Иван Коноплин.   Путаница


         ...Недавно с моим другом Стамбуловым (Павел Павлович, может слыхали?) произошла форменная история. Человек, можно сказать, ни про что ввяз в чужия дела, насилу выбрался благополучно. Может, во всем виновата близорукость его анафемская, и не стоило бы ничего разсказывать. ну да все равно - раз уж начал... Так вот Павел Павлович и не женоненавистник, а может наоборот и даже очень, но в делах свиданий он оглядчив и всякой, - извините за выражение, так себе - здорово живешь! - встреч не назначает!
         Раз в сумерки сыпал дождь. Павел Павлович, спрятавшись под зонтик, шагал по улице к одному кафэ, где ждала его очередная женщина. Не повезло Стамбулову. Прождал он фрау Бец с част, расплатился и вышел. И вдруг - в стеклянной вертушке, вся мокрая, с опавшим зонтиком толстушка... Павел Павлович кинулся к ней.
         - Эльза, так нельзя опаздывать, дорогая.
         А дождь рядом, в полутьме улицы, выбивал на плитах тротуара настоящую барабанную дробь, так что Стамбулов едва разслышал извинение фрау Бец и смущенную прибавку:
         - Мне надо сейчас же к подруге.... больна она, скорей пожалуйста.
         - Ну, хорошо... Едем! - Прикрывшись зонтиком, вышли на улицу и скоропалительно влезли в подкатившее из-за угла такси.
         Поехали. А чудак шофер ни с того, ни с сего взял да и зажег лампочку внутри машины.
         И вдруг оба его пассажира вскрикнули чего-то:
         - А-ах!
         Потом затихли, потом сразу такт, захохотали, что он даже на минуту затормозил.
         - Как же это так? - спросил, щуря близорукие глаза, Павел Павлович, - вы не фрау Бец.
         - Нет, а вы не Гельмут.
         - Это верно, я - Стамбулов. Что-ж, давайте знакомиться.
         Ну, известное дело, познакомились и покатили дальше к подруге, а после этого (пропадать - так с треском) завернули в ресторан один поужинать.
         Вошли, конечно, присели к столику, в уголок под пальму и, покуда Павел Павлович заказывал лакею разныя штуки, фрау Шульц пошла попудриться, ну и т. д.
         И вдруг с вихрем открылась дверь в ресторан, и к Стамбулову с размаху подошел, блистая глазищами, этакий тучный немец.
         - Милостивый государь, как вы осмелились с моей женой путаться по ресторанам? Да я вам башку раскрою, ежели хотите...
         - Совсем не хочу, - отрезал Павел Павлович и, поправив пенснэ на носу, сразу понял, - дела-делишки завязались, надо готовиться к типичной драке.
         Но тут, читатель, греховодство пошло такое, что Стамбулов чуть в обморок не обрушился, принципиально удержался и предпочтительно сел в кресло. Фрау Шульц, показавшись из благополучных мест, вдруг застыла на пороге, метнула глазами куда-то в угол и внезапно ринулась тигрицей туда.
         Немец приосанился и начал ждать. А через полминуты до их слуха долетел крик фрау Шульц, и они явственно разгладили, как она тыкала кулаком в мужскую лысину.
         - Вот ты на каком собрании? Жены тебе, мало, обезьяна ты крутолобая?!
         Атакованный со спины лысач испуганно сорвался с места, согнулся в три погибели и уже готовился бежать из ресторана, да на счастье обернулся и вмиг загремел:
         - Мадам, вы не по адресу!
         Оно и вышло так - ошиблась фрау Шульц; от страху она прямо-таки присела, что-то залопотала и кинулась обратно к Стамбулову.
         Громоносный немец понял - не его жена, и попятился назад, но Павел Павлович оцениил всю выгодность своей позиции и рявкнул:
         - Сударь, глаза у вас на месте, или хотите, чтоб, я их переставил куда надо? Видите - влипли!
         - Чего? - нервно закричала фрау Шульц, - а, чего ему надо?
         - А... мне ничего, - и немец скрылся на улице.
         - Кто этот мужчина, котораго вы тузили? - настороженно спросил Стамбуловъ, - Гельмутъ?
         Фрау Шульц быстро-быстро заморгала глазами.
         - Гельмут? Нет, я думала муж... Он тоже лысый...
         Отужинали, конечно, наспех. А в углу, где буянила фрау Шульц, шел форменный ругательный бой между лысачом и его дамой, так что вскоре они и вовсе ушли.
         Выбрался и Стамбулов из ресторана.
         После уже Павел Павлович разъяснил, что фрау Шульц оказалась очень не только снисходительной, но и покладистой, и даже ни разу не вспоминала ни Гельмута, ни мужа.
         И хоть Павел Павлович впоследствии был чрезвычайно доволен случившейся путаницей - я все же с ним не согласен. Как хотите, а близорукость - большое зло, можно серьезно нарваться на всякия неприятности, в особенности, когда перепутаешь своих, и чужих, жен.

Ив. Коноплин

 

Иван Коноплин. Путаница // Гримасы пера. Собрал В. В. Гадалин. Рига: Литература [без даты]. С. 150 - 152.

 

Подготовка текста © Лариса Лавринец, 2005.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2005.


 

Иван Коноплин    Обсуждение

Проза     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2005