Екатерина Козакевич      

* * *
Не говорите мне, что Государь разстрелян
И что семья его жестоко казнена.
Престиж Романовых заглушен, не утерян,
И не забыть нам чар двуглаваго орла.

Народ наш озверел, но в пароксизме страсти
С усмешкой на лице не мог убить Вождя.
Пускай он пьян сейчас! Но в опьяненьи властью
Нет он не поднял рук на Бога и Царя!

Эмигрант. Литературный и иллюстрированный журнал [Таллинн]. 1925. № 11, март. С. 12.

 

Далекому

Васильков пушистыя ресницы
Серебрятся нежною росой;
В розоватом море зреющей пшеницы
Улыбаясь ясно, я иду с тобой.

Ласково прильнула голубая вика;
Лепестками сыпет, отцветая мак;
Обнимает ноги цепко повилика;
Колос золотистый жмется за кушак.

Разошлись с тобою в жизни мы ненужной,
Но на сердце дремлет терпкая печаль,
Оттого, что были облака жемчужны
Оттого, что лаской голубела даль.

Сборник русских поэтов в Польше. Львов, 1930. С. 5.

 

Сон

Руки пахнут горькой мятой,
               Ароматом трав;
На груди букет измятый
               Дремлющих купав.

В волосах дрожит, дробится
               Солнца поцелуй
А в зрачках замоленных снится
               Грустный шопот струй.

Брови тонкия дугою
               Окаймляют взор,
Держишь детскою рукою
               Головной убор.

Тот убор из веток рдяных
               Ты сплела сама,
Листьев желтых и багряных,
               Ты - моя весна.

И пришла ко мне с улыбкой
               Темно-серых глаз,
И движеньем мягким, зыбким,
               Подняла их раз.

А потом на них спустила
               Занавес ресниц,
Точно облако притмило
               Яркий блеск зарниц.

Но в глазах твоих дремала
               Ласка и укор.
Ничего мне не сказала,
               Опустила взор.

Сборник русских поэтов в Польше. Львов, 1930. С. 6.

 

Зорька

В солнце влюбленная,
Сном окаймленная,
Зорька моя!
Дремлешь, огнистую,
Влагу росистую
Мглой затая.

Ты целовала,
Околдовала
Сада кусты,
Нежно замгленные
И усыпленные,
Сердцем зовущие,
Радостно ждущие
Зорьку, цветы.

Ты им соткала
Из грез покрывало
Складками туч.
Ты обнимала
Рукою коралла
Солнечный луч.

Мне, неприметной,
Лаской ответной
Сердце согрей,
Ласки стыдливой,
Чуть боязливой
В душу пролей.

И размечу, как и ты мои косы;
               Косы - янтарь,
Косы мои, как замерзшие осы,
               В хмурый январь.

И зазмеится заманчиво-ало
               Губ киноварь;
Я улыбнусь так печально, устало,
               Как улыбалась Агарь.

Сборник русских поэтов в Польше. Львов, 1930. С. 7 - 8.

 

* * *

У меня сегодня был во сне возлюбленный,
Целовал мне всплески золотых волос,
Подарил мне перстень, у зарницы купленный,
Уходя при блеске серебристых рос.

Молчалив и грустен был со мной любовник,
И нездешним светом осияв меня,
Обещал, как только зацветет шиповник, -
С ним уеду вместе в дальние края.

Из снежинок хрупких мне одел корону
И сказал, что скоро возведет на трон
Где молиться будем сосен перезвону,
Впрочем ведь все это было - только сон.

Сборник русских поэтов в Польше. Львов, 1930. С. 9.

 

* * *

Помнишь-ли в вечность умчавшийся день?
В нашем саду осыпалась сирень.

Вишни - невесты - в душистом цвету;
Ветер их ласково гладит фату.

В сумерки звонкий свистал соловей.
Много с тобой провели мы очей.

Помнишь, кругом серебрилась роса,
Где-то жужжа, засыпала оса.

Много мне клятв ты тихонько шептал;
Солнца восход был прохладен и ал.

Если когда долетит до тебя
Песни моей кружевная струя,

В сердце твое постучится она,
Скажет, тобою еще я пьяна.

Пусть искогтит твою душу и сон,
Пусть затуманит тоской небосклон.

Сборник русских поэтов в Польше. Львов, 1930. С. 10.

Екатерина Казакевич (Вильно) // Сборник русских поэтов в Польше. Львов, 1930. С. 5 - 10.
Настоящая книга выпущена русскими поэтами в Польше в 1930 г. в количестве 1000 экз. при содействии содружества "ЧЕТКИ".
Отпечатана в типографии львовской Ставропигии, основанной Иваном Федоровым, первопечатником московским.

 

* * *

Счастья лучезарнаго
Проблески огнистые
Всколыхнули накипь темных, долгих лет,
Солнца светозарнаго
Искорки лучистыя
Осветили ярко жизненный просвет.

Грёзой непонятною,
Властью титанической
Напоён восторгом поздних сил размах,
Силой необъятною
Как закон космической
Силой зарожденною в пращуров сердцах.

Екатерина Козакевич (Парчёв). "Счастья лучезарного…" / Уголок поэтов № 2 // Наше время. 1931. № 124 (202), 30 мая.

 

По-смертное

Я саван себе обошью кружевами
(Мой саван из мягкого креп-дешин)
И белыми вышью на сердце стежками
Покорное Господу слово "аминь".

И гроб закажу себе деревянный
С высокою крышкою резной,
Но только не нужно гирлянд оловянных:
Лишь крест одинокий, простой.

А вместо иконы вложите мне в руки
Один желто-синий ирис.
Его лепесток, словно в судоргах муки,
Скривился и вздрогнув повис.

И в день мой последний, мой день погребальный
Пусть ветер листвой зашумит,
И ласкою робкой, весенней, печальной
Пусть солнце мой гроб озарит.

Я птицею серою, птицей безкрылой
Одна на чужбине жила,
Будь проклят, коварный! Будь проклят, постылый,
С которым сюда я пришла!

Молитесь за душу рабы Катерины
В осеннюю темную ночь.
Так страшно ввергаться в бездонья пучины
И ужас в себе превозмочь.

Молитесь за женския слезы пролитыя,
За слезы мигающих глаз,
За ваше обиды потом позабытыя...
Молитесь, живые за нас!

Козакевич Е. Посмертное ("Я саван себе обошью кружевами…") / Уголок поэтов № 3 // Наше время. 1931. № 157 (235), 8 июля.

 

М. В.

Приходи ко мне! Я, знаешь, сердобольная,
Все всегда пойму
И печаль твою улыбкой своевольною,
Может, прогоню.

Приходи ко мне! Мы в жизни ведь - прохожие,
Так пойдем вдвоем,
И хотя с тобой мы - непохожие,
Вместе побредем.

Я ловлю рукой, ты видишь детски-узкою
Солнечную пыль,
И я вся насквозь родимо-русская
Как степной ковыль.

Козакевич Екатерина (Вильно). "Приходи ко мне! Я, знаешь, сердобольная…" / Уголок поэтов № 7 // Наше время. 1931. № 229 (307), 30 сентября.

 

Страх ночи

Сконись ко мне низко-низко;
               Слово шепни.

Подойди так близко-близко...
               И обними.

Месяц смеялся щербатый
               Много ночей;

Свет от него бледноватый
               Острых мечей.

Стало в груди моей тесно...
               Холод и мрак.

Ждал за углом неизвестный,
               Дерзостный враг.

Призрачно тени кривились,
               Тени рябин.

Листья тревожные бились,
               Листья осин.

Вспомнились мифы, поверья,
               Полз скользкий страх,

Совы топорщили перья
В темных лесах.

Сконись ко мне низко-низко;
               Слово шепни.

Подойди так близко-близко...
               И обними.

Екат. Козакевич // Утес. Литературно-художественный ежемесячник. 1931. № 1, ноябрь. С. 2.

 

* * *

Моя судьба имеет крылья крепа
И ветви тополей,
Она бредет, зажмурясь слепо,
Неся с собою крылья крепа
Сквозь синеву полей.

Моя любовь горячая, как лето,
Чиста, как шепот струй,
Как в поле рожь, она лучем согрета,
И в ней так много яркаго привета,
Как нежен поцелуй.

Екат. Козакевич // Утес. Литературно-художественный ежемесячник. 1931. № 1, ноябрь. С. 7.

 

Подготовка текста © Ирина Мотыгина, 2004.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2004.


 

Екатерина Козакевич     Обсуждение

Поэзия     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2004