Павел Кукольник.      Исторические заметки о Литве

В продолжении 40-летняго пребывания в здешнем крае, старался я собирать всевозможныя сведения о достопримечательных событиях, составляющих его историю. Желая на старости лет поделиться с читающею публикою приобретенными мною сведениями, я решился представить ей общее изображение судьбы всей Литвы сначала как народа, потом как государства, а наконец как области королевства, к которому оно присоединилось. Не имея возможности в кратком очерке представить все, что только входит в состав истории какого-либо народа, я обратил внимание на один предмет, а именно: развитие в Литве Русскаго элемента, и влияние его на судьбу государства. Остальные предметы описаны будут вкратце, только для сохранения исторической связи.

Имея в виду исключительно эту цель, я разделю Историю Литвы на три периода.

1) От появления литовскаго народа на историческом поприще до перваго соединения его с Польшею, при Ягайле, то есть до 1385 года.

2) От Ягайлы до окончательнаго соединения с Польшею на люблинском съезде, в 1569 году.

3) От люблинскаго съезда до присоединения Литвы к России в 1795 году.

Первый период заключает в себе развитие сил литовскаго народа, направление, данное ему первыми князьями, постоянное и час-от-часу теснейшее сближение с Русью. Кто захочет без предубеждения следить за событиями этого периода, тот легко убедится, что могущество и благосостояние Литвы зависало именно от ближайшаго соединения с Русью, и чем более ослабляема была эта связь, тем ощутительнее были потери Литвы. Изложенные ниже факты оправдают лучше это заключение.

Второй период представляет безпрерывныя усилия литовцев к уничтожению предначертания Ягайлы и освобождению себя от накинутаго им соединения с Польшею, пока непреклонная воля последняго из Ягеллонов не укрепила этого союза окончательно.

Третий период содержит в себе стремление Польши к уничтожению литовскаго, а в особенности русскаго элемента в пределах б. велик. княжества. В этот период не только изчезает самостоятельность великаго княжества, которой уже не видно на политическом поприще; но изменяется весь характер древней Литвы, нравы, обычаи ея жителей, порядок управления, чиноположение, и страна эта делается только частию государства, к которому присоединилась, как равное к равному. Русский элемент, составлявший существенную силу великаго княжества, подвергается преследованию и уничтожению. Раздоры между иноверцами, возбужденные насилием римско - католическаго духовенства, в особенности Иезуитов, возмущают спокойствие страны, а иногда оканчиваются кровопролитием. Переняв недостатки управления Польши, Литва делается жертвою честолюбия, алчности и фанатизма духовенства, насилия вельмож, своевольства шляхты, и вместе с Польшею клонится к падению.

Не обольщаясь мыслью, что сочинение мое может иметь какую нибудь особенную ценность в глазах просвещенной публики, я только смею уверить читателей, что собранныя мною сведения верны, не искажены и не подвержены никакому сомнению. Излагая их, я не увлекался пристрастием, не руководствовался предубеждением, а заключения свои оправдывал только последствиями описываемых событий.

 

ВСТУПЛЕНИЕ

 

Руководствуясь преданиями, которые историки истекших столетий поместили в виде фактов в своих летописях — скажем несколько слов о предках литовскаго народа. От берегов балтийскаго моря на юг, между реками Неманом и Вислою, жило в древности племя, именуемое Ульмигерами. Оно вело жизнь полудикую, не имело ни городов ни правителей, занималось скотоводством, звериною и рыбною ловлею, частию земледелием и платило дань Мазовецким князьям. Воинственные Скандинавы, посещая Ульмигеров и видя слабость их, начали селиться на их землях, и в короткое время построили на ней множество укрепленных городов или замков. Два знаменитые Скандинава Вайдевут и Брутень прекратили возникшия ссоры между их соотечественниками и местными жителями, соединили их в один народ, освободили его от платежа дани иноземцам и образовали государство. <...> Впрочем собственная Литва и Жмудь составляли всегда одно племя, один народ, под общим названием Литвы. Разница в наименованиях происходила только от местоположения: южная Литва называлась Аукстоте, то есть верхнею, по течению реки Немана, северная же — Шомойть (Жемайтен, Жмудь), то есть нижнею. Нравы, обычаи, религия, язык были у них одни и теже. Жмудский язык в последствии несколько изменился от соседства с Латышами и Пруссами.

 

ПЕРИОД I.

 

От появления литовскаго народа на историческом поприще до перваго соединения Литвы с Польшею при Ягайле 1305 года.

От берегов Немана и Дубиссы на восток вдоль праваго берега Вилии простиралась область, именовавшаяся в древности Ставанией, известная еще Птоломею. На юг от леваго берега Вилии находилась другая область Нерома, названная таким образом от реки Нерис (Вилия); область эта граничила к северу с Вшилий, к западу с Неманом, к востоку с дремучими лисами, отделявшими ее от земли Кривичей, а к югу с третьею областию, Пелузией. Эти три области населены были первоначально племенем, сделавшимся известным под названием Литвы. Нерома известна была Нестору, который причисляет ее к странам, платившим дань Варяго-русским князьям в IX веке, — следственно вскоре поели пришествия Рюрика. Таким образом Русское государство при самом начале своего существования приобрело уже права владычества над частию Литвы. Преемники Рюрика, обратив оружие свое против восточных и южных соседей, выпустили из виду дикую и бедную Литву, которая, в свою очередь, начала делать нападения на Кривичей и Полочан. В средине Пелузии, окруженной дремучими лесами и непроходимыми болотами, находились плодородныя поля, а  множество оставшихся памятников свидетельствуют о весьма древнем населении этой области. Там в древности находились три укрепленные пункта: в Мерече, Ейшишках и Радуне, бывшие средоточиями трех военных округов. Но всего достопримечательнее считаются уцелевшия до сих пор два городища, или огромные земляные окопы. Одно находится; близ Ейшишек, а другое в 3 1/2 верстах от Радуня, при деревне Городище. Одно от другаго отстоит на 10 верст. Это два огромныя земляныя укрепления в виде четыреугольников, коих стены имеют до 600 футов длины и 16 вышины. Они окружены широкими и глубокими рвами. Поверхность земли внутри укреплений гораздо ниже внешней. Там видны следы погребов, углублений и колодцев. Видны также следы ворот или отверстий для вылазки с какими-то контрвалами. Толщина вала доходить до 20-ти футов и более.

Жители этих трех областей именовались Литвою от слова Летуви (дождливый). Может быть сырость климата в стране лесистой и болотистой подала повод к такому названию.

Народ литовский вел жизнь полудикую, питался звериною и рыбною и ловлею; земледеием занимались только в некоторых удобных для того местах, а преимущественнейшее богатство жителей составляла добыча, награбленная в соседственных странах. Литовцы были народ воинственный, часто выходили в поле, но целию их походов в древности были не завоевания, а только грабеж. Они раззоряли селения в соседних странах, забирали все, что искушало их корыстолюбие и уводили толпами пленников, которых заставляли селиться в своем отечестве. Сказано было выше, что русские великие князья заняты были завоеваниями на востоке и юге. Славный Святослав проник с войском даже за Дунай. Пользуясь удалением главных русских сил и небрежностью пограничных воевод или правителей областей Смоленской и Полоцкой, Литовцы не только отказались от платимой дани, но сами делали набеги на земли Кривичей и Полочан и производили в них грабежи и раззорения. Наконец, Владимир великий понял ошибку своих; предшественников и решился не только оградить русския земли от наездников, но и привести снова непокорных к повиновению. Россия находилась уже тогда на степени могущественнаго государства. Венчанный многими блистательными успехами на поле брани, Владимир приблизился с двух сторон к пределам Литвы <...>

<...>

Преемники Мейнгарда утверждена были в сане епископов, и для вернейшаго успеха в распространении христианства, прибегли к оружию. Третий из них, Алберт Буксгевден основал в 1200 году город Ригу, а в 1201 орден меченосцев. Папа Инокентий III дал им устав Рыцарей храма, белую мантию с красным крестом и подчинил их Рижскому епископу. По призыву Буксгевдена и благословению Папы безпрестанно отправлялись в Ливонию толпы вооруженных людей проложить себе дорогу к царствию небесному кровопролитием и грабежем, потому что скоро упущена была из виду главная цель учреждения ордена. Ненасытные меченосцы думали только о новых приобретениях и о своем обогащении. Вскоре они подчинили власти своей большую часть Ливонии и обратили мнимо-апостольския усилия свои противу Литовцев; но в 1236 г. встретили сильное сопротивление и претерпели жестокое поражение от Рингольда.

Впрочем существование этого лица подвержено большому сомнению. Ни один из достоверных древних писателей не вспоминает даже имени его. Один только из русских летописцев говорит об нем следующее: «Княжилъ дзе на Новогородку Ринтольдъ, и кажутъ нецыи яко по Русской битве (при Могильне) трехъ сыновъ уробилъ, но неведомо каково дзело сичихъ сыновь былоВот все повествование о Рингольде, найденное в одной только из древних летописей. Стрыйковский, найдя эти несколько слов о Рингольде у летописца, котораго сам называет хромым, темным и недостойным доверия, не только ввел этого государя в свою историю Литвы, но даже составил подробное повествование его царствования, основываясь якобы на сказаниях Меховиты, Кромера и Вановскаго, из коих ни один не вспоминает о Рингольде. Несмотря на столь недостаточныя свидетельства о существовании этого лица, все позднейшие историки повторяют повествование об нем Стрыйковскаго, и единогласно приписывают ему подвиги, доставившие Литве новыя приобретения, порядок и могущество. По их словам Рингольд, сын Алгимунда, превосходя дарованиями и храбростью прочих князей, успел разделенную между ними власть в государстве сосредоточить в своем лице и сделался их главою, или великим князем. В 1230 году он перенес столицу в завоеванный русский Новогрудок, подкреплял единоплеменных Семигалов и Куронов в войне их против Рыцарей; а когда частые набеги его на Ливонию заставили магистра Вольквина предпринять с сильным войском поход в Литву и напасть на собственныя владения Рингольда, великий князь разбил его на знаменитом сражении при Камене, в 1236 г., где большая часть Рыцарей и сам великий магистр погибли. Не задолго перед тем разбил он соединенныя силы нескольких русских князей под Могильною и завладел Полоцком, которым с тех пор управлять наместник великаго князя. Случившееся в это время нашествие Батыя, и последовавшее за тем ужасное опустошение России, облегчило литовцам распространение, завоеваний к югу и приблизило их владения к пределам княжества Галицкаго.

Приобретение русских областей имело благотворное: влияние на весь Литовский народ. Входя в ближайшее сношение с Русскими, они переняли и усвоили себе их язык, письмена,, нравы и обычаи; начали вводить русское законоположение и образ судопроизводства: Теснимые и преследуемые Татарами жители русских областей переходили толпами в Литву, в которой находили дружеский и радушный прием, и передавали туземцам свое образование и вероисповедание. Русский элемент час от часу более распространялся и утверждался в Литве. Послушаем, что говорит об этом предмете один из польских дееписателей нашего века (Jaroszewicz, Obraz Litwy, Т. 1, str. 174 i 175.)

«Кроме торговли, которая, издавна сближая оба народа, ознакомила Литовцев с русским языком; кроме религии восточнаго исповедная, которая под покровительством княжеских жен, по большой части, русскаго происхождения, уже от начала XIII столетия делая в Литве значительные успехи, посредством духовных лиц и славянской литургии, освоивала Литовцев со всем русским еще более содействовали к тому политическия сношения Литвы с более населенной и гораздо образованнейшей христианскою Русью. Еще прежде завоеваний Гедимина и Ольгерда, начали Литовцы вмешиваться в дела русских князей и городов; завоевания же эти еще более сроднили их с русским народом. В следствие этого многие из них, проживая долго между русскими, наблюдали их нравы и обычаи, старались принаравливаться к их образу жизни, учились их языку, принимали крещение и православное исповедание, и входили в родственныя связи с русским народом; по возвращении же в отечество служили образцами к подражанию соотечественникам. Таким путем не только высшая тогдашняя цивиллизация Руси могла, не в одном отношении, иметь влияние на Литву, но и русский язык, в особенности в высшем классе жителей, получил в последствии преимущество перед отечественным, до такой степени, что сделался наконец языком двора и судебных мест. Вместе с языком сделались общеупотребительными и письмена русския. А потому при таком перевесе руссицизма, не удивительно, что самыя древния уложения, а потом все три статута литовские, многия княжеския привиллегии и летописи, составлены были только на Русском языке, и что до сих пор не найдено ни малейшей даже частной сделки, написанной по литовски

Этот ясный и убедительный вывод, совершеннее согласный с фактами, описываемыми историками прежних веков, представляет в полном свете отношения, в каких находились между собою оба народа, — что были Русские для Литовцев и Литовцы для Русских. Мы увидим ниже еще яснее, как скрепилась связь между двумя поколениями и сколько было естественнаго, нелицемернаго сочувствия между ими. Теперь считаем нужным сказать несколько слов о судьбе Гродна до занятия его Литвою.

Город и земля, на которой он был построен, принадлежала неоспоримо русским князьям, даже прежде завоеваний Владимира и Ярослава. Самое название его явственно свидетельствуете, что он построен Славянами; но построение это произошло в столь глубокой древности, что ни в одной летописи об нем неупоминается. В первый раз название Гродна является в Ипатьевской летописи под 1128 годом, как о столице особеннаго удела. Спустя около шестидесяти лет после того, город истреблен был произшедшим от грома пожаром, от котораго сгорели все здания и даже каменныя церкви. В продолжении нескольких лет граждане гродненские отстроили снова город, но в 1241 году постигло его несчастье ужаснее пожара. Койдан, военачальник Батыя, приступил к нему с сильным войском. Последний гродненский князь Георгий Глебович с неустрашимостью встретил без сравнения многочисленнейшаго неприятеля, и защищаясь до последней крайности в деревяном замке, построенном на высоком берегу Немана, пал в ожесточенном бое со всеми храбрыми своими сподвижниками. Город и замок разрушены до основания, окрестности опустошены ужасным образом. Миндовг, преемник Рингольда, отомстил за то Койдану жестоким поражением войск его под стенами Лиды, а сын его Ердзивилл пришел с дружиною в опустошенную гродненскую область, занял ее и отстроил раззоренный город. С тех пор область эта оставалась под властию литовских князей.

Первым достоверным литовским великим князем считается Миндовг, котораго Стрыйковский, неизвестно на каком основании, почитает сыном Рингольда. Правление его, а еще более первых его преемников, считается эпохою самаго деятельнаго развития русскаго элемента в древней Литве. Этому много содействовали завоевания русских областей: Полоцкой, Смоленской, Витебской, также как и всей земли Кривичей, и занятие Гродненской области. При вступлении уже Миндовга на престол, русское население в великом княжестве превосходило числом без сравнения собственно литовское, селилось безпрепятсвенно в Литве, строило себе жилища и церкви, которыя никогда не подвергались насилию и даже неуважению язычников. Племянники Миндовга Арвид или Довмонт, Товцивилл и Тройден управляли Смоленском, Полоцком и Витебском в качестве наместников дяди. Первые два приняли христианство и православное исповедание и сделались ревностными его защитниками в своем отечестве. Третий Тройнат остался в язычестве, но за то сын его Римунд не только принял христианскую веру, но даже постригся в монахи под именем Елисея, и был архимандритом в основанной им лавре св. Илии близ Новогрудка в нынешнем Лавришеве. С этих пор христианство и православие начали глубоко пускать корни по всей Литве. Примеру племянников и внука Миндовга последовали потом братья Тройдена Роумунтовича Наримунд, Гольша и Гедрус и множество лиц литовских княжеских фамилий, как то увидим ниже.

Не смотря на ужасное опустошение России и тяготевшее на ней монгольское иго, один из русских князей успел не толко охранить свое государство от раззорения, но даже привести его в цветущее состояние. Это был Галицкий князь Даниил, сын знаменитаго Романа, одержавшаго многие победы над Литовцами. Успехи Миндовга, перенесшаго завоевания на южный берег Немана, обратили на Литву все внимание Даниила. Пользуясь возмущением племянников его, управлявших Смоленском, Витебском и Полоцком и вошедших в союз с Рыцарями, Даниил вступил в пределы Литвы. Сначала счастие благоприятствовало Миндовгу. В 1249 году он одержал победу над князем Галицким и выгнал племянников из их владений. Но спустя три года, великий магистр

Стукланд разбил его войско в Курляндии и приблизился к берегам Вилии, а племянники его, соединясь с Даниилом, подошли к Гродну. Доведенный до крайности Мандовг примирился с Даниилом, уступил ему Слоним и Волковыск, выдал дочь свою за Шварна, сына князя Галицкаго, и дал ему в залог сына своего Войшелга. Он предложил также мир и Рыцарям; но великий магистр объявил ему, что по долгу звания  своего, он не может входить ни в какия условия с язычником, разве только в таком случае, когда литовский государь приймет со всем народом своим христианство. Вместе с тем требовал утверждения уступки ордену Курляндии, сделанной его племянниками, за что обещал исходатайствовать ему у папы королевскую корону. Миндовг, для возстановления мира принужден был на все согласиться.

В 1251 г. Миндовг принял со всем своим семейством крещение, и коронован на поле близ Новогрудка. Принятие им христианства не было искренно, а потому не могло иметь благопртятнаго влияния на преобразование народа. Оно не имело также собственно для него счастливых поледствий, а потому не могло быть прочно, и действительно существовало не долго. Он должен был бороться внутри государства с упорным противудействием оставшихся язычников, а вне — с русско-литовскими князьями, смотревшими с негодованием на связь его с Римом. Все это умножало только число его неприятелей. Чтобы иметь возможность противиться им успешно, Миндовг принужден был почти вполне отдать себя в руки крестоносцев, которых ненасытная алчность требовала, за их покровительство, безпрерывных пожертвований. В продолжении 6-ти лет Миндовг отдал ордену Россиену, Бетыголу, Крожи, всю Карчевскую землю, половину Ейраголы и Понемуня, также Дайново и земли Сален и Ятвяжскую, а наконец в 1260 году завещал ордену все литовское королевство, в случае, если умрет, не оставя законных наследников. Такая неумеренная щедрость в отношении к ордену, довела подданных Миндовга до высочайшей степени ожесточения. Куроны и Жмудины, не обращая внимания на королевскую власть Миндовга, выступили в значительных силах против крестоносцев и разбили их на голову при реке Дурбе в Курляндии, в 1259 году. Общее возстание Пруссаков, почти покоренных крестоносцами, было следствием этого поражения. Вслед затем Тройнат, племянник Миндовга, явясь пред ним с жмудским посольством, ясно доказал ему, что он сделался игрушкой вероломства и происков Рыцарей и предложила возвратить под власть его всю литовскую землю, обещав содействие Куронов и Латышей. Тогда то Миндовг обнаружил настоящия свои чувства, отказался от христианской веры и королевской короны в 1260 году и выступил с Литовцами и Жмудью противу крестоносцев. Быстрые и: блистательные успехи его над Рыцарями не имели благоприятных последствий для государства. Оно напрягло последния силы для борьбы с Немцами, которых потери скоро вознаграждены были прибытием из Германии новых ополчений, собравшихся под знамя креста. Счастие преклонилось на сторону неприятелей Литвы, которые в свою очередь истребили несчетное множество Латышей, Куронов, Пруссаков, Литовцев и Ятвягов и опустошили их земли. Наконец Миндовг за свои насилия и жестокости умерщвлен в 1263 году родственниками своими Тройнатом и Довмонтом.

Таким образом введенное в Литву на короткое время, усилиями крестоносцев, христианство не могло иметь того спасительнаго влияния на народ литовский, какого должно было ожидать от чистоты и святости его учения. Накинутое насилием, оно было принято по необходимости, и отринуто при первом удобном случае. Казалось, Провидение хотело просветить этим уроком литовский народ и показать ему опасность соединения с западом. К сожалению, урок этот вышел из памяти отдаленных преемников Миндовга, из коих одни для личных и временных выгод, а другие по причине недальновидности, вовлекли насильно народ свой в неестественный союз с Польшею, и приготовили ему одинаковый с нею жребий. Несравненно успешнее проникало христианство со стороны русских проповедников, путем кротости и убеждения. Учение мира и любви должно быть проповедуемо не иначе, как в мире и с любовию. А между тем оно распространяемо было крестоносцами огнем и мечем. Поступки их произвели в сердцах Литовцев такую к ним ненависть, что одно приведение им на память Рыцарей приводило их в ожесточение. Оттого то и самое римско-католическое вероисповедание сделалось для них предметом отвращения и ненависти. Русские же проповедники не употребляли никакого насилия, излагали в простоте высокия истины Завета, которыя простыя и чистыя сердца принимали скоро и охотно. Выше сказано было о некоторых членах княжеских фамилий, обращенных в христианство русскими проповедниками. Но гораздо блистательнейший успех получило христианство в Литве после обращения Войшелга, который, находясь при дворе Даниила, и научась истинам Завита, не только принял крещение по восточному обряду, но даже постригся в монахи и был потом ревностнейшим поборником православия в своем отечестве. Узнав об умерщвлении отца, он немедленно отправился в Новогрудок. Строгия меры, принятыя им для обличения и наказания виновников его смерти произвели большое волнение в государстве. 300 граждан, вероятно чувствуя себя прикосновенными к этому делу, с женами и детьми переселились в 1265 г. в Псков и приняли там крещеное. Многие из них, возвратясь по смерти Войшелга в отечество, принесли с собою принятое ими вероисповедание которое с успехом передавали соотечественникам. Спустя год после этой эмиграции, последовала другая. Знаменитый Довмонт, сообщник Тройната, с семейством и дружиною, числом в 500 человек, перешел также в Псков, где, также приняв крещение, посвятил жизнь свою на службу новому отечеству, и служил ему ревностно и верно до смерти защищая мужественно республику от ея неприятелей, в особенности от ливонских рыцарей. В свободное время он забавлялся охотою особеннаго рода. Собрав небольшой вооруженный отряд, выходил из Пскова, переправлялся через Двину и, наловив несколько десятков Литовцев, приводил их в Псков, обучал правилам христианской веры, потом, окрестив их, снабжал всем нужным на дорогу и отпускал в отечество, и ни в одной летописи нет следов, чтобы кто нибудь из новокрещенных, по возвращении в Литву, перешел опять в язычество. Не явственно ли это убеждает, что ни Русские Литовцев, ни Литовцы Русских не считали чуждыми?

Но самое торжественное доказательство этого мнения состоит в том, что после смерти Миндовга, литовцы выбрали главою своего государства русскаго князя Шварна Даниловича, князя Хелмскаго и Дрогичинскаго. Утверждение его династии моглобы навсегда соединить два поколеия: но к несчастию Шварн по вступлении своем на престол жил только два года. По смерти его Войшелг вышел из монастыря и занял престол своего отца. Воспитанный и утвержденный в христианской вере и православии, он всеми силами старался сделать его господствующим в государстве. Для этой цели сносился в 1266 году с новогородским князем Святославом Ярославичем, который обещал ему прислать священников из Пскова, как ближе освоенных с языком и обычаями Литовцев. Летописцы не говорят действительно ли прибыли в Литву обещанные проповедники, но и без них, как сказано выше, не только из ближайших, но даже из отдаленных стран Русси, лица как светския, так и духовныя, теснимыя татарами, толпами переселялись в Литву и под покровительством православнаго князя проповедывали безпрепятственно и успешно в ней слово Божие.

Этот блистательный период торжества православия в Литве, которое так непринужденно, так искренно принимаемо было туземцами и так быстро распространялось по их отечеству, которое подавало столько приятных надежд русскому населению и обещало нравственных выгод литовскому народу, — прекращен был вероломным поступком Галицкаго князя Льва Даниловича. Чтобы овладеть престолом своего брата Шварна, он умертвил предательски Войшелга, заманив его к себе под видом дружбы. Литовцы отвергли цареубийцу и выбрали великим князем Свенторога, ревностнаго язычника. Обстоятельство это отсрочило на 40 лет успехи православия в Литве, хотя русский элемент продолжал составлять в великом княжестве преимущественную его силу.

С 1267 по 1283 год восходили на великокняжеский престол шесть государей. погибавших по большой части насильственною смертию. Наконец выбран был великим князем Лютавор, князь Ейрагольский, котораго династия царствовала в Литве до прекращения ея существования как государства. Правление Лютавора, а в особенности сына его Витенеса, примечательно безпрерывными войнами с крестоносцами, которых силы возросли в это время до необыкновеннагого размера. В особенности Витенес вовремя 20-ти летняго своего царствования, каждый год должен был бороться с ожесточенными и страшными врагами. Крестоносцы безпрестанно нападали на великокняжеския земли, грабили и опустошали их и предпринимали несколько раз осаду Гродна, и один раз, в 1284 г., взяли его приступом и раззорили до основания. Витенес вскоре отстроил город, и видя, что усилия крестоносцев обращаются безпрерывно на этот важный пограничный пункт, сделавшийся складом военных запасов Литвы, устроил в нем новыя сильныя укрепления, увеличил гарнизон и начальство над городом и областию поручил благоразумному и храброму старосте Давиду, сыну знаменитаго Довмонта Псковскаго. Невозможно при этом случае не привести на памятъ великодушнаго поступка Давида в отношении к Пскову, его родимому городу. Он свидетельствует не только о прекрасных качествах души Давидовой, но вместе с тем служит явственным подтверждением сказаний о тех дружелюбных отношениях, в каких находились русские к литовцам.

В 1324 году меченосцы, не уважавшее никаких прав и договоров, коль скоро дело касалось удовлетворения их корыстолюбия, не обращая внимания на существовавшей между ними и Псковитянами мир, перебили псковских охотников, рыбаков и купцов, занимавшихся своим промыслом на берегах озера Пейпус и реки Наровы. Псковитяне жаловались на нарушение мира и требовали удовлетворения, но рыцари смеялись над их требованием и угрожали новыми насилиями. Тогда Псковитяне вспомнили о сыне незабвеннаго своего защитника и обратились с просьбою о помощи к Давиду. Гродненский староста немедленно собрал охотников и устремился с ними к месту своего рождения. Псковитяне собрались толпами под его знамена. Давид вошел с ними в Эстонию, ограбил Дерптское епископство, собрал богатую добычу, взял 1,000 пленных, передал все забранное Псковитянам и возвратился в Гродно, не приняв никакого вознаграждения за свой великодушный поступок. Приведенные в ярость, рыцари решились отомстить за то не иначе, как раззорением Пскова. На следующий год, магистр Иоцке приступил к городу с сильным войском, и громя пушками стены его 18 дней, сделал во многих местах проломы и готов был вороваться в самый город. Прибытие Изборскаго наместника, князя Евстафия, с свежим войском, которое ударило в тыл меченосцам, остановило на время их успехи. Но по отражении Евстфия они стеснили город более прежняго. Псковитяне, прося тщетно помощи у Новогорода, обратились снова к Давиду. В несколько дней по отправлении к нему гонца, сын Довмонта явился с войском под стенами города, разгромил силы меченосцев, отнял у них заграбленную добычу, знамена и военныя снаряды, и принудил их заключить с Псковитянами восмилетнее перемирие. Таких примеров дружбы и единодушия Литовцев с Русскими мы найдем множество в истории Литвы, если захочем только искать их прилежно и добросовестно.

Пока жил Давид, Гродно пользовалось совершенною безопасностию. Но по смерти его, меченосцы возобновили к нему свои приступы, и город этот несколько раз, переходя из рук в руки, был разрушаем и возобновляем.

Впрочем Витенес в продолжении 20-летняго своего царствования не оставался в долгу у рыцарей. За каждое их нападение, он платил им вторжением в принадлежавшия им области, которыя грабил, опустошал, и с богатою добычею и множеством пленных возвращался в отечество. Таким образом он предпринимал 11 походов против тевтонских и ливонских рыцарей и 9 против Польши. Целью последних было одно только собрание добычи и пленников, которых он во множестве переводил в Литву. От основания литовскаго государства, до смерти Витенеса, Литовцы никогда не находились в дружеских сношениях с Поляками; напротив того, они чуждались их и ненавидели, тем более, что исповедывая римско-католическую веру, Поляки приводили им на память рыцарей, старавшихся жестокостью и насилием накинуть им это исповедание. Мы увидим в царствование Ольгерда безотчетную ненависть их к этому исповеданию в поступке с Францишканами. Они даже не дорожили польскими пленниками, на которых не могли много полагаться. Преемник Витенеса, Гедимин, вступил, в первый раз в союз с польским королем Владиславом Локетком против крестоносцев, и отдавая дочь свою Альдону за сына его Казимира, дал ей в приданое 24,000 польских пленников. В 1315 году, Витенес убит громом. Русские летописцы выводят его происхождение от Полоцких князей роду св. Владимира.

Со вступлением на престол Гедимина, сына Витенесова, началась новая эпоха для всего великаго княжества. Берега Вилии сделались средоточием сил государства и постоянным местопребыванием государей, а нападения рыцарей, опустошавших одни пограничныя области, заводили их нередко во внутренность великаго княжества и самая столица видела их не раз под своими стенами. Впрочем первыя действия Гедимина против меченосцев увенчаны были блистательными успехами. Отразив русских князей, напавших на южные пределы государства, и собрав сильное войско, он отправился в 1318 году против рыцарей, которые завладели уже большою частию Жмуди. Встретив их под начальством Генриха Плоцке на берегах реки Жеймяны близ курляндской границы, он истребил многочисленное их ополчение и отнял у них завоеванную часть Жмуди. Непреклонный Плоцке, возобновив свои силы и нападение, вторгнулся с многочисленным отрядом во глубину Литвы и явился под стенами Медник, тогдашняго местопребывания великих князей. Гедимин, окружив его со всех сторон и завалив дорогу нарубленными деревьями, истребил весь его отряд, и Плоцке погиб на поле сражения. Фохт Самбийский Герард Роде сожжен был живой с конем своим в честь литовским богам. Урон, претерпенный орденом, удержал на два года неприязненныя его действия против Гедимина, который в продолжении этого времени обратил все свои силы на завоевание южной Руси. В 1320 г. он приобрел княжества Владимирское и Луцкое, женив сына своего Любарта на дочери последняго князя Волынскаго, Владимира Львовича, а в 1321 году овладел Киевом и окрестностями его. Некоторые полагают, что Киевляне сами пригласили Гедимина, чтобы освободил их от татар, которые, взяв этот город в 1239 году, управляли им чрез своего наместника. Сказание это весьма правдоподобно. <...>

 

Исторические заметки о Литве Павла Кукольника. Вильна: В типографии А. К. Киркора, 1864. С. 1 — 20.

 

Подготовка текста © Ольга Артисюк, 2006
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2006.


 

Павел Кукольник    Обсуждение

Эссеистика     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2006