Александр Кондратьев.      Из литературных воспоминаний. Первая встреча с Сологубом

 

         Кажется, зимой 1903 года, когда я, уже окончив университет и заняв маленькое место в управлении железных дорог, все еще не мог освободиться от тщеславной слабости видеть свои стихотворения печатаемыми в разных журналах, случилось мне попасть и на страницы "Новаго Пути".
         Это был ежемесячник, стремившийся, стать как бы российским "Mercure de France", начиная от сходства в цвете обложки и кончая наличностью собственной г-жи Рашильд, не только ведавшей, как французская писательница, отделом критики, но и помещавшей кроме того на страницах "Новаго Пути" свои стихи и разсказы. Издателем журнала был Петр Петрович Перцов, человек не без литературнаго вкуса, выпустивший за несколько лет перед тем сборник "Молодая Поэзия".
         Существенным отличием от французскаго двухнедельника был религиозно-философский отдел, имевший официальной своей задачей "сближение церкви с интеллигенцией". Роль Реми де Гурмона исполнял, по мере сил, В. В. Розанов.
         Душою журнала была Зинаида Николаевна Гиппиус-Мережковская, благодушно относившаяся к стае нахлынувших в редакцию начинающих авторов в форменных сюртуках с синими воротниками и в серых университетских тужурках...
         Разсмотрев, совместно с П. П. Перцовым, посланные мною в редакцию стихи, Зинаида Николаевна пожелала со мною познакомиться и, вероятно, признав, после личнаго свидания, впечатление от этого знакомства удовлетворительным, пригласила меня на "редакционный чай" в помещении "Новаго Пути" на Невском проспекте.
         Приблизительно за час до назначеннаго времени пришел ко мне бывший тогда студентом университета Леонид Дмитриевич Семенов, красивый, разносторонне одаренный юноша, обладавший и музыкальными, и литературными способностями. Он кроме того был недурной оратор, и с успехом выступал на университетских сходках, сперва на стороне правых, а потом перебросившись в одну из революционных партий. Это был человек талантливый и честолюбивый. Во время последней революции он был убит крестьянами в Рязанской губ.
         Посидев около меня и разсказав не то о новой университетской корпорации "Денница", основателем которой он был, не то о разсчетах с издательством Суворина за выпущенный последним студенческий литературный сборник, Семенов посмотрел на часы и стал прощаться. Леонид Дмитриевич обронил при этом небрежно, желая, вероятно, произвести на меня впечатление, что его ждут в редакции "Новаго Пути".
         - "Очень хорошо", сказал я ему: "Пойдемте вместе, ибо и мне туда нужно. Мирно беседуя, вышли мы по Михайловской улице на Невский проспект. Семенов разсказывал мне содержание принятой недавно в "Новый Путь" небольшой драматической вещи, разсказывал и о наших общих знакомых, студентах университета, предложивших этой редакции свои произведения.
         Поднявшись на второй этаж, где в небольшой квартирке помещались секретарь и контора журнала, мы застали там несколько известных уже мне по литературным студенческим кружкам молодых людей. Все они группировались в первой, большой комнате. Во второй, маленькой, под спускавшейся с потолка электрической лампочкой, сидел пожилой на вид, лысеющий человек с коротко постриженною седою бородою и что-то внимательно читал, не обращая внимания на толпившуюся и громко болтающую рядом молодежь.
         Электрический свет ярко освещал его оголенное темя.
         - "Это Сологуб", тихо шепнул мне Семенов.
         - "Так вот каков он, называющий Дьявола своим отцом", подумал я, вспоминая напечатанное незадолго перед тем в "Новом Пути" стихотворение Федора Сологуба, начинавшееся строфой:

Когда я в бурном море плавал
И мой корабль пошел ко дну,
Воскликнул я: "отец мой, Дьявол,
Спаси, помилуй, я тону!"

         Между тем большая редакционная комната наполнялась. Кроме зеленой молодежи появились В. В. Розанов, Мережковские, З. А. Венгерова и кое-кто из состава дружественной редакции "Мира Искусства". Сологуб прекратил чтение и присоединился к ним.
         - "Сколько надежд", произнес он вполголоса, обращаясь к Гиппиус и кивая в сторону начинающих авторов. А те, в свою очеред, смотрели с почтением и не без тайнаго страха на человека, продекламировавшаго вскоре свое нашумевшее стихотворение в честь того, кого он назвал своим отцом.
         Помню, считая себя (ошибочно) осведомленным в литературе о Дьяволе, я подсел было к Сологубу и попробовал заговорить с ним, спрашивая, в каком образе он себе представляет это существо. Но собеседник мой отвечал неохотно, отделываясь, к сожалению, общими местами. Разговор наш не клеился, и мы разошлись.
         Это не помешало нам впоследствии довольно хорошо познакомиться друг с другом, и я убедился, что Федор Кузьмич Тетерников (настоящая фамилия Сологуба) ничего общаго ни с сатанизмом, ни с люциферианством не имел.

Александр Кондратьев

 

Александр Кондратьев. Из литературных воспоминаний. I. Первая встреча с Сологубом. II. Встреча с Леонидом Андреевым // За свободу! 1927. № 93 (2125), 23 апреля.

 

Подготовка текста © Павел Лавринец, 2004.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2004.


 

Александр Кондратьев    Обсуждение

Воспоминания     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2004