Лев Гомолицкий     Ода смерти


О тайнах счастия и гроба.
"Воспоминание"

На стол, символ гадальной карты,
слетаешь призраком порой,
в игральныя вмешавшись карты -
скелетом с поднятой косой.
Тогда как вихрем шевелятся
у суеверия власы -
как травам, жизням колебаться
от приближения косы.

Но не такой ты мне: нещадной,
с косой игрушечной тупой,
марионеткою площадной
над ширмой красной, над толпой.
Не скрежетом уничтоженья,
не ересью о тишине, -
начальной тайною нетленья,
при жизни предлетавшей мне.

Тогда еще телесно отрок
тобой тысячелетен стал,
вместив все видимое от рог-
ов зверя, от копыл и жал
до плави на разбельной тверди,
до цыри брызжущей лучей.
Большая лествица, безсмертье
Моих безчисленных смертей.

     *

Есть средства горькия забвенья,
но трезвым благостно принять
суровой смерти посвященья -
ея безсмертную печать.
Избегнуть срока не старайся,
знай, смерть - ковчег твой, новый ной,
и вечностью воспламеняйся,
взволнованною тишиной.

Как благодатен тот иаков,
что с н е й при жизни спор имел,
на ком следы остались знаков
объятий, огненных для тел.
Богонетленны эти знаки
Косноязычья, хромоты, -
духопрозрачнящие паки
природы темныя черты.

Порой иным, но сродным, слогом
- в нем та же бледность, тот же свист -
она является к порогам
сознаний тех, кто прост и чист:
как воспаленным точкам близко
двух сопрягающихся тел
от сфер сиянья, травам низким
душистым - от духовных дел;
пусть только воспаленья токи,
возникнув, после не найдут
другого тела, в кости, в соки
проникнут огненно, пройдут.
В столь трудной радости высокой
в час новопламенных минут
к сто - ликой, - сердой, - умной, - окой
телесным знанием придут,
и им откроется прозренно
в какой-то серый день - листва
быть может только вспыхнет тленно -
простая тайна естества.
Под шелест трав у ног, под пенье
в заборе ветра - свист и звон -
о жизне - смерте - становлеьни
преобращающий закон.

Мы, кто сомыслить ей не смеем
- от душ, от древ до пыли плит -
светильник, сытимый елеем,
в котором общий грех горит.
Пока еще то пламя тлеет,
вспроникая естество,
в светильнике не оскудеет
духовной плоти вещество.
Не тот, кто бреннаго дыханья
с благоуханием ветров
сорастворил благоуханье, -
в ком умер мир живой - тот мертв.

     *

Невинно веруют живые,
что нет мертвее неживых,
не видя тени гробовыя,
дыхания не чуя их.
И если мертвых целованье
почувствуют на лбу своем,
воскликнут только: наказанье
- кто дверь! ( - окно!) - со сквозняком!..
Но - сами этого не знают! -
путеводимы волей их,
солюбят с ними, сострадают,
соделатели неживых.
Как часто сам, уже у цели
опасных дел, я постигал:
те помыслы, что мной владели,
мне в разум мертвый перст влагал.

Перенасыщенную землю
я вижу: тленьем персть пьяна.
В ночном молчаньи часто внемлю -
пылает зренье тьмой - о н а !
Ловлю я тени без предметов,
свечение вкруг них травы; -
слова таинственных советов:
стань вне и утвердишься в.
И просвещается сознанье:
ч т о смерть и г д е ея предел?
ея ли наименованьем
определил я свой удел!
И тело к тленью приближая,
остря пять помыслов, пять жал,
волненьем сердце утомляя,
не смерть ли жизнью почитал.

Не новой плоти (воскрешенья!)
кость мертвая веками ждет.
В веках мы копим дух - не тленье.
Для смерти этот род живет.
Искусство смерти, план предвечный:
не прекращая плоть ея,
стать в духе жизнью безконечным;
очищенное бытие.
Когда шепчу жене любимой
перволюбви первослова, -
я тот же огнь неопалимый,
не убивающий едва.
Когда я предков тайнослышу:
стань вне и утвердишься в, -
все тем же внешним солнцем пышет
от этой перстной головы.
Сын - по плоти отца - я перстен,
духовен - в Прадеде - я внук.
Чту обручальный стертый перстень
на мудрости усопших рук.
И не понять, в его сияньи,
тот, кто носил его, - рожден
или покинул мира зданье?
и кто ты, смерть, о н а иль О н ?

     *

По плескам городских каналов,
по кручам скученным жилья,
колеблясь зыбко, кочевало
в чем жил наш страх, твой луч - жил я.
Слух приучаемый к нетленью,
не духов веянье, духов,
не напряжением, нет ленью
определяемый восход.
Блистательныя утра латы,
под радугою чайный хлеб,
небу часиков крылатый
в круг циферблата мчащий феб.
Свирелька полых водостоков
под рамы бубен громовой,
и вот уж снег шуршит с востока в
окно, чертя - из грома в вой.
Веретено миродвиженья
все выше - к высшей тишине.
Есть весть о истине и тленьи,
в коловращающемся в н е .

Строку у жизни, как поэту,
огнепригубит день до дна,
и вот уже течет по эту
явлений сторону - луна.
Землетрясется мир трехмерный
- трамвай промчался в дальний парк -
не лязг ли ножниц непомерных,
атропа, старшая из парк!
Концом грозящих лязгом рань же,
Нацеливаясь ими в нить.
Подруга, я ль услышим раньше
Твое старушечие: в н и д ь !

От шестигранья этой сени,
где сыпятся шажки минут,
сквозь стены, темныя ступени
широкой лествицы ведут.
Из восхождений - нисхождений
встает гномическая кручь.
Двухмерныя мятутся тени
внизу, разбрызгивая луч.
Спешат. Куда спешат? - не знают.
Гром улиц множит бури лиц.
Сутулясь, дробью пробегают
и падают, исчезнув, ниц.
Вся в пламени, дрожа от звона,
стремится в дребезгах ладья
по черным волнам ахерона
и в ней качаюсь в лад ей - я.
Куда? в забвение? в безсметье?
Но вот толчек и все вокруг -
без измерения, без смерти,
качающийся теней круг.
Что, это стикс уже? Из века
На остановке выходить?
Нет. Раздавили. Человека.
Так просто: колесо - и нить.
И видно теням: тень - виргилий
над т е м , прозрачен и поник.
Над перстным комом сухожилий
венчанный лавром проводник.
На утро молвью шелестящей
разскажет огненный петит.
Весть о нещадной, настоящей,
плеща, под небом полетит.
В кофейной, опершись о столик
над кем то согнутым, шепча,
безгласый перечень - синодик
читает смерть из-за плеча.
И шелест переходит в громы,
в космические гулы тьмы.

Уступами нисходят домы
от - Неизвестное, до - мы.

Январь 1936.

 

Л. Гомолицкий. Ода смерти. Баллада. "Священная Лира", Зарубежье [Варшава], 1937. С. 3 - 10.
Напечатано в количестве ста экземпляров в Зарубежье в тысяча девятьсот тридцать седьмом году. Zakl. Graf. P. Szwede, Warszawa, Warecka, 9, tel. 509 31.

"Балтийский архив" приносит глубокую благодарность консулу Литовской Республики Люде Клеймионовой, оказавшей содействие нашему сотруднику, командированному в Варшаву за текстами Льва Гомолицкого.

 

Подготовка текста © Александр Велецкий, 2002.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2002.

 

Литеросфера

 

Лев Гомолицкий   Балтийский Архив

Обсуждение      Индоевропейский Диктант


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2000 - 2002
plavrinec@russianresources.lt