Адриан Круковский.     Стихотворения в прозе

I.
Вечер

         Тихо спускается на землю летний вечер, время общаго отдыха.
         Медленно садится солнце, покрывая золотым блеском верхушки одиноких берез, растущих у края дороги, зажигая пожаром стекла в далекой избе односелья.
         Тихо на дороге, тихо в деревне, отрадно в душе человека.
         На лес, на луга, на кудрявыя головки ракит, на все ложатся тени светлой, благоуханной летней неги.
         Далеко мерцают первыя звезды.
         Все засыпает, все вкушает короткий отдых, чтобы на другой день снова начать свою работу на лоне природы, во славу ея Творца.
         Сколько мыслей возбуждает эта тихая, торжественная минута покоя природы, усыпляющая тревоги и сомнения в измученной и больной душе.
         Дивно врачует родная природа муки и скорби; она поет о примирении с жизнью, она проливает в душу бодрость, пробуждает сознание долга, нежно лелеет к родной песне, родной мысли, дорогим заветам отдаленнаго славнаго прошлаго.

II.
Песня

         Дорога она нам, эта тихая, задушевная, мягкая по звукам, чудная родная песня.
         Нежные тоны ея разносятся звучными волнами на закате солнца по широким полям, теряются в потемневшей дали, отрадно ложатся на сердце человека.
         Они будят в душе так много дурного, много того, что спит под гнетом дневных забот, под холодом житейских дум, пробуждают любовь к природе, человеку, родному краю.
         Песня — наследие отцов; в ней слышен голос старины, в ней бьется народное сердце, плачет народное горе.
         Чистая, чуждая горечи и соблазна, она отзывается на все дорогое для человека; ею баюкается ребенок в колыбели, под ея напевы отдают друг другу свои сердца новобрачные; в ея чистых звуках, тонет печаль и невзгода жизни, в ней на склоне дней находит последнее утешение дряхлый старик.

III.
Изба

         В конце деревни стоит небольшая чистая изба.
         Бедные люди, живущие в ней, так непритязательны, так приветливы к чужому человеку, что даже короткое пребывание в избе приятно и невольно наводит посетителя на отрадныя мысли.
         В длинные зимние вечера под однообразные звуки веретена, под шум незатейливаго ткацкаго станка, при слабом свете лучины или тусклой лампочки, здесь льется простая семейная беседа, слышна тихая песня.
         В редкие семейные праздники в избе собирается небольшой кружок близких людей и за скромной крестьянской трапезой дружески и весело проводит немногие часы отдыха, столь дорогие сельскому человеку.
         В тихия месячныя ночи изба кажется облитой ярким сиянием вечной небесной красавицы; чудный вид открывается тогда на далеко разстилающееся, необозримое поле, на стоящий в стороне лес, на старыя ветлы, окаймляющия обрывистые берега не большой речки, возле которой стоить изба.
         Приветливо мигают в узеньких окошках красные огоньки; далеко видны они проезжему путнику, напоминая ему о мирном сельском крове, тихой семейной ласке греющей сердце домашней беседе.

IV.
Наш мужик

         Вот он стоит, засунув за пояс топор у опушки рощи.
         Приземистый, широкоплечий, с светлыми голубыми глазами, прямо и уверенно глядящими вдаль, он невольно обращает на себя внимания.
         Загорелыя, мозолистыя руки, обветрившееся лицо, слегка согнутый стан, бедная одежда — все говорит о неустанном тяжелом труде.
         С доверием глядит он на родную землю, которая кормит его, как кормила его отцов и дедов. Их кости лежат там, под высокими покривившимися крестами.
         Вера в правду, в святость труда, любовь к родной семье, надежда на лучшие дни, жажда света и истины, если не для себя, то для своих детей — вот что дает ему, этому честному труженику, нести бремя жизни.

V.
Сельское кладбище

         В стороне от деревни расположено старое заброшенное кладбище.
         Несколько высоких сосен красиво подымаются среди однообразных крестов; оне одне оживляют этот пустынный уголок вечнаго покоя.
         В поросших густою травою могилах спят наши отцы и деды, спят труженики, безропотно несшие тяжелое жизненное бремя, без света знания, без надежды на лучшее, но с теплою верою в благость небес, в отдаленное торжество добра и правды.
         Мир вам безвестные, темные, но чистые сердцем стойкие деревенские люди!

VI.
Старый крест
(Из воспоминаний о Литве)

         На живописном пригорке, окаймленном кустами лозняка, у самой дороги стоить высокий, издалека видный крест.
         Над ним разстилается чистое голубое небо с реющими изредка птицами, пение которых так приятно нарушает царящую окрест тишину.
         Много видел старый почерневший от времени крест.
         Мимо него невзрачная лохматая лошадка тащила крестьянскую телегу, на которой везли в ближайший храм новорожденнаго.
         Мимо него провозили к месту в вечнаго упокоения труженика-земледельца, вся жизнь котораго была исполнением долга в отношении семьи и родной земли.
         Мимо него проезжали новобрачные, напутствуемые сердечными пожеланиями любви и счастья.
         Мимо него медленно проходил старый нищий, под убогим рубищем котораго билось простое, открытое для добра сердце, хранящее много дорогих, заветных преданий.
         Не одну трогательную повесть мог бы разсказать старый крест.

Адр. Круковский

 

Адр. Круковский. Стихотворения в прозе // Зорька. Журнал для детей. 1908. № 6. С. 44 – 47.

 

Подготовка текста © Лариса Лавринец, 2012.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2012.


 

Адриан Круковский   Поэзия

Обсуждение     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2012