Бор. ГЛЕБОВ      Евразийство о революции


         Воскресная лекция проф. Карсавина - важное событие в ковенской русской жизни, как по исключительной серьезности и глубине ея содержания, так и по возбужденному ею острому интересу в широких кругах местной интеллигенции.
         Наиболее законченной и самодовлеющей частью доклада был исторический анализ революции и "симфонии культур". Часть философская была только намечена, а политика, к которой надо отнести всю положительную программу, указанную профессором, вместе с пресловутой Чингисхановской теорией - эта политика, кажется, несколько отрывочной и парадоксальной. Итак об истории.
         В каждом государственном народе существует разделение на правящих и на массы. Между ними происходит взаимодействие, и пока оно продолжается, власть выражает национальное сознание, миросозерцание и волю народа. Безразлично, кто стоит у власти - парламент, диктатор или монарх, так как национальная воля воплощается в личностях, а не выясняется путем опроса. Вместе с правительством неизбежно правит связанный с ним слой - интеллигенция. Но вот происходит разрыв, разверзается бездна между правящим классом и низами. Правящие замыкаются в себе, вырождаются, теряют национальня черты. Это мы видим в предреволюционной России, где властвующие увлекаются Европой, во Франции Людовика XVI с ея англоманией. Тут мы усматриваем первое противоречие: европеомания в России толкуется, как симптом разрыва с низами и следствие этого разрыва. Но евразийцы склонны видеть в европеизме командующаго класса также и причину этого разрыва, некоторый первородный грех, который вызывает революцию.
         Итак, в правящем классе начинается распад. Возникают внешния опасности и, наконец, правящий класс погибает во внутренней междуусобной борьбе. В этом чрезвычайная оригинальность воззрений профессора: революция, как акт самоубийства властвующих, совершается при "безмолвствующем народе".
         Начинается период анархии и распыленности. Народ хватается за первых попавшихся людей, которые обладают хотя бы государственным инстинктом. Такими оказываются подонки правящаго класса, тупые, но с сильной волей. К ним присоединяются часто уголовные типы. Нет ни планов, ни идей. Осуществляется лишь самое необходимое. Иными словами, суррогат правительства из подонков осуществляет минимум того, что необходимо для государства, скрывая свою идейную наготу под фиговым листком "ярлычков" - лозунгов. Здесь мы опять видим совершенную оригинальность взглядов: первый период революции лишен, по мнению профессора, всякой идеологии.
         Наступает второй период. Тираническая группа образует центр кристаллизации и возсоздания правящаго класса. Вокруг него в контакте с ним нарастает новая интеллигенция. Тирания становится ненужной и погибает. Только перед концом у нея создается идеология, суррогат идей для борьбы за существование. Начинается преследование церкви, интеллигенции. Но это - признак конца и гибели тиранической "головки".
         С подобной теорией можно, разумеется, не соглашаться, но нельзя усомниться в ея внутренней целостности и серьезности.
         Далее чрезвычайно важна изложенная профессором весьма схематически, теория множественности культур. Нет единой культуры, которая идет вперед по пути прогресса, а есть отдельныя культуры, которые развиваются, достигают апогея и гибнут. Одной из этих множественных культур и является русская. Но выяснение ея относится к философским и политическим настроениям профессора Карсавина, выходящим из рамок настоящей статьи.

Бор. Глебов

 

Бор. Глебов. Евразийство о революции // Эхо. 1928. № 43, 22 февраля.

 

Подготовка текста © Кирилл Васильев, 2002.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2002.


 

Лев Карсавин   Обсуждение

Русские Ресурсы     Балтийский Архив


© Baltic Russian Creative Resources, 2002.
plavrinec@russianresources.lt

 

Литеросфера