Рафаил Гетуев.      Василь Васильич

         Васька происходил от неизвестнаго отца и неизвестной матери. Приютила его учительница Олимпиада Семеновна, одинокая старая дева, обладавшая добрым сердцем жаждавшая общества.
         Относилась она к нему с чисто материнской заботливостью, следила за чистотой и старалась привить ему чувства добропорядочности и такта.
         Нельзя сказать, чтоб Васька платил неблагодарностью за оказанное добро. Когда к его благодетельнице приходили ученики, он вел себя так тихо и благородно, как будто обладал родословной с двадцатью поколеньями предков. Даже в отношении пищи у него замечалась умеренность, соединенная с известным достоинством.
         Словом, из всех кошачьих представителей Васька несомненно был наиболее симпатичным.
         Надо заметить, что его наружность тоже располагала в свою пользу. Грациозный и гибкий, он был весь, с длинными белыми усиками. Только на груди, передних лапах и еще кое-где виднелись маленькия черныя пятнышки. Вся повадка Васьки была вкрадчивая и кокетливая, а плутоватые глаза глядели дерзко и скромно, одновременно.
         Олимпиада Семеновна обожала его гибкое тело, усики и особенно эти черныя пятнышки. Васька охотно принимал ея ласки: он был весьма привязчив и любил нежиться. А учительница, несмотря на свои сорок два года, очки и кожу, похожую на пожелтевшую страницу древняго манускрипта, умела ценить нежность чувств...
         Она была довольна, что наряду с шелковыми платьями, щипцами для завивки волос и связкой писем, перевязанных розовой ленточкой, у нея есть живое существо, обязанное ей своим юлагополучием.
         Олимпиада Семеновна привязалась к Ваське, как к близкому и родному, и считала его наиболее порядочным представителем сильнаго пола.
         И вдруг... произошло нечто такое, что разбило маленькое семейное счастье скромной учительницы и перевернуло верх дном всю ея жизнь.
         Обыкновенно, перед тем как ложиться спать, Олимпиада Семеновна выпускала Ваську из комнаты побродить по корридору и кухне. Днем она ему не позволяла выходить, так как боялась, что его могут обидеть.
         Но квартирная хозяйка укладывалась спать рано, и вечерами Васька мог безпрепятственно прогуливаться. Такую десятиминутную прогулку учительница считала полезной и в смысле моциона, и с точки зрения педагогической, как расширяющую Васькины горизонты.
         И вот, в один из таких вечеров, Олимпиада Семеновна сидела на кушетке в своем любимом желтом капоте в розовую полоску и ждала Ваську.
         Она вспоминала недавно виденную в кино картину, где героиня ожидала своего мужа, кутилу.
         Муж не шел, а героиня металась по комнате и каждое мгновенье смотрела на часы.
         Олимпиада Семеновна блаженно улыбнулась - отсутствие Васьки, уходившаго только с ея разрешения, никогда не продолжалось больше десяти минут.
         Когда же положенное время прошло, а Васька не возвращался, учительница встревожилась.
         Она пошла на кухню и позвала его, но ответа не было.
         Олимпиада Семеновна обыскала кухню, корридор, чулан и все прочия места, куда бы мог укрыться Васька, но поиски ея были безрезультатны.
         Васьки и след простыл.
         Учительница перерыла корзину с грязным бельем, отодвинула от стены кухонный шкафчик и даже залезала под старый просиженный диван, стоявший в корридоре.
         Напрасно...
         Она снова пошла на кухню, осмотрела ее весьма тщательно и обнаружила, что форточка была приотворена. Так как квартира находилась в первом этаже, было ясно, что Васька выпрыгнул в форточку.
         Учительница вернулась к себе в сильном волнении.
         Она то ложилась на кушетку, то вскакивала и металась по комнате, все время взглядывая на часы. Но, в противоположность кинематографическим, стрелки часов ползли с необычайной медленностью. Прошло полчаса, а казалось, что минула целая вечность.
         Наконец, Васька вернулся.
         Олимпиада Семеновна взглянула - и ахнула.
         Всегда такой белый и чистый, Васька предстал перед нею грязным, как трубочист. Около уха тянулась длинная царапина, под глазом виднелась другая.
         Учительница, в уверенности, что Васька упал и расшибся, нагнулась к нему, как вдруг почувствовала особый запах, а на передних лапах увидела какие-то рыжие волосы.
         Кровь бросилась ей в голову.
         - Мерзавец! - крикнула она и замахнулась на него, но Васька одним прыжком очутился на столе.
         Учительница повернулась, но он уже был в противоположном углу комнаты.
         Она тщетно гонялась за ним, бросая в него книгами и пресс-папье. Васька ловко уверывался и успел опрокинуть на пол вазон с цветами и три статутэтки.
         Наконец, он вскарабкался на шкаф, и когда Олимпиада Семеновна приблизилась со щеткой, Васька, злобно мяукнув, прыгнул, вцепился ей в шею и через полурастворенную дверь выскочил из комнаты.
         Учительница вскрикнула от боли, заплакала и, обезсиленная, опустилась на кушетку.
         Настроение ея упало...
         Она долго сидела перед зеркалом, смачивала одеколоном и пудрила исцарапанныя места, потом закрыла дверь и стала раздеваться.
         - С Васькой все кончено, - сказала учительница вслух. - Грязное, подлое животное... Фу... Все они такие...
         Олимпиада Семеновна потушила свет и легла в постель, но не могла заснуть.
         Она уже привыкла, что рядом с ней всегда спит Васька, теплый и ласковый. Теперь его не было и горькое чувство одиночество шевельнулось в ея душе.
         Неожиданно, учительнице пришла в голову мысль, что Васька сидит где-нибудь на кухне грязный, противный, что может быть, он снова уйдет... Ведь форточка не закрыта...
         Ревность охватила ее.
         Она встала, накинула капот, надела туфли и вышла в корридор.
         - Вася! Васенька! Васючок! - звала она и, наконец, нашла его в кухне на мусорном ящике.
         Васька позволил отнести себя в комнату и вымыть. Все время он был молчалив, угрюм и мрачен.
         Лечь вместе с учительницей он не пожелал и только после того, как ему было дано молоко с сахаром, Васька соблаговолил улечься в постель.
         Но и в постели он не переставал быть сдержанным и холодным.
         На следующий день Олимпиада Семеновна не выпустила его на обычеую прогулку.
         Васька безпокойно метался по комнате, жалобно мяукал и царапал когтями дверь.
         Но учительница твердо решила оберегать его добродетель.
         Когда же Васька убедился, что ему не выйти, он в ярости вскочил на кровать и стал рвать когтями кружевную накидку.
         Тогда Олимпиада Семеновна в сердцах схватила его за хвост и через форточку спустила на двор.
         Через час он вернулся такой же грязный и пахучий, как в прошлый раз.
         Учительница хотела его наказать, но он больно укусил ее в руку и заставил смириться.
         Тогда Олимпиада Семеновна покорилась...
         ...Васька уходит каждый вечер.
         Она его ждет долго, долго.
         Наконец, он возвращается грязный, дерзкий и капризный.
         Олимпиада Семеновна довольная уж тем, что он вернулся, моет его и кормит самыми вкусными вещами.
         Васька еще долго упрямится, прежде чем итти в постель, и время от времени пускает в ход свои острые когти.
         Олимпиада Семеновна покорно сносит все.
         Эти ожидания и мучения только усиливают ея любовь.
         Зовет она его теперь не "Васька", а "Василь Васильич".
         Так живут и поныне.

 

Шестеро. Малый альманах поэзии и прозы. Изд. "Таверна поэтов". Варшава, Drukarnia Fr. Orzechowskiego. Warszawa, Krolewska 3, Tel. 156-59. 1923. С. 68 - 75.

 

Подготовка текста © Ольга Минайлова, 2004.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2004.


 

Рафаил Гетуев    Обсуждение

Проза     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2004