Иван Коноплин.   Пассажиры


         Слышал я эту историку от моего приятеля, только что приехавшаго из Эс-зс-эрии.
         Должен правду сказать: приятель, хоть и порядочный малый, но солгать не дурак, т.-е. даже и не солгать, а так себе посмеяться... язык у него безпокойный, гулящий.
         Еще на школьной скамьи учитель истории сказал ему:
         - Кукушечкин, язык ваш - враг ваш! Ну чего вы путаете Пипина Короткаго с Сарданапалом?
         С той поры мы и прозвали Кукушечкина Пипином. Так вот Пипин мне на-днях и разсказал:
         - Я, брат, того... в вашу заграницу на полторы минуты. Мне, если говорить правду, в Эс-эрии не скучно. Дела там, можно сказать, сами делаются, оттого и народ веселый, даже очень.
         Ехал я тут у вас по железной дороги. Прямо тебе говорю - смертная тоска. Читают, курят, разговаривают степенно, тошнит, никакого мало-мальскаго увеселения. Вот у нас другое дело. Ехал я раз в Херсон.
         Ну, ничего себе, ехал хорошо. Сидит у окошечка белобрысый парень, скучает. Зевает во весь рот, чесанет яростно затылок всей пятерней и опять в окно зырк.
         Входит кондуктор.
         - Граждане, ваши билеты!
         Смотрю - парень и не шевельнулся.
         - Гражданин, ваш билет! - рявкнул кондуктор.
         - Чего-с?
         - Билет ваш.
         Парень зевнул осклабившись.
         - Это чевой-то?
         - Билет говорю.
         - Этта... зеленую бумажку-то?
         - Ну да.
         - А нету-ти....
         - То-есть, как нет? А где же?
         - А я сжжавал...
         - Сжевал говоришь? Ишь, сукины сыны до чего дошли - билеты лопают, - выругался кондуктор и повернулся к другим.
         - Ваши би...
         В эту минуту под скамьей кто-то заерзал. Кондуктор ткнул туда носком сапога один раз, потом другой. И вдруг из-под скамьи:
         - Тише, тут же фаянс...
         - Что? - закричал кондуктор. - а ну-ка ты, заяц, выползай!
         Наклонившись, он вытащил, его за пиджачишко.
         - Это ты-то фаянс?
         Что-ж ты думаешь, выяснилось: по паспорту он в самом деле Исаак Фаянс. Железнодорожник пожевал губами:
         - Чтоб вас черти побрали... Лопают билеты, фаянсом, объявляются, ну а еще кто между вами есть? Может, китайские богдыханы найдутся?
         Поехали дальше.
         И вот, в коридоре, куда я покурить вышел, между прочим, слышу опять крики кондуктора и чей-то быстрый, жалостливый лопоток: потом вдруг раздалась пощечина, и сразу наступила тишина.
         Когда я подошел к тому месту, я разглядел прижавшуюся к окну, со встрепанной бородкой фигуру. Хнычет и держится за щеку.
         - Гражданин, - спрашиваю, - куда едете?
         Молчит.
         - Куда идете, товарищ? - допытываюсь.
         - Ну, а я знаю куда?.. Докуда морды хватит, - отвечает ушибленный.
         А кондуктор гремел по вагонам:
         - Граждане, да что-ж это такое? Фирменное светопреставление. Анафемы вы, тузы вашу мать...
         И закрутил и понес по-прутковски "в колене восходящем", жутко стало за человеческий язык, зато, ей-Богу, весело доехали до самаго Херсона. А у вас тут что? - скушно, право слово.

Иван Коноплин

 

Иван Коноплин. Пассажиры // Гримасы пера. Собрал В. В. Гадалин. Рига: Литература [без даты]. С. 148 - 149.

 

Подготовка текста © Наталья Синявичене, 2005.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2005.


 

Иван Коноплин    Обсуждение

Проза     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2005