Арсений Формаков     Поэзия родного края.
Алексей Соловьев. "Земля моя, Латгалия…". Лирические стихи. 154 стр. Латвийское государственное издательство. Рига 1958.


         От жизни, от земли, от привычного крестьянского труда и всегда милой сердцу скромной природы родного края исходит поэтическое творчество Алексея Соловьева, представленное первым сборником его стихов: "Земля моя, Латгалия…"
         Это - поэтический рассказ "о том, как жил один парнишка, как рос и вырос на земле родной". Рассказ по основной интонации - грустный, потому что поэт вспоминает о нелегкой жизни в детстве и ранней юности, проведенных в буржуазной Латвии. Яркими штрихами рисует он прежнюю тяжелую жизнь бедняков латгальцев, владевших маленькими хуторами, что стояли заброшенные посреди болот, как "журавли на кочке", пока, наконец "однажды сельский сход созвали коммунисты", и после собрания, длившегося всю ночь,

         …хуторянин, мой сосед,
         увидя выход верный,
         уже писал:
Колхоз "Рассвет" -
на вывеске фанерной.

         У А. Соловьева хорошее поэтическое зрение, многое он видит и чувствует по-своему. В особенности - природу, о которой он пишет так задушевно. Отражены в его стихах и некоторые новые явления нашей жизни, те перемены, которые с установлением Советской власти превратили Латгалию в цветущий, богатый край. Вдохновляющее действие этих перемен чувствуется как подтекст во всех лучших стихотворениях сборника.
         Образы, поэтический материал книги свидетельствуют о хорошем вкусе молодого поэта: "К земле макушку наклоня, багряный ясень сбросил шапку. Оставил ветер у плетня листвы подобранной охапку"; "Дождь длинные руки протянет и снежные горы смахнет"; "Держит лес в зеленых мягких лапах дорогу в отдаленное село"…
         Однако ряд стихов в книге - результат торопливости, пренебрежения к слову. Нельзя не выдерживать в небольшом стихотворении заданную строфу ("Заморозки", "Шофер", "Речка"…). Нельзя доводить образы до абсурда: как в белой пуховой постели, купаются дровни в снегу; роились ночью хлопья белой ваты; провода в тяжелой пене похожи на бинты.
         Разумеется, голос молодого поэта еще не окреп, то слышатся в нем некрасовские интонации ("На сеновале", "Свежий ветер"…), то есенинские ("В отпуске", "Дома"…), но порой поражает какая-то фетовская созерцательность, благостность:

Как беззучен воздух синий!
На дворе еще темно,
Разукрасил ночью иней
В нашей комнате окно…

         Когда А. Соловьеву становится тесно в узко-лирических рамках, когда он преодолевает гипнотическое влияние классиков, тогда он находит свою тему, свой поэтический строй, свое собственное отображение действительности, как в одном из лучших стихотворений сборника "Дожди":

На мне дырявый зипунишко,
Пастуший кнут в моей руке,
И в самодельном рюкзаке
Еще нечитанная книжка.
Который день идут дожди…
Все глубже, глубже книгу прячу
В лохмотьях на своей груди.
Мокра щека…
Что это - плачу?
Нет, просто так… Дожди, дожди!

         Приглушенной, как бы матово-сверкающей за легкой сеткой светлого дождя кажется и вся поэзия А. Соловьева - с ее негромкими звуками, неслепящими красками, не очень волнующими чувствами.
         Общему приглушенному тону большинства стихов соответствует и форма, не отличающаяся ни особым блеском, ни разнообразием. Арсенал поэтических средств А. Соловьева характерен для конца прошлого века, художественные особенности его стихов повторяют давно пройденное. Одинаковость многих картин, однообразие мотивов; любование деталями в ущерб целому часто снижает эмоциональную насыщенность даже лучших стихов, теряющихся среди бледных копий и мелкотемных произведений, за счет которых книжка излишне разбухла. Сейчас поэт "за родными березками почти не видит мира", как было сказано на обсуждении его книги в русской секции Союза советских писателей Латвии.
         Такие стихотворения, как "Человек ушел в себя", "Могу ли спать я сном беспечным", "На севере" или "Отрывок" (о первых работах на месте будущей Плявиньской ГЭС) свидетельствуют о способностях поэта. Он должен овладеть глубиной понимания жизни, а не только ее изображения, он должен ярче увидеть и передать читателю идею того, что до сих пор описывал почти вслепую. "Если в мыслях нет идеи, глаза не видят фактов" (И. П. Павлов).
         Поэтическое дарование А. Соловьева несомненно. У двадцатишестилетнего поэта достаточно времени и способностей, чтобы сделать свою будущую, вторую книгу стихов глубже, содержательнее, современнее.

Ф. Арсеньев

Парус. 1958. № 15.

 
Подготовка текста © Эдуард Мекш ( Daugavpils universitate, Humanitara fakultate, Krievu literaturas un kuturas katedra), 2004.
WWW Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2004.


 

Арсений Формаков

Русские Ресурсы     Критика и эссеистика     Обсуждение


© Baltic Russian Creative Resources, 2000 - 2004.