Ксения Костенич.   "Шестое чувство" в современ. русской литературе


Рассказ А. И. Куприна. - Лейтмотив "все в прошлом". - Молодые писатели почти без "шестого чувства". - Россия выдержала встряску. - Создание Идеи. - Мессианизм. - Откуда придет "свет"?

         В последней книжке Куприна ("Жанета") есть такой разсказ - "Шестое чувство". "Шестое чувство - это чувство родины, любовь к ней, мысли о ней и воспоминания. В зарубежной русской литературе пути этого "шестого чувства" приобрели своеобразный характер, определить который можно одним выражением: "потерявши - плачем". В этом, собственно, нет ничего оригинальнаго - потерявши родину, скорбеть естественно.
         Но дело не в этом, и не это странно. Странно то, что "шестое чувство" в русской литературе не эволюционировало и не изменилось, во всяком случае, не изменилось настолько, чтобы дать ему новую форму, которую можно было бы "зафиксировать" словом. С первых дней жизни за рубежом и до сих пор - без перемен, все та же песня на мотив "все в прошлом", и мотив этот есть у всех русских писателей - и у Бунина, и у Куприна, и у Дроздова, и у Зайцева, и у Осоргина, и даже Алданова. У последняго, впрочем, была попытка, заглянув в прошлое, раз'яснить настоящее и предопределить будущее (тетралогия "Мыслитель"), но, как это почти всегда бывает с историческими прецедентами, отыскав "похожее", приходишь к выводу, что - совсем не похоже.
         С более молодыми писателями обстоит несколько иначе: еще хуже. Так, напр., у Сирина, едва ли не самаго талантливаго представителя молодых, "шестого чувства" нет почти совсем. Так же и у других молодых - "шестое чувство" или отсутствует, или же бледно и опять таки "все в прошлом" (Корсак, Кельчевский, Кузнецова, Одоевцева и др.).
         "Все в прошлом", т. е. как начали стоять, так и остались, все на той же точке замерзания с тем же пассивным "шестым чувством" в imperfektum и даже plusquamperfektum.
         А пора бы эмигрантам двинуться дальше, пора бы за воспоминаниями о прелести былой жизни с "Ниной" и самоваром на столе, за воспоминаниями о разграбленных усадьбах и сожженных библиотеках, разглядеть и понять то, что теперь стало реальным и насущным: что былого не вернуть, как бы ни было оно прекрасно и что нельзя говорить: "Россия - была". Россия еще и есть, и будет. Особенно - будет. Можно по разному смотреть на революцию и на большевиков, однако, нельзя не считаться с тем, что революция не была смертью русскаго народа, а была встряской для него - правда, безпримерной по силе и жестокости, но все же встряской, а не смертью. Кажется, в тибетсой медицине, есть такия средства, от которых человек или умирает в мучениях, или же становится совершенно здоровым, совершенно обновленным.
         Встряска революции не была смертельной. Трудно предсказывать, что либо с безапелляционной уверенностью, но, все же, есть данныя для того, чтобы ожидать, в более или менее отдаленном будущем, расцвета России. Данныя же для этого следующия: 1) народ жив, 2) народ богато одарен, 3) народ еще не высказался, а, как никак, в области культуры делается ставка именно на народ, который проявляет свою одаренность в самых тяжких условиях.
         Повторяю: Россия есть и будет. А эмигрантская литература молчит об этом. Единичные голоса не в счет и не имеют значения: важны не фантастические и авантюрные романы, не полемическия статьи. Важное активное "шестое чувство" в praesens, futurum I futurum II, важно создание Идеи. Все это относится, конечно, к эмиграции, которая, естественно, связывает свое будущее с родиной.
         О необходимости создания идеи говорилось в зарубежьи не раз, и партии, и отдельныя лица не перестают предлагать самые разнообразные лозунги. Но от этого до настоящей, искомой идеи далеко, да и настоящую Идею нельзя предлагать, как предлагают купить по случаю вещь. Идея должна быть создана и дана властно, так, чтобы нельзя было думать: "выбрать, или не выбрать?"...
         В мировом прошлом самыя сильныя проявления "шестого чувства" в отвлеченном смысле - это "Плач Иеремии" и идея национальнаго мессианизма. Думается, что надо создать уже что-то совсем новое: плохо ли, хорошо ли, резко ли или бледно, но путь "Плача Иеремии" зарубежная литература уже проделала, хоть и стоит на нем до сих пор. Что же касается мессианизма, то ему вряд ли суждено сыграть у нас особенную роль. Мода на романтический мистицизм прошла, да и история предыдущих мессианизмов достаточно наглядно показала незначительность реальных, жизненных результатов этой идеи. Мессианизму, как вере в особое, исключительное призвание одного народа вести другие ко Спасению и Истине, зарубежная литература уделила очень мало внимания. Отголоски мессианизма можно найти лишь у двух-трех писателей - у Мережковскаго ("в Иисусе Неизвестном"), у Зайцева, у котораго есть даже строки чистейшаго мессианизма (..."Истина-же все таки придет из России. Придет новым, более глубоким, справедливым, человечным, но и выше-человечным сознанием жизни, чтобы просветить усталый мир"... Б. Зайцев "Странник"). В общем, мессианизму отведено в нескольких книгах по несколько строк - мало, и вряд ли будет больше, и это, опять таки, не имеет значения, итог остается прежний - "все в прошлом".
         Это - о зарубежной литературе. Советская, которой только недавно подарили "шестое чувство" - родину - и право на любовь к ней, вероятно, не замедлит высказаться.
         Дождется ли эмиграция новой формы "шестого чувства", и даст ли ее советская литература, или зарубежная, покажет будущее.

Ксения Костенич

Ксения Костенич. "Шестое чувство" в современ. русской литературе // Наше Время. 1934. № 290 (1308), 11 декабря. = Русское Слово. № 290 (878), 11 декабря.

 

Подготовка текста © Павел Лавринец, 2005.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2005.


 

Ксения Костенич    Обсуждение

Критика и эссеистика      Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2005