Павел Кукольник.      Исторические заметки о Литве. Период II.

 

От перваго соединения Литвы с Польшею до Люблинскаго съезда в 1569 году.

 

По смерти Людовика великаго, терзаемая безпорядками и смятениями Польша, увидела себя наконец без короля. На престоле ея находилась молодая дочь Людовика, королева Ядвига. Выбор ея долженствовал дать Польше короля. Впрочем и этот выбор не зависел от собственной ея воли, а должно было утвердить его согласием народных представителей. Поляки не хотели соединяться с Немцами, которых не терпели. Земовит князь мазовецкий добивался рука Ядвиги, но Поляки боялись его жестокости и злодеяний. Также отринут был ими Владислав князь Опольский, по причине вероломнаго поступка его с Людовиком и пристрастия к Немцам. Вильгельм Австрийский обручен был Ядвиге в малолетстве воспитывался вместе с нею и более всех был ею любим; но он имел весьма мало приверженцев в Польше. Внимание всех обращено было на Ягайлу, владетеля обширнаго соседственнаго государства, который и Русския югозападныя области мог присоединить к Польше. Не менее того в пользу его говорили благочестивая идея распространения христианства между язычниками. Таким образом существенную нужду в этом соединении двух государств имели Поляки, а не Ягайло, для котораго могли служить приманками только рука молодой прекрасной государыни и королевская корона. Правда, что Ягайло чувствовал недостатки язычества, видел ослабление власти и влияния жрецов и безпрестанно думал о соединении своего народа узами христианства с остальными частями Европы. Но для этого не было надобности вступать в соединение с Польшею, с которою народ его не имел ничего общаго, и навязывать ему Римское исповедание, которое, приводя ему безпрестанно на памяти рыцарей, возбуждало в сердцах Литовцев ненависть и ожесточение. Несравненно благоразумнее было бы идти путем предшественников, ограничась одним покровительством православнаго исповедания, с которым Литовцы свыклись, и которое так непринужденно и быстро проникало и распространялось по их отечеству. Литва сделалась бы христианскою без всяких насильственных потрясений, а что еще важнее, спаслась бы от тех безчисленных бедствий, кои были следствием продолжительной и ожесточенной борьбы между двумя исповеданиями, возбужденной и поддерживаемой римским духовенством.

Но жребий Литвы на этот раз был брошен. В 1385 году Ягайло отправил посольство в Краков, с предложением руки своей королеве Ядвиге. Предложение это было принято королевою и всеми польскими вельможами. Ягайло обещал принять крещение со всем своим народом и соединить оба государства. Он обещал даже более нежели мог привести в исполнение, а именно: обратить все русское население в великом княжестве в Латинскую веру. Неудивительно, что благочестивой королеве и польским сановникам было по душе такое намерение языческаго государя, но удивительно то, что монашеский римско-католический орден противупоставил ему упорное сопротивление. Магистр Конрад Цольнер представил это обстоятельство западной Европе в виде самом неблагоприятном для христианства, предсказывая упадок его в самой Польши и гибель католической церкви. Он призывал со всех сторон рыцарей и ратников под знамя креста, для защиты угрожаемой опасности веры, при чем не щадил обещаний и даров. Многочианенное войско, прибывшее из разных государств, собралось в Кенигсберге 1385 года. Великий магистр повел его к Ковну.

Не обращая внимания на запрещение и даже угрозы папы, крестоносцы начали опустошительную войну с Ягайлою. Переправясь через Вилию близ Ковна, они ограбили и опустошили Трокскую область, и прошед мимо Вильна, приблизились к Медникам. Узнав, что Ягайло, Витовт и Скиргайло заняли своими войсками все места, удобныя к переправе через Вилию, они поспешно обратились к Неману и найдя близ Румшишек оставленныя ими суда, перебрались на левый берег и ушли в Пруссию, не получив никакой пользы от своего нашествия.

Освободясь от крестоносцев, Ягайло в сопровождении Витовта, четырех братьев и нескольких литовских сановников прибыл в Краков. 12-го февраля 1386 года он принял крещение. В тот же день произошло бракосочетание его с Ядвигою, а на четвертый день после крещения он коронован как польский король. В 1387 году он отправился с женою в Литву для распространения в ней той веры, которую сам исповедывал. Зная хорошо образ мыслей и наклонности Литовцев, он решился прежде всего убедить их в безсилии мнимых богов. Для этого велел ниспровергнуть языческие алтари и идолов, истребить священных змей и гадов, вырубить рощи и распустить жрецов. Потом собран был для принятия крещения народ, который, видя, что боги не мстят за нанесенное им оскорбление, не прекословил воле великаго князя. Сам Ягайло переводил Литовцам слова польских миссионеров. Для возбуждения в народе желания креститься, Ягайло приказал выдавать всем новокрещенным по белому суконному кафтану и по красной обуви. Чтобы воспользоваться несколько раз этим даром, иные крестились по два и по три раза. Крестили вдруг целую толпу, и всем находившимся в ней давали одно имя. Совершая таким образом крещение, в короткое время окрестили 30,000 человек. Впрочем и в этом случае можно утвердительно сказать, что принятие в Литве введеннаго Ягайлою христианства не было вполне искренно. Простой народ, и то только в верхней Литве, повиновался воле великаго князя и следовал его примеру. Жмудь еще более 50 лет с ожесточением противилась введению новаго верования; наконец почти вся высшая литовская аристократия приняла христианскую веру по обрядам восточнаго исповедания и слушала литургию на славянском языке (Linde o stat. lit. str. 21).

В Вильне, на том месте, где во времена язычества горел неугасаемый огонь Зничь перед кумиром Перкуна, основан кафедральный костел св. Станислава. Ягайло основал виленское епископство и первым епископом назначен был Андрей Василло. Вместе с тем обезпечено было содержание четырех прелатов и восьми каноников. С этой целью Ягайло подарил капитулу несколько значительных имений в окрестностях Вильна.

С принятием римско-католической веры Ягайло последовал за стремлением свойствейннаго ей духа нетерпимости. Еще не прошло года со времени крещения жителей Вильна, а уже начались первыя предвестия тех преследований, которыя, усиливаясь безпрестанно, терзали русское население, в продолжении нескольких веков. 22-го февраля 1387 года Ягайло издал манифест, в котором объявил, что дал клятвеннное обещание привести все народонаселение великаго княжества к одной римско-католической вере и подчинить папскому престолу. А потом лишил русских всех преимуществ, коими пользовались католики; запретил брак между лицами разных исповеданий, разве только если лице восточнаго исповедания приймет западное. Если же такия лица вступят в брак, не переменив своего исповедания, то не разлучать их, а всеми силами склонять и принуждать непринадлежащаго к римской церкви, непременно к ней присоединиться, употребляя для успешнаго достижения этой цели даже телесныя наказания. Может быть издание этаго манифеста внушило русским летописцам сказание о жестоком преследовании русских и насильственном обращении их в Латынство Ягайлою.

Впрочем этот манифест, как свидетельствуют неоспоримые исторические факты, был обнародован, но не приведен в исполнение. Множество русских князей и бояр, занимавших важныя места на поприще государственнаго управления, и большая часть собственно-литовской аристократ, принявшая православную виру, защищали ее усердно и деятельно. Знаменитый Витовт, принявший в руки свои власть в Литве, при жизни Ягайлы, являлся более покровителем нежели противником православия. Свидригайло, явно благоприятствовал Руси и восточному вероисповеданию. В царствование потомков Ягайлы, хотя и обнаруживались следы нетерпимости и пристрастия к католичеству, но открытаго преследования небыло, а пример великаго князя, Александра, вступившаго в брак с дочерью Иоанна III, которая осталась верною своему исповеданию до самой смерти, свидетельствует явно, как мало заботились о исполнении манифеста Ягайлы. Решительный перевес латынства и явное преследование православия начались с возшествием на престол Сигизмунда III и усилились со времени введения Унии.

По водворении католицизма в Литве, тотчас возникли споры и несогласия между двумя исповеданиями. Западные католики основывали преимущество свое на том, что исповедание их провозглашено господствующим, а восточные, что еще прежде 1387 года большая половина Вильна исповедывала христианскую веру по обрядам греческой церкви и имела своих мучеников Ольгердовых времен.

Ягайло дал городу Вильну, по образцу главнейших польских городов немецкое городовое право, вообще называемое Магдебургским. По этому праву выбираем был горожанами, из среды их, бургомистр и члены войтовских судов, которые судили исключительно одних виленских жителей. Поселившиеся на земле, принадлежавшей замку, капитулу, костелам, епископу, не пользовались магдебургским правом. Наконец на мещан возложена обязанность защищать оба виленские замка. Ягайло поместил в обоих замках польские гарнизоны и оставил наместником Литвы Скиргайлу.

Управление этого князя не представляло ничего благоприятнаго для Литвы. Сидя в Троках, он не обращал внимания на Вильно, не занимался распространением христианской веры, не поддерживал промышленности ни торговли, впрочем тайно благоприятствовал русским и их вероисповеданию. Но предаваясь часто пьянству употреблял во зло власть свою и по неосновательным подозрениям и доносам осуждал на смерть приближенных и друзей своих. Ягайло, не доверяя ему и опасаясь ссоры его с Витовтом, отправил для охранения виленских замков польский гарнизон под начальством Москоржевскаго.

С этого то времени Витовт составил предначертание овладеть Вильном и вступил в новую борьбу с Ягайлою. После разных неудачных предначертаний, он обратился к крестоносцам, которые рады были каждому случаю, доставлявшему им возможность грабить и опустошать Литву. Собрав огромную армию я соединясь с ливонскими рыцарями, крестоносцы взяли Ковно и сожгли Троки и приблизились к Вильну. Скиргайло, хотевший остановить их успехи, разбит был в кровопролитном сражении за Верками. Наконец Вильно было осаждено. Все народонаселение его скрылось в кривой город или нижний замок, в котором начальствовал Казимир Коригайло. Не смотря на отчаянное сопротивление, замок взят. Около 14,000 жителей и с ними Коригайло погибли от неприятельскаго меча. Витовт и крестоносцы приступили к верхнему замку. Москоржевский, отражая все их усилия, держался неколько недель. Недостаток в съестных припасах в стане крестоносцев и весть о приближении Ягайлы с польским войском, заставили осаждающих удалиться. Витовт отступил в Самогицию. Ягайло по прибытии в Вильно сменил неспособнаго Скиргайлу, дав ему в управление Киев, а начальство над замками поручил Яну Олесницкому. Москоржевский возвратился в Польшу.

Витовт не думал отказаться от своего намерения и на следующий год снова явился под стенами Вильна, соединясь с крестоносцами, коими начальствовал Конрад Валленроде. Олесницкий для удобнейшей защиты замков, сжег в городе и те строения, кои уцелели от раззорения во время последняго нападения. Крестоносцы расположились огромным станом между францишканским мопастырем и кривым городом. Удачная вылазка Олесницкаго, в которой он истребил великое множество крестоносцев, и приближение Скиргайлы с новыми силами, заставили Валенрода возвратиться в Пруссию. В Вильне не осталось ничего, кроме пепла и развалин, посреди которых возвышались почерневшие от дыму два замка.

Последния два нападения на Вильно вполне убедили Ягайлу в невозможности бороться с Витовтом. Еще в 1391 году, он отправил к Витовту в качестве посла Генриха, князя Мазовецкаго, который предложил ему, от имени короля, Вильно с титулом великаго князя, под условием, чтобы он навсегда прервал сношения с крестоносцами, не старался отторгать Литвы от Польши и оставался всегдашним ея союзником. Витовт принял эти предложения в Риттервердере (Ковне), где тогда находился, тайно ушел от крестоносцев, овладел нечаянно построенным немцами замком Меттенбургом на Немане, и истребив в засаде сильный Немецкий отряд, высланный за ним в погоню, прибыл в торжестве в Вильно. Вскоре сам Ягайло приехал с Ядвигою в литовскую столицу и подтвердил условия, предложеныя Генрихом. В 1392 году Витовт вместе с супругою своею коронован был на великое княжество в костеле св. Станислава.

Витовт обратил в то время все свое внимание на возобновление раззоренной столицы, дал новыя преимущества переселенцам сбирал разбежавшихся жителей и оказывал им всевозможную помощь при постройке их жилищ.

Витовт, приняв в сильныя руки свои управление великим княжеством, безпрестанно помышлял о том, чтобы сделать его могущественным и самостоятельным. Князья, управлявшие особенными уделами и нехотевшие ему повиноваться, выгнаны были из своих владений, в которыя Витовт послал своих наместников. Крестоносцы, предпринявшие против него новый поход, потеряли около тридцати тысяч человек и принуждены были заключить с ним мир. Наконец Свидригайло, желая овладеть Витебском, увеличил только могущество своего соперника. Витовт, разбив и взяв его в плен, присоединил к великому княжеству Витебск, Друцк и Оршу. Таким образом он составил, себе обширную и сильную державу. Не смотря на договор с Ягайлом, Витовт, не оказывая ему явнаго сопротивления, управлял великим княжеством совершенно отдельно и независимо. Он принимал и угощал великолепно короля во время посещения им Вильна, посылал ему богатые дары, но в действиях своих не давал ему отчета и без его ведома предпринимал отдаленные походы, имея в виду собственную свою пользу.

В 1397 году, Витовт, разбив Татар под Азовым, перевел целый их улус в Литву и поселил их на реке Ваке в 12-ти верстах от Вильна. Он позволил им также поселиться в самой столице и выстроить мечеть на предместии Лукишках. Войны и преследования значительно уменьшили число Татар в Вильне, остались только в нем памятники их существования — Татарския ворота и татарская улица.

Витовт, думая постоянно об отделении Литвы от Польши, хотел обезпечить себя со стороны восточной Руси. Для этого поддерживал дружелюбныя сношения с князем Тверским и выдал дочь свою Софию за великаго князя Московскаго Василия Димитриевича, наконец, полагаясь слишком много на свое счастие, предпринял исполинский подвиг, надеясь властвовать над Золотою ордою. Покровительствуя Тохтамыша, низверженнаго Тамерланом, он хотел возвести его на престол в Сарае. Но в 1399 году был на голову разбит Едигеем при Ворксле и убежал с остатком войска с поля сражения. 125 тысяч человек пало с обеих сторон на поле битвы; в числе их находилось 80 русских князей, так как самую многочисленнейшую часть Витовтовых ратников составляли русские. В том же самом году возник страшный пожар в Вильне, который истребил почти весь город. Сгорели кафедральный костел и дом великаго князя.

Сколь ни чувствительны были такия несчастия для Витовта и его государства; но гений его в короткое время нашел средства загладить следы поражения и пожара, и сделал его снова грозным и опасным для соседей. С Тамерланом заключен мир. Монгольский владыка прислал Литовскому князю богатые дары, в числе коих находились 27 прекрасных лошадей и верблюд. Город был отстроен, так что не осталось следов опустошительнаго пожара.

В это время умерла королева Ядвига. Ягайло, опасаясь, чтобы со смертию ея не лишиться польской короны, решился укрепить, по крайней мере в глазах Поляков, соединение Литвы с Польшею. В 1400 году, прибыв в Вильно, он сделал новый уговор с Витовтом, по которому Литва и Польша должны составлять одно государство, обоим народам жить в согласии и исповедывать одну веру. Витовт объявлен только пожизненным владетелем, а по смерти его верховная власть должна была возвратиться к королю. Витовт согласился на эти условия единственно потому, чтобы этим новым договором навсегда уничтожить записи, сделанныя им некогда в пользу крестоносцев. Впрочем он ценил и уважал одинаково как те так и другия условия, потому что ни тех ни других не исполнял буквально. Договор 1400 г. не утвердил соединения Литвы с Польшею. Много еще должно было устранить препятствий и одолеть сопротивления, пока последний из потомков Ягайлы не успел привести этого дела окончательно в исполнение.

В 1403 Витовт овладел Смоленском.

Наконец наступила эпоха решительнаго ослабления ордена, который с тех пор начал видимо клониться к падению. Свйдригайло, удаленный от участия в управлении Литвою, старался подвигнуть снова крестоносцев противу Ягайлы и Витовта. Последний, чувствуя, что существенную силу его державы составляют русския области, мало заботился о собственно литовских, в особенности отдаленных областях, а потому легко обезоружил своих противников, уступив им в 1404 году Жмудь и надеясь, также легко, при благоприятнейших обстоятельствах, отнять ее. И действительно, по прошествии шести лет, Немцы потеряли навсегда это приобретение по своей неосторожности и корыстолюбию. В 1408 году в Литве случился голод. Ягайло выслал из Польши 20 судов с хлебом для вспомоществования Литовцам. Крестоносцы, расчитывая, что Литовцы будут покупать у них хлеб во время голода, захватили эти суда, под предлогом, что в них находилось оружие, и несмотря на требования Ягайлы, не хотели возвратить их; а вместе с тем задержали литовских купцев в Рагнете. С обеих сторон начали приготовляться к войне. Витовт, взбунтовал Жмудь, выгнал оттуда Немцев, а в 1410 году, соединясь с Ягайлою, разбил их на голову под Грунвальдом. Это был смертельный удар, нанесенный могуществу ордена. Магистр Ульрих фон Юнинген погиб; на месте сражения с множеством союзных князей и знатных рыцарей. Орден был бы доведен до высочайшей степени унижения еслибы победители умели пользоваться победою. Но Витовт, опасаясь слишком усилить Ягайлу, и нежелая гибели ордена, в котором мог найти, в случае нужды, помощь противу Польши, оставил короля, под предлогом возникших болезней в войске, и возвратился в Вильно. В 1411 году заключен мир, по которому Жмудь присоедина опять к владениям Витовта.

Не смотря на частыя посещения Вильна Ягайлою и деланные ему Витовтом великолепные приемы, между двумя государями существовало согласие только наружное, а в самом деле не было искренности и доверия. Поляки безпрестанно опасались, и не без причины, чтобы Литва совершенно не отделилась от Польши. Для укрепления соединения обоих народов положено сделать в Городле на Буге съезд, на который созваны были все литовские князья, бояре, и другие знатнейшия лица. На этом то съезде в 1413 году составлен был известный Городельский акт, коим даны Литве совершенно польския учреждения, литовские дворяне превращены в шлихту и поучили польские гербы. С тех пор, Польша набрасывала Литве все свое: законы, управление, обычаи, язык, не оставляя ей ничего отечественаго, не сообразуясь с нуждами края, но заставляя ее соображаться с чуждыми для ней законами. Заведено новое чиноположение. Явились воеводы, каштеляны и проч. Первым виленским воеводой и старостою жмудским был Кежгайло.

Актом Городельским даны большия преимущества римскому духовенству. Епископы получили места в сенате, который вместе со шляхтою обоих народов имел право выбирать царствующаго, с общаго согласия. Учреждены земские суды по образцу польских. Общим сеймам надлежало собираться в Люблине или Парчеве. Право достигать высших степеней в государстве и даже занимать высшия государственныя должности предоставлено было одним римским католикам. Эта последняя статья, как и все распоряжения Ягайлы по предмету нетерпимости, не была приведена в исполнение. Православные, составляя несравненно многочисленнейшую часть населения в великом княжестве, пользовались покровительством Витовта, который, подписывая уговоры с Ягайлою, вовсе не думал о их исполнении, в особенности если они были противны справедливости, пользам государства и его собственным выгодам.

По возникшему несогласию с Московским митрополитом Фотием, Витовт, созвав в Новогрудок на собор Русских епископов Полоцкаго, Черниговскаго, Луцкаго, Владимирскаго, Туровскаго и Хелмскаго, в 1416 г. предложил им избрать особаго митрополита западной Руси. В этот сан избран был Григорий Симвлак родом Булгарин, который избрал местопребыванием своим Вильно, и наименовал Церковь Пречистой Божией Матери митрополитскою. Этот смелый шаг доказывает, сколько Витовт старался о том, чтоб ничто не выходило из под его власти и влияния. Впрочем по смерти Симвлака в 1420 году, церкви Западной Руси опять перешли под ведомство Фотия, который после свидания с Витовтом, объезжал всю страну и делал распоряжения как митрополит.

Городельский акт неутвердил соединения с Польшею великаго княжества; Витовт управлял им самовластно, не относясь ни в чем к Ягайле, а при наследниках его произошли явныя противудейстия этому соединению как то увидим ниже.

Устроив обширное и могущественное государство, Витовт решился открыто привести в исполнение давно-обдуманное им намерение утвердить его самостоятельность. Еще более желал отделения его от Польши император Сигизмунд и подал Витовту мысль искать королевской короны, обещая содействовать к тому всеми силами. Витовт принял с восхищением эту мысль и решился во чтобы то ни стало осуществить ее. Напрасно некоторые приписывают внушение этой мысли честолюбию или пустому тщеславно. Королевская корона не увеличила бы ни власти его, ни оказываемых ему почестей; к тому же он имел тогда уже 80 лет и не имел потомства. Желая приобресть королевский титул, он искал пользы государства, которому, обезпечив самостоятельное существование, мог бы, как король, назначить наследника по своему усмотрению. Для этой цели он назначил съезд в Луцке, на который прибыли Император, великий князь Московский, митрополит Фотий, Ягайло с семейством и множество иностранных владетелей и почетных лиц. Витовт принимал и угощал их великолепно. Все усилия, как Витовта, так и Императора клонились к тому, чтобы вынудить у Ягайлы согласие на коронование Витовта. Но Ягайло, подстрекаемый безпрерывно поляками, упорно противился этому намерению и наконец, не простившись с Императором, выехал из Луцка.

Сигизмунд, имея безпрестанно в виду войти в теснейшую связь с Витовтом, успокоил его, обещав ему, выслать в непродолжительном времени корону и грамоту на королевское достоинство. Витовт домогался еще согласш Польши на сеймах в Корчине и Сендомнре, но, не получив желаемаго ответа, самовольно назначил день своей коронации в Вильне 16 сентября 1430 года. Корона и граммота действительно высланы были ему Императором. Но поляки, не имея уже возможности преклонить убеждением Витовта оказаться от своего намерения, решились, прибегнуть к насилию. Познанский подкоморий Чариковский перехватил на дороге корону и граммоту. В Вильне все уже было приготовлено к коронации, на которую съехались великий князь Московский, князья Тверской, Одоевские и множество других князей Русских и Татарских, и также, магистр Пруссии. Но вдруг пришла весть о поступке Чариковскаго, а вслед за темь прибыл и Ягайло. Напрасны были все усилия Витовта, Ягайло остался непреклонен и не дал своего согласия. Огорченный этим Витовт впал в тяжкую болезнь и по прошествии 14 дней умер 27-го октября в Троках.

Витовт, приобрев и заслужив неоспоримо титло героя своего времени, распространила пределы своего государства и обогатил его; но не мог утвердить его самостоятельности и воспрепятствовать его падению, к которому видимо клонило его соединение с Польшей. Акт Городельский сделался источником величайших безпорядков в управлении, перешедших из Польши в Литву. Безпорядки эти, умножаясь постепенно, произвели наконец в Литве, также как и в Польше, настоящую анархию, которая вовлекла оба государства в неизбежную погибель. Витовт без сомнения постиг ошибку Ягайлы, и неимея возможности воспрепятствовать действиям Городельскато съезда, старался по крайней мере в последствии, посредством приобретения королевской короны, положить основание отторжению Литвы от Польши. Не удивительно, что Ягайло, опасаясь лишить себя и потомков своих влияния на Литву, противился всеми силами намерениям Витовта. Но сопротивление это недоставило преемникам Ягайлы вожделенных плодов. По смерти Витовта несогласия между двумя народами возобновились. Благоразумные государственные люди в Литве, видя в этом соединении одно только угождение тщеславию поляков и предчувствуя пагубныя его следствия для своего отечества, употребляли всевозможныя усилия к ускорению и утверждению разрыва.

По смерти Витовта Свидригайло, поддерживаемый русскими, получил преимущество перед всеми соискателями и заставил Ягайлу венчать его на великое княжество.

Во время управления Свидригайлы обнаружились явственно настоящие виды поляков на Литву. Самыя первыя их действия доказали, что они подобно крестоносцам, желали не присоединения Литовцев, а присоединения их земель, владычества над их страною. Вскоре по вступлении Свидригайлы в управление Литвою, поляки, без ведома короля захватили крепости в Подольи и выгнали оттуда литовские гарнизоны. Раздраженный этим поступком, Свидригайла грозил Ягайле темницею, если он не возвратит Литве захваченных подольских городов. Ягайло обещал исполнить это требование и по возвращении в Польшу дал соответственння тому приказания. Но поляки не слушали своего короля, а посланнаго Свидригамою для принятия захваченных мест Михаила Бабу посадили под стражу. Тогда Свидригайло, собрав сильное войско, выступил против поляков и овладел Подольем. Поляки напали на Волынскую область, сожгли Луцк, и стеснили осадою замок. Спрашивается после этого: какое значение имел Городельский акт и вообще то соединение Литвы с Польшею, которое приписывают Ягайле, когда два по видимому соединившееся народа должны были прибегнуть к оружию, чтобы расправиться за неправедное похищение владений одним у другаго? Мы будем иметь случай встретить не одно доказательство ничтожности Городельскаго акта и примеры решительнаго сопротивления Литовцев этому соединению, с каким они отстаивали самостоятельность своего отечества в продолжены 180 лет.

Удивительно, что польские писатели и прежних и нашего времени, имея эти неоспоримые факты перед глазами, решаются уверять публику, что соединение двух народов произошло добровольно, непринужденно, с согласия обеих сторон! Еще удивительнее, что ныневшние просвещенные Литовцы, коих самыя прозвания свидетельствуют явственно о их происхождении, верят этому сказанию, или стараются уверить и других и себя в истине его!!

Ягайло, опасаясь запальчиваго нрава Свидригайлы, а еще более особеннаго его благорасположения к русским, которые содействовали ему всеми силами, решился противупоставить ему соперника. Он призвал Сигизмунда, брата Витовта, князя Стародубскаго, обещал возвести его на великокняжеский престол и прислать ему на помощь польския войска, чтобы выгнать Свидригайлу; но предложил ему следующия условия: возобновить соединение Литвы с Польшею, управлять Литвою только пожизненно, без распространения этого права на сына его, Михаила, не принимать королевской короны и отдать по смерти своей Волынь Польши. Напрасно Юрий Бутрим, богатый и благоразумный Жмудин, имевший большой вес в государстве, сильно противился соединению двух народов. Его заставили молчать и условия были подписаны.

С тех пор началась кровавая и опустошительная распря между двумя соперниками. Счастие клонилось то на ту, то на другою сторону. Города Вильно, Троки, Гродно, Ошмяна, Лида и другие погибли в пламени. В продолжении этой борьбы Ягайло умер в 1434 году, доведя упрямством своим Литву до самаго ужаснаго положения. Междоусобная война покрыла ее пеплом и развалинами и истребила многия тысячи жителей. Сигизмунд, чтоб утвердиться на престоле, должен был уступить полякам Луцк, и обязать присягой Виленскаго воеводу, что он, в случае смерти великаго князя, никому не отдаст Виленских замков кроме короля или его законаго наследника. Эти условия оказались в последствии также ничтожними, как и Городельский акт.

Сигизмунд одолел наконец своего соперника, но освободясь от него, обнаружил подозрительный и склонный к жестокости нрав, который принужден был скрывать во время борьбы с Свидригайлом. Будучи еще к тому корыстолюбив, он под самым ничтожным предлогом велел брать под стражу богатейших граждан, казнил их, и имущество их забирал в казну. Многочисленные его лазутчики и угодники, разсеянные по всему государству, доставляв ли безпрестанно новыя жертвы его корыстолюбию и жестокости. Никому не было пощады, на кого падало подозрение или подан был донос. Наконец разнеслась весть, что Сигизмунд намерен созвать на съезд в Троки всех знатнейших вельмож, и, умертвив их, отдать их места своим любимцам. Весть эта встревожила всю Литовскую знать, которая составила против него заговор. Князь Иван Чарторийский, сын Любарта Гедиминовича, с воеводами виленским и трокским, проникнув в Трокский Замок, в вербное воскресение 1440 года умертвили Сигизмунда. Сын его Михаил спасся бегством.

По смерти Ягайлы вступил на Польский престол сын его Владислав. Еслибы Городельскш акт и заключаемыя с Ягайлою условия имели какую нибудь силу, то назначение правителя Литвы зависело бы исключительно от новаго короля. Между тем литовские епископ и вельможи, не относясь вовсе к Польше, встретили прибывшаго в Вильно Казимира, брата Владиславова, с торжеством повели его в костел св. Станислава и провозгласили великим князем. Напрасны были жалобы прибывших с ним поляков, представлявших, что такой поступок противен акту соединения обоих народов. Никто не хотел их слушать, и они принуждены были вскоре оставить Вильно. Из этого ясно видно, какими глазами Литовцы смотрели на предначертания Ягайлы. В 1444 году Казимир издал привиллегию, которою объявил Вильно главою Литовских городов, вероятно, чтобы сравнять его в правах и преимуществах с Краковом, столицею Польши. Это доказывает, до какой степени старались о сохранении самостоятельности Литвы сами великие князья, пока не были выбираемы в Польские короли.

В продолжении трех лет Польша и Литва управляемы были двумя особенными государями, независимыми друг от друга. В 1443 году Владислав погиб на сражении с Турками под Варною. Около двух лет Поляки не могли решиться на выбор короля, а Казимир, не заботясь о делах Польши, управлял самостоятельно и отдельно Литвою. Наконец в 1445 году прибыли в Вильно Польские послы, призывая Казимира на престол его брата. Казимир долго противился этому предложению, наконец, на собравшийся для этого предмета сейм в Пиотркове 1446 года, отправил шестерых послов, которые объявили, что Казимир довольствуется великим княжеством Литовским и не ищет Польской короны.

Опасаясь следствий продолжительнаго междуцарствия, Поляки решились отдать престол Болеславу князю Мазовецкому, если Казимир будет долее уклоняться от его принятия. Это обстоятельство заставило наконец Казимира решиться удовлетворить их желанию. Опасаясь, чтобы Болеслав, сделавшись королем Польским, не оказал помощи шурину своему Михаилу Сигизмундовичу, и не содействовал ему к достижению великокняжескаго престола, Казимир принял Польскую корону.

Но Казимир, сделавшись Польским королем, поставил себя в весьма затруднительное положение. Став некоторым образом посредником и даже судиею между двумя враждовавшими народами, ему невозможно было угодить одной стороне, не оскорбив другой. Согласить же их притязания не было средства. — А потому царствование его представляет ряд безпрерывных распрей и ссор на сеймах, на которых, ничего не было решено определительно, и только умножалось неудовольствие обеих сторон.

В 1448 году на сейме, созванном в Люблине, произошли жаркие споры между Поляками и Литовскими уполномоченными. Первые домогались присоединения Подолия к Польше; Литовцы сильно противились этому. Наконец, для прекращения спора, Поляки предложили, чтобы Литву включить в состав Польскаго государства, и тем обладание Подолия сделать общим обоим народам. Это ожесточило Литовцев до высочайшей степени. Громко жалуясь на измену, послы разошлись, назначив для разрешения этого спора сейм в Новогрудке. Между тем в 1449 году напали на Подольскую область Татары. Поляки, полагая, что это сделалось по наущению Литовцев, обвиняли короля в бездействии и равнодушии к судьбе королевства, и на сейме в Пиотркове требовали от него присяги, что он не будет помогать Литве к возвращению Подолия и Волыни и не дозволит присоединять их к великому княжеству. Это открыло глаза Казимиру. Он явственно убедился, что Поляки хотят не присоединить Литву, а завладеть ею совершенно, а потому отказался от всякаго содействия в этом деле, а предоставил его собственному разрешению обоих народов. Но разрешение это, откладываемое с одного сейма на другой, ожесточало только ненависть между Литовцами. и Поляками. Три года прошли в безполезных спорах. На созванном в 1451 голу сейме в Вильне не сделано также никакого определительнаго постановления, потому что ни одна ни другая сторона не хотела сделать никакой уступки, а на предположенный сейм в Бресте Литовцы не явились.

В том же 1451 году в первый раз в Литве празднуем был юбилей, учрежденный в западной церкви. Множество народа прибыло со всех частей государства в столицу. Папа Юлий II дал право Кракову, Вильну и Гнезну пользоваться индульгенцией, сопряженной с празднованием юбилея, котораго обряд совершаем был в костеле Св. Станислава. Там поставлен был сундук для собирания денег от тех, кои хотели удостоиться отпущения грехов. Каждый такой обязан был положить в сундук четвертую часть той суммы, какая нужна была на дорогу в Рим и пребывание в нем в продолжении 15 дней.

Вскоре после того, на созванном сейме в Парчеве, несогласия между послами Литвы и Польши довели вражду между обоими народами до высочайшей степени. Поляки хотели задержать Лптовских послов и включить насильно Литву в состав королевства. Литовские послы, узнав о том, тайно выехали из Парчева. Негодование быстро распространилось по всей Литве. Гаштольд, Монвид, Кежгайло, Монгердович бросили гербы, данные их фамилиям на Городельском съезде, в знак совершеннаго разрыва с Поляками. Между тем в 1452 году умер Свидригайло, а Литовцы заняли удел его Луцк. Это с другой стороны ожесточило Поляков, которые осмелились даже оскорбить на сейме короля упреками, что он пренебрегает делами Польши, ездит только на охоту, забавляется и благоприятствует Литовцам более, нежели тем, которые избрали его на свой престол. Вслед за тем сзываемы были сейм за сеймом для разъяснения спора за Подолье и Волынь, но не принесли никакой пользы.

В 1454 году несчастная война с Орденом увеличила бедствие государства. Король, претерпев совершенное поражение в битве при Хойницах, с величайшим трудом спасся бегством. Воспользовавшись этим, Гаштольд, непримиримый враг Поляков, склонил Литву к явному возстанию. Король, желавший мерами кротости примирить обе стороны, возбудил против себя негодование обеих. Литовцы называли его Поляком, — Поляки Литовцем. Наконец Литовцы, негодуя на его нерешительность, хотели возвести вместо его на великокняжеский престол князя Киевскаго Симеона Олельковича. Заговор против Казимира составили Гаштольд, князь Юрий Острожский и некто Александр Юрьевич, возведенный Казимиром из низкаго состояния на знатную степень в государстве. Прибытие короля в Вильно устрашило заговорщиков. Один только Гаштольд, не смотря на то, что был оставлен прочими, осмелился явиться к Королю в качестве посла народа, и требовать избрания особеннаго великаго князя Литве. Брожение умов в великом княжестве было всеобщее; в особенности Русь, составлявшая самую большую часть его народонаселения, с горестно смотрела на привязанность короля к католикам, и равнодушие его к оказываемым ей

притеснениям, по части вероисповедания. Король не решался принять строгих мер против Гаштодьда и его сообщников и оставил их вину без наказания, опасаясь всеобщаго возмущения. Безпокойства в Литве и стремление к возведению на престол Симеона продолжались до 1459 года, то есть до смерти Гаштольда. Наконец в 1471 году умер и Симеон Олелькович, и Казимвр, опасаясь влияния его фамилии на Русь, удалить сына его Василия от наследования уделом, и послал в Киев Мартына Гаштольда в звании воеводы. С тех пор начинается ряд Киевских воевод, управлявших этим городом.

В продолжении этого времени несколько раз сзываемы были съезды в разных городах для разрешения вопросов о соединении двух народов и обладании Подолием и Волынью, но оставались также безуспешными, как и предидущие.

В 1471 году, издано первое уложение в Литве, известное под, названием Судебника Казимира, написанное, как и все прочие государственные акты в Литве, на русском языке. Уложение это, конечно, было недостаточно для удовлетворения всех нужд государства; но Литва сделала уже первый, важный шаг на этом поприще, и преемники Казимира довершили похвальное его дело.

В том же году произошло событие, которое сильно польстило самолюбию Казимира, но ни ему ни его государству не принесло никакой пользы. В Новгороде произошло памятное в Русской истории возмущение против Иоанна III Василевича. Известная посадница Марфа Борецкая, овладев умами своих соотечественников, внушила им мысль отторгнуться совершенно от Москвы и покориться Казимиру на тех условиях, на которых управляли ими великие князья Московские. Составлена была грамота с изьяснением прав и обязанностей Казимира в отношении к республике и отослана королю, который обязался присягою исполнить все в ней заключавшееся. Но как Новгородцы требовали вспомогательнаго войска для отражения Иоанна, решившагося силою обуздать их своевольство, а Казимир, занятый внутри государства волнениями умов, и несогласиями между двумя подвластными ему народами, а извне войною с Орденом, не имел возможности удовлетворить их желанию; то присланная к нему грамота обличила только неосновательность республики и безсилие короля. Быстрый и решительный в действиях своих Иоанн, двинув сильную рать к Новогроду принудил вече покориться на всю его волю, и оставил Казимиру один только стыд принятия несбыточнаго намерения.

Продолжение

Исторические заметки о Литве Павла Кукольника. Вильна: В типографии А. К. Киркора, 1864. С. 38 — 56.

 

Подготовка текста © Ольга Артисюк, 2006
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2006.


 

Павел Кукольник    Обсуждение

Эссеистика     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2006