Александр Кондратьев.      Переоценка ценностей

 

         Я не знаю, что преподается теперь в совдепских школах по курсу русской литературы. Искажена ли таковая или вовсе выброшена из программы коммунистическаго преподавания как пережиток "буржуазнаго" строя.
         Не знаю даже, что читает теперь население советской России. Да и читает ли она вообще что-либо кроме приказов разных совдепов ревкомов и комбедов.
         Теперь в изнемогающей от голода и лишений стране, вероятно, не до книг. Те же большей части рекламныя издания, которыя выпускаются немногими фирмами (состоящими так или иначе в тайных деловых отношениях с советскими че-ка), выходя в весьма ограниченном количестве экземпляров читаются кроме самих авторов и их знакомых лишь небольшою кучкою привилегированных лиц.
         Находящиеся за рубежом издательства тоже выпускают в свет новыя книги. В разсылаемых фирмами прейскурантах так однако перепутаны остатки нераспроданных "заграничных" (когда-то запрещенных) изданий с вновь вышедшими книгами, что сделать какой либо вывод о направлении литературы очень трудно. Видно лишь только то, что предлагается читающей публике.
         А публике этой помимо всевозможных воспоминаний революции и бездарно составленных "Чтецов Декламаторов" продолжают по старой памяти подсовывать Герцена и Горькаго словно не понимая что за время этой революции в литературных вкусах должна произойти переоценка художественных ценностей.
         С окончанием революционнаго периода должны будут безследно пропасть все его корифеи, выходящие теперь под особым покровительством советских учреждений вроде Маяковскаго, Есенина, Шершеневича и прочих имажинистов и футуристов. Забудется символ безвкусия русской интеллигенции, "по слабоумию" освобожденный когда-то от воинской повинности Игорь Северянин. Потускнеют и склоняются некоторые старые большие кумиры...
         Сделавшись предметом презрения и ненависти честных людей, удалится куда-нибудь на Капри проживать благоприобрете[нные] темные капиталы и отдыхать там среди задешево скупленных произведений искусства Максим Горький. Там в сообществе Гржебина и Демьяна Беднаго будет пародировать он кружок одного из талантливых батардов русскаго барства (без жертвы конечно своего состояния на издание какого-нибудь "Колокола").
         Исчезнет сон масса второстепенных и третьестепенных имен нашей литературы частью умерших частью продолжающих еще издаваться как советскими так и зарубежными книгоиздательствами.
         Я не говорю о немедленном полном перерождении и исправлении вкуса. Масса еще не скоро поймет прозаический оттенок в поэзии Некрасова, деланность "народных" разсказов Григоровича; она долго будет как попугай повторять, что Щедрин был талантливый сатирик, а Виссарион Белинский - великий и высокообразованный критик.
         Наша интеллигенция до сих пор еще верит, что Гоголь "проливал незрим. слезы сквозь видимый миру смех", "бичевал" в "Мертвых Душах" и "Ревизоре" нравы тогдашней серенькой, но пользовавшейся безмятежным спокойствием и относительным довольством России. Напрасно В. Я. Брюсов, задолго до войны пытался на юбилейном заседании раскрыть избранным просвещенным верхам русской общественности это их заблуждение. Высокопоставленные старички нашей критики (представители лучших заветов литературы) встретили тогда доклад талантливаго автора (Испепеленный) злобным шипением и единодушною ломкою стульев.
         Эмигрантская публика наша в значительной части своей находится под властью критических взглядов и оценок эпохи подготовки русской революции. Но по окончании последней победят вероятно взгляды Ф. М. Достоевскаго и совершенно неизвестнаго теперь широким кругам Константина Леонтьева. Изломав русскую государственность революционная буря вместе с тем изломали и выбросили за борт те организации которыя являлись виновниками литературных замалчиваний и широкой рекламы своим избранным организации на заговор молчания со стороны которых жаловалась когда то еще поэтесса Ростопчина.
         Благодаря этим создающим репутации влиятельным кружкам читающая публика наша не знает многаго истинно художественнаго хорошаго и ценнаго а получает сомнительныя произведения искуственно раздутых имен.
         Если в освобожденной России не будет достойных писателей то у нас есть несправедливо позабытые Н. Ф. Щербина, Мей, Мирра Лохвицкая, Бутурлин и некоторые другие мало известныя широкой публике имена. Исчезнет идолопоклонство перед А. Чехов и вспомнится по всей вероятности такая великая культурная сила как Боборыкин... Так много перемен произойдет в литературных вкусах будущей России.

Ал. Кондратьев

 

Ал. Кондратьев. Переоценка ценностей // Волынское слово. 1923. № 640, 15 декабря.

 

Подготовка текста © Павел Лавринец, 2004.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2004.


 

Александр Кондратьев    Обсуждение

Критика и эссеистика     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2004