Адриан Круковский.     На могиле Сырокомли

         В стороне от бойкаго городского движения, на окраине старой Вильны, недалеко от православнаго женскаго монастыря расположено римско-католическое кладбище Росса.
         От белых стен обители до старой ограды кладбища ведет путь по живописной местности, с которой открывается красивый вид на окрестности города, тонущия в синеве далекаго горизонта.
         При входе на кладбище налево отходит в гору небольшая, плотно убитая дорожка; по сторонам ея широко разрослись деревья и кусты, придающие этому уголку вечнаго покоя вид чего-то уютнаго, близкаго нам живым, напоминающаго о прежней деятельности, полной радостей, забот и тревог.
         Вот мы поднялись на край возвышенности; перед нами другая, тоже тонущая в густой зелени дорожка.
         С левой стороны ея, между двумя небольшими каменными крестами 1), видна слегка наклоненная каменная плита со скромною, но понятною всякому любителю поэзии надписью. Под этой плитой лежит один из близких к народной доле, народной скорби польских поэтов — Владислав Сырокомля.
         Осиротевшая семья, жена и дети, воздвигли этот скромный памятник почившему певцу беднаго люда.

Честь твоей памяти, сельский певец.
Вечная честь твоим песням!
В наших сердцах ты воздвиг
Памятник тверже гранита 2).

         Так гласит эта надпись.
         Под надписью легкое узорное изображение лиры; такая же лира из белаго мрамора, наполовину прикрытая зеленью, высится над плитою, у подножья небольшого креста с золоченым распятием.
         Верхушку могилы скромно обвивают белыя ленты двух венков; один из них — дар земляков, другой — приношение заезжих паломников-соотечественников.
         Уютно, безмолвно вокруг; редко пройдет одинокий посетитель мимо этих могил, редко голос человека потревожит вечный покой усопших, вековой сон мирнаго поэта.
         Этот памятник прекрасно выражает те мысли, которыя невольно возникают в нашем уме при воспоминании о Сырокомле, скромном, незлобивом поэте, доброй и простой душе, чутко отзывавшейся на чужое страдание, чужую недолю.
         Уроженец глухого захолустья Минской губернии, сельский житель, проведший молодые годы в окрестностях Несвижа, Людвиг Кондратович (род. 1823 г.) учился в Новогрудке, на родине Адама Мицкевича; не достигши еще двадцати пяти лет, он стал печатать свои стихотворения. Они обратили на себя внимание звучным, задушевным стихом, прекрасным теплым пониманием жизни, благородством чувств молодого автора. Уже женатым человеком, в начале пятидесятых годов, Сырокомля переселился в Вильну, где жил до самой смерти. На сцене Виленскаго театра давались его пьесы, преимущественно историческия, имевшия большой успех. Скоро на провинциальнаго поэта обратили внимание в Варшаве; таким образом известность Сырокомли перешла за пределы его края, его захолустной родины.
         Будучи образованным человеком, зная прекрасно многие языки, в том числе все славянские, Кондратович, писавший под именем Владислава Сырокомли, стал известен, как образцовый переводчик. Им, между прочим, переведены некоторыя известныя стихотворения русских поэтов, напр. поэма Лермонтова «Мцыри», представляющая прекрасное описание южной части Кавказа, стихотворение Некрасова «На волге», Никитина «Погост» (последнее незадолго до смерти Кондратовича). Польский поэт любил русскую литературу, в которой многое отвечало его мыслям и чувству. Он так же горячо привязан к своему народу, к простым, незаметным, бедным людям, как и русские поэты; так же глубоко и страстно любит он серую природу своего края.

О Литва моя святая, о мой край родной,
Милы мне твои пустыни, твой простор глухой!
восклицает Сырокомля в одном из своих стихотворений.
. . . . . уношусь я сквозь дымку былого
К кровле заветной жилища родного,
К камням знакомым родимых церквей,
К ветру, что дует с родимых полей.
Для поэта
         Встают, как живыя,
Тени минувшаго, тени родныя...

         Теплое чувство наполняет душу поэта при мысли о тех незримых благах, которыми он обязан своей родине. Как и Некрасов, он верит в свой народ, он любит его простоту, смирение, покорность Провидению, примиряющему его с тяжелой долей.
         Все лучшия мысли поэта о народе высказаны в прекрасном детском стихотворении «Кукла». Это стихотворение представляет разговор маленькой девочки с ея куклой о разных житейских делах, о родителях и подвластных им крестьянах. Наивная девочка серьезно убеждает куклу, что крестьяне
Могила Сырокомли

холопы, рабочий народ,
Сам Бог им велел, чтоб они постоянно.
Трудились для нас, для господ...
Фи, как они грубы, нечисты и пьяны,
В дырявых сермягах, всегда без сапог...
Да кто ж виноват в том! Не слушают пана;
За то и карает их Бог.
Папа любит лошадь, мамаша собачку,
Холопов же всякий ругает и бьет.
Хоть жаль, а нельзя же давать им потачку:
Такой уж упрямый народ.
Вчера вот: папа отдыхал в кабинете,
Они же — ну, право, их мало бранят —
Вошли, натоптали следов на паркете,
«Есть нечего, барин!» кричат.
За то были выгнаны вон и прибиты...
Ну, право, когда я начну управлять —
Пока эти люди не будут все сыты,
До тех пор не лягу я спать!
Уснешь-ли спокойно, когда тут толпится
Голодный народ у окна, у ворот!
Пожалуй, какой-нибудь нищий приснится и
в сумке с собой унесет.
А пуще боюсь — не узнал бы на небе
Господь, а он добр, говорят, к беднякам...
Помолимся-ж, кукла, о деньгах, о хлебе —
Чтоб дал их крестьянам и нам.

         В этих разговорах, половина которых подслушана у старших, а другая, лучшая, вытекла из добраго детскаго сердца, Сырокомля указывает не только детям, но и взрослым, как должны быть дороги барам, властям и всем стоящим выше народа эти голодные люди, которые кормят своим трудом всех, умеют умирать за родину, хранить в себе лучшее, чего требует от нас вера. Трогательны заключительныя слова ребенка — его молитва вместе с куклой: о деньгах и хлебе для бедных крестьян.
         Сырокомля открывал любящее детское сердце, показал, что в нем есть чистое, святое зерно — совесть, которая вырастет и даст богатые плоды.
         Сырокомля призывал людей к добру, правде, взаимной любви; он не мог примириться с тем, что в борьбе с жизнью человек сильно привязался к земным благам, перестал ценить простыя, благородныя чувства, которыя были у его предков, не знавших роскоши, праздности, пустой жизни.
         В одном стихотворении («Перед статуей рыцаря») поэт горько жалуется на то, что современные ему люди утратили эти благородныя чувства прежних рыцарей, своих предков.

Грудь отважную, бывало,
Покрывал доспех из стали;
А теперь все чувства сердца
Мы в железо заковали.
Рыцарь меч носил тяжелый;
Времена теперь другия:
Мы кинжал во взгляде носим,
А в усмешке стрелы злыя.

         Поэт понимает подвиг того капрала, который в двенадцатом году при отступлении французов (в войсках их были и поляки) нес на спине своего капитана, чтобы спасти его от гибели, и удостоился награды от самого императора Наполеона. Старик капрал гордится не своим подвигом, а тем, что его наградил тот, кого боготворило все войско.

Обнял сам меня, скорее
Дал мне крест своей рукою...
Это — лента; крест на шее;
А умру я — в гроб со мною
Положить отлички обе,
Не пропасть же им задаром;
Пусть красуются во гробе
На моем мундире старом...
Ведь достались от кого же,
От какого командира!

         Этот капрал Терефера любит свое время и своих людей так же, как бородинский солдат у Лермонтова. И он, сравнивая людей своего времени с молодежью другого поколения, говорит: нет! похоже, да не то же: где в вас сила, где в вас вера?
         Это стихотворение перевел на русский язык известный поэт, Лев Александрович Мей, написавший много прекрасных стихотворений про татарское нашествие, подвиги Александра Невскаго, изобразивший в «Псковитянке» Иоанна Грознаго. Польский поэт благодарил своего переводчика в особом стихотворении, благодарил, конечно не за себя, а за то, что Мей дал возможность проникнуть в сердца русских людей этим хорошим словам правды и любви к простым людям.
         Сам Сырокомля перевел одно из лучших стихотворений Никитина, посвященных народу — Погост; он несколько изменил его, придал ему больше простоты, задушевности. Сырокомля вспоминает с теплым чувством благодарности о прежних крестьянах, несших безропотно свой кровавый крест до могилы. Красивую картину пробуждения родной деревни от векового сна изображает он нам в конце этого переведеннаго им стихотворения.
         Высоко ставил Сырокомля звание поэта. Он требовал от него служения правде, искренности, любви к людям и смирения. Не поэт тот, кого интересует, слушают-ли его, смотрят-ли на него люди, а тот поэт, кто для себя плачет и смеется, изображая горе и радости жизни; поэт тот, кто поливает родную землю слезами, из которых впоследствии вырастет колос, хлеб для внуков. Не даром он видит в поэте существо, несущее свой крест для блага людей.
         Такова поэзия и личность Сырокомли. Польский поэт посвятил свою жизнь служению родному народу, старался пробудить участие к его тяжелой доле, стремился воспитать в людях хорошия, благородныя чувства.
         Этим он оставил по себе прекрасную память не только среди польских писателей, но и во всем образованном мире.

Адр. Круковский

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1) Под ними погребены жена и дочь Сырокомли.

2) Приводим эту надпись по-польски.

Cześć twej pamięci, lirniku wioskowy
Twym piosnkom wieczna niech będzie cześć;
Ty w naszych sercach pomnik wiekowy,
Trwalszy nad granit umiałeś wznieść.

 

Адр. Круковский. На могиле Сырокомли // Зорька. Журнал для детей. 1907. № 9. С. 48 – 55.

 

Подготовка текста © Лариса Лавринец, 2012.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2012.


 

Адриан Круковский   Критика и эссеистика

Обсуждение     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2012