить положенное число стаканов Шпруделя, и взять положенное число ванн.
         В Карлсбаде произошел такой случай.
         Лечился там наш известный ученый, член Государственнаго Совета, проф. Максим Максимович Ковалевский. Ему уехать было нельзя. Австрийския власти его задержали в качестве виднаго государственнаго деятеля. К нему, как к мужу разума и совета, обратился за помощью один соотечественник, лечившийся в Карслсбаде, гр. Орлов-Давыдов. Он растерялся и никак не мог сообразить, в каком направлении всего практичнее было удирать. Кто-же лучше Максима Максимовича мог дать совет?
         Наш ученый профессор не обманул ожиданий гр. Орлова-Давыдова. И дал ему совет вполне разумный.
         - Ехать через Берлин, дорогой граф, - сказал М. М., - уже поздно. Застрянете. Отправляйтесь через Кельн - в Бельгию. Бельгия - страна нейтральная, Германия не вправе нарушить ея нейтралитета, а потому, попав туда, вы будете в безопасности. Там вы поживете, одумаетесь, и сообразите, как вам ехать дальше.
         Гр. Орлов-Давыдов так и поступил. Отправился в Кельн, с женою, малолетним ребенком и прислугой.
         Вы легко можете себе представить, что из этого вышло.
         Можно, конечно, во всем обвинить Максима Максимыча. Совет он дал, в лучшем случае, непрактичный.
         Но разве профессор в чем-нибудь виноват? На то он и был профессором, ученым государствоведом, чтобы верить в "законы", если не божеские, то человеческие, чтобы верить в "незыблемость" международных договоров. Он просто был человеком честным, а потому не допускал мысли, что Германия разорвет подписанный ею договор о "вечном" нейтралитете Бельгии, как ненужный клочок бумаги.
         С другой стороны и гр. Орлов-Давыдов не виноват, что поверил Максиму Максимыч. Кому-же иначе верить? Максим Максимыч чуть не всю жизнь прожил за-границей. С Клемансо, Жорэсом, Леоном Буржуа, Бальфуром, Асквитом и лордом Греем был за панибрата. И международныя отношения были ему так хорошо известны, как отношения Тургенева с Виардо.
         Когда наши "курсовые" (так называли в Ессентуках приехавших на лечение больных) вернулись, наконец, в родныя Палестины, так в конце сентября - начале октября, вернулись через Торнео, побывав чуть-ли не за полярным кругом, они почувствовали себя почти героями, "жертвами войны", и долго еще рассказывали о "германских зверствах". Люди были тогда очень наивны, не знали еще зверств подлинных, не предвидели своих последующих встреч с большевицкими чекистами.
         С тех пор прошло 18 лет. Война и ея последствия еще не изжиты. Мир зашатался, успокоения еще не видно. Но такова сила жизни, что "Карлсбад" 1914 года, непрестанно повторяется в самых разных формах. Сколько людей верит не только в незыблемость Версальскаго трактата, но и в неприкосновенность банковских сэфов. Верит не только в успех конференции по разоружению, но и в "иммунитет" культурной Европы по отношению к варварской болезни Востока, большевизму. Верит в доллар, в фунт, в конституцию и Лигу Наций. Только в вексель, кажется, впрочем, никто уже не верит.
         Эти настроения "карлсбадских курсовых" замечаются даже и в эмиграции.
         Разве не сплошной "Карлсбад" 1914 года представляют собою "Посл. Новости", которыя предлагают "покориться" не потому, что против рожна не попрешь, а потому, что рожон сам собою смягчится, и пригласит Пал Николаича на "амплуа" культурной оппозиции?
         Разве не сплошной "Карлсбад 1914 года" последнее выступление нашего быстраго разумом Ньютона, проф. Сокольцова, который безмятежно пьет свой Мюльбруннен, или Шпрудель, и удивляется, что существуют там какие-то "босяки", которые в Карлсбад ехать и не хотят, и не могут, потому что не на что. Профессор Сокольцов совершенно убежден, что Россия не погибнет, не даром об этом "пел" такой видный патриот, как Илья Эренбург. Надо только спокойно выждать, а выжидая, спокойно полоскать свою печенку. Почтенный профессор забыл, что Карлсбад превратился в Карловы Вары, что от Австро-Венгерской империи только мокро осталось.
         Разве не сплошной "Карлсбад 1914 года" хотя бы, напр., только что изданный в Париже "Временник общества друзей русской книги", или что-то в этом роде?
         Бороться с такими "карлсбадскими настроениями" - в высокой мере бесполезно. Скорее можно позавидовать этим милым, наивным и высококультурным людям, напоминающим д-ра Панглосса, из романа Вольтера, "Кандид". Позавидовать их оптимизму.
         С другой же стороны, их можно и пожалеть. В один прекрасный, и, вероятно, недалекий день, они переживут очень неприятный сюрприз. Их "Карлсбад" разсеется, как дым. То, что они пережили в августе 1914 года окажется игрушечкой, по сравнению с тем, что им придется пережить ныне. Тогдашняя "германския зверства" будут им казаться ангельской незлобивостью. Даже Пал Николаичу небо покажется с овчинку, не говоря уже о проф. Сокольцове. И разсказать о своих "ужасных переживаниях" им будет некому, как жителям Геркуланума и Помпеи, засыпанных пеплом и залитых лавой.
         Даже Плиния не будет, чтобы описать эту новую катастрофу…

Д. Философов

 

Д. Философов. Карлсбад, Геркуланум и Помпея // Молва. 1932. № 44, 29 мая.

 

Подготовка текста © Ирина Мотыгина, 2003.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2003.


 

Литеросфера

 

Дмитрий Философов     Критика и эссеистика

Обсуждение      Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2001 - 2003