Лев Гомолицкий.      В нави зрети

 

Резец, кисть, лира - лавр убогий
молвы, венчающий творца -
безсмертные в вас жили боги
и в этот смертный век конца.
От потопления словами,
угроз костром, крестом, мечем
они спасались здесь, меж вами,
над герметическим ключем.
И вот, теперь, когда мы голы,
монашеский отбросив жгут, -
дохристианские глаголы
питают снова нас и жгут.

Как долго, мерясь общей мерой,
вселенским счастьем в и вне, -
мы распыляясь глиной серой,
превращены в толпу теней.

Но лебединость лир, чьи выи
гнет сладко мудрость - глубина,
нам сохранила вековыя
невысловимых имена.
И мрамор белизной высокой,
белей, чем горний снежный пик,
неликих сохранил безокий
столь близкий - боговидный лик.
И вновь медовостию вечной
от смертной скорби спасены,
в венок мы Дедов безконечный
в соцветье предков вплетены.

*

Свидетель жизни изсяканья
к застывшей цепи форм привык.
Лиц опрометнаго избранья
Невероятен нам язык.
Лишь древний видел расчлененье
в живом причины всех начал
и перемены воплощенья
Е д и н ы м тайно нарекал.

Но паки оборотень духов -
тысячерящаяся плоть!
Цель явней, жизней, зрений, слухов -
всех нас касается Господь.
В ком?
- в друге, в твари ль, в муже-ладе;
в чем?
- в глине, в древе ли, в лице ль…
и молим мы ему и гладим,
не ведая, что это - цель.

Фитиль, дарящий отблеск тельный, -
светильник: в глинке огонек
прозрачный, призрачный, скудельный,
как жизнь, - подуть и - тьма: поблек.
При нем я трапезою навьей
- мед в черепке, творог, вино -
делюсь с ушедшими, их славя -
ветшайшаго денми венок.

Друг! невещественно отведай
От сладкой перстности: вот мед,
вот навий хлеб, вот жизнь, вот! Ведай!
кипящих мыслей годомет.
Я ждал тебя, чтобы из знанья
хмель медный памяти пролить.
Мы те, что полночью изгнанья
готовы утра спор продлить.

По эту сторону дух пара
витал над чашкой! Душ уют!
От чаш божественнаго пира
вкушали мы - от пряных блюд.
Окно оттуда выходило
в блаженства, в небо - крыш полет
и ветр - бесед всенощных дело,
под лет тяжелый низкий лет.

Я новозападник, стремящий
себя за грани расплескать,
и ты - новоязычник, мнящий,
как древний, ладуя, плескать
и таинством сиих плесканий
вернуть исчезнувшую тень…
Девкалионовым метаньем
творить из сокрушенных стен.

И ныне, здесь тобой оставлен,
забыв медовость всех веков,
писаний лирность, ветхий ставень
прикрыв, светильников венком,
сим теплым жадным полыханьем
для мертвых яства окружив,
на их огнях слежу дыханье
невидимых, единый жив.

Вот покачнулися пламена,
волос зашевелился вихрь.
То - будущее на рамена
мои - кладет ладони и х.
И прорицают и пророчат,
и вижу! Вижу новый мир,
И длится до вершины ночи
сей хладный
навий
вещий
пир.

Янв. 37

 

Л. Гомолицкий. В нави зрети. "Священная Лира", Зарубежье [Варшава], 1938.

Напечатано в количестве пятидесяти экземпляров в Зарубежье в тысяча девятьсот тридцать седьмом году.

Zakl. Graf. P. Szwede. Warszawa, Warecka 9, tel. 509 - 31.

 

Подготовка текста © Александр Велецкий, 2004.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2004.


 

Лев Гомолицкий    Обсуждение

Поэзия     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2004