Повилас Ласинскас.    Русские историки-эмигранты в Литве: И. И. Лаппо


         Деятельность Ивана Ивановича Лаппо в Литве, как и его научное наследие, также еще не изучены с достаточной полнотой. В свое время выходили рецензии на его работы; в ряде статей освещаются различные стороны жизни русского историка в Литве 1). Несколько очерков жизни и деятельности ученого написали историки Винцас Трумпа 2), Эгидиюс Банионис 3), Айварас Рагаускас 4). В статье Рагаускаса биография Лаппо и его связи с Литвой освещены с использованием архивных материалов о происхождении рода Лаппо, его жизни в России и эмиграции, уделено внимание ему как преподавателю, педагогу, сотруднику литовского университета. К сожалению, не достигнута одна из целей автора - остаются неясными обстоятельства отъезда профессора из Литвы.

Путь И. И. Лаппо в Литву

         Прибытие Ивана Лаппо (1869-1944), известного исследователя литовского права, в Литву состоялось значительно позже, чем Л. П. Карсавина, - в 1933 г. Лучшим кандидатом старшего персонала на кафедру истории Литвы несколько лет считался академик Матвей Любавский, знаток Литовской Метрики, в царские времена бывший ректором Московского университета, а в советские времена исполнявший обязанности директора Древлехранилища - главного архива России. В 1921 г. по просьбе Йонаса Авижониса Любавский составил программу университетского курса по истории Литвы 5). И. Йонинас, бывший студент Любавского, поддерживал с ним дружеские отношения: просил прислать необходимые для университета книги, старался помочь ему в бытовых делах 6). Однако Любавский не решился приехать на постоянную работу в Литву: он был уже немолод; ему как ученому было жаль расставаться с архивом, которым он руководил; кроме того, он, видимо, понимал, что такой шаг был бы отрицательно оценен советской администрацией. Поэтому в своем письме он согласился приехать на один семестр, прочитать свой курс и вернуться назад 7). Через некоторое время Совет факультета гуманитарных наук окончательно убедился, что Любавский вообще не приедет 8). Одновременно (1926) Йонинас вступил в переписку с жившим в Праге Иваном Лаппо, который, в отличие от Любавского, отношения с советскими властями разорвал.
         Связи Лаппо с Литвой завязались несколько раньше, когда он предложил правительству Литвы свои услуги в качестве эксперта в решении Вильнюсского вопроса (в 1920 г. Вильнюс был оккупирован Польшей):

[...] Что касается Вашего сожаления, что со мной нет связей, то в том вина не моя. Когда я вырвался из Советской России и, еще живя в Сербии, узнал о покушениях Польши на права Литвы, я уже в 1920 году написал письмо Президенту Литовской Республики, указывал на возможность совершенно ясного исторически-правового основания этих прав, а затем, по просьбе г. Слeжявичюса, составил и отправил в Ковно меморандум по этому вопросу. В 1924 г. ко мне обратился представитель Литвы в Праге г. Dovas Zaunius c предложением составить брошюру об отношениях Литвы и Польши в Речи Посполитой, и я немедленно согласился, если это потребуется для правительства Литвы. Таким образом я нисколько не уклонялся и не уклоняюсь от работы для Литвы, и не виноват в том, что эта работа не является достаточно интенсивной 9).

         Лаппо принял предложение Йонинаса сотрудничать в университетских изданиях. Первая его статья "К вопросу о первом издании Статута Литвы 1588 года" была напечатана в журнале "Таута ир Жодис" ("Народ и Слово") в 1928 г. Позднее положения статьи были использованы автором при подготовке первого тома исследований Статута 1588 г. В письме к Йонинасу Лаппо выразил пожелание издать на русском языке свои статьи и монографии, причем настаивал на дореволюционном правописании. Он призывал литовских историков публиковать научные работы на так называемых конгрессных языках, так как только в таком случае, по его мнению, работы смогут быть доступными большинству читателей за пределами Литвы:

[...] Специальные исследования [...] на литовском языке печатать затруднительно в силу малой его распространенности. Даже напечатанное на имеющем более старую научную литературу чешском языке получает очень малое распространение, как я убедился по собственному опыту. То же нужно сказать о болгарском, сербском и даже польском языках. Лишь написанное на английском, французском, немецком и итальянском (уже меньше) языках, а также русском (он был принят на съезде историков в Лондоне перед великою войной) обязывает принятие в общий научный оборот [...] 10).

         Поэтому свою основную научную работу "Литовский Статут 1588 года" Лаппо издал на русском языке и дождался упреков литовских коллег. Историк Зенонас Ивинскис в своей рецензии сожалел о том, что издание предпринято не на литовском языке, под тем предлогом, что он не очень распространен среди специалистов по истории Восточной Европы, и замечал при этом, что "если более крупные произведения, издаваемые на государственные средства, в самой Литве будут писаться на чужом языке, он [литовский язык] никогда и не сможет "распространиться""; и здесь же, как будто противореча сам себе, признавал, что труд, написанный Лаппо на русском языке, "будет, несомненно, доступен более широким слоям специалистов и таким образом будет распространять позитивные для любителя прошлого Литвы и приемлемые для литовца взгляды" 11).
         В 1928 г. в Чехословакии И. Лаппо в прессе и по радио поднимал разные проблемы, касающиеся Литвы 12).
         К сожалению, недостаток средств не позволил руководству факультета гуманитарных наук уже в 1927 г. пригласить И. Лаппо на постоянную работу. И. Йонинас писал ему:

В Литве в текущем году сильно сократили гос. бюджет, из-за чего пострадал и наш университет. Его смета значительно сокращена, и гуманитарный ф-т в данное время не располагает свободными средствами для приглашения, хотя бы на время новых профессоров с оплатой их труда 13).

         Да и сам Лаппо некоторое время сомневался в собственной необходимости как преподавателя Литовскому университету. В письме к Йонинасу 6 августа 1927 г. он писал: "Говоря о моем визите в Каунас, должен признать, что в настоящее время не уверен в его надобности для Литвы…" Напомнив о своем обращении к руководству страны, оставленном без ответа, Лаппо продолжает: "По-видимому, и Ваш Факультет не особенно заинтересован в том, чтобы я прочел в Ковне ту или другую лекцию по истории Литвы". Все-таки Лаппо упомянул о своей планируемой в ближайшее время поездке из Праги в Тарту, где он несколько лет работал и где оставалась часть его личного архива и литературы, и о возможности попутно заглянуть в Каунас 14). Эта поездка была отложена на полгода из-за болезни жены Лаппо. В ожидании его визита Йонинас 28 мая 1928 г. получил большое письмо от М. Любавского, в конце которого Лаппо был назван подходящим кандидатом на кафедру истории Литовского университета:

[...] Очень хорошо было бы привлечь вам к преподаванию И. И. Лаппо. Он, конечно, не блестящий лектор, но превосходный руководитель практических занятий [...] 15)

         Любавский со всей ответственностью мог дать сей совет, так как хорошо знал профессора: их научные интересы были близки, оба интересовались прошлым ВкЛ, основательно изучили Литовскую Метрику. Долгие годы они поддерживали дружеские взаимоотношения. Это подтверждают и письма И. Вернера к И. Лаппо, в которых молодой историк, готовясь поддерживать отношения с М. Любавским, не раз обращается к Лаппо с просьбой о рекомендательном письме 16). Любавский написал вовремя, потому что по прошествии двух дней после упомянутого письма Любавского, Йонинас получил и ответ от Лаппо:

[...] 10 июня предполагаю выехать в Берлин, чтобы после остановки там дня на три двинуться в Эстонию (в Юрьев). Очень может быть, что поеду туда через Литву и Латвию. Возможно, что тогда заеду на день и в Ковно. Будете ли Вы там в то время? Хорошо бы, после переписки, познакомиться и лично 17).

         По причине недоразумения с эстонской визой Лаппо был вынужден на некоторое время задержаться в Праге и в Каунас прибыл лишь в июле. Во время этого визита он познакомился с Йонинасом и другими сотрудниками университета. Примерно в это же время с профессором начал переписываться и А. Янулайтис, видный литовский историк и правовед. В письмах главным образом говорилось о публикации его статей в издании Литовского исторического общества "Праейтис" ("Прошлое"). По приезде в Тарту Лаппо не нашел многих личных вещей (сохранилась небольшая часть), свои архивы обнаружил частично пропавшими или распыленными, однако книги остались нетронутыми 18).
         Посылку с книгами он отправил в Каунас, часть их забрал себе и, пробыв в Эстонии десять дней, вернулся домой в Прагу, где далее работал в Русском университете, готовя доклады для предстоящего в Белграде съезда российских историков. В Чехословакии были сносные условия для педагогической работы и отдыха, летом профессор имел возможность отдыхать в чешской деревне либо за границей. Однако вследствие финансового кризиса правительственная пенсия уменьшилась, ему стало трудно изыскивать средства на научные исследования. В то же время представитель Чехословакии в Литве Ярослав Галия несколько раз передавал Лаппо мнение президента Литвы, что профессора ждут в Каунасе 19). То же ему говорили и студенты-литовцы - слушатели читаемых им курсов. В 1929 г. в Праге Лаппо читал им лекцию о литовско-польских униях. По просьбе посла Литвы в Чехословакии Юргиса Бредикиса упомянутая лекция была записана, переведена на литовский язык и доставлена в Каунас - готовилась ее публикация в газетах, но по какой-то причине не состоялась 20). В 1929 г. в Праге с Лаппо встречался профессор Эдуардас Вольтерис, заведующий кафедрой археологии Литовского университета в 1920-е гг. Он взял с собой фотографию Лаппо, видимо, намереваясь приложить ее к какому-либо его труду, публикуемому в Литве 21).
         В 1931 г. А. Шапока, только что окончив университет, отправился в Прагу собирать материал об отношениях Литвы и Чехии времен Витаутаса Великого. И. Йонинас посоветовал ему завести связи и заимствовать опыт у русского профессора:

Профессору Лаппо я писал о Вас [...]. Вы можете спокойно обращаться к нему. Он Вам поможет, чем только сможет 22).

         Вскоре началось тесное сотрудничество двух ученых, которое продолжалось и позднее, по приезде Лаппо в Каунас 23).
         Много полезных советов Лаппо дал в Праге и Йоне Девейките, воспитаннице Литовского университета, в 1932 г. лишь начинавшей свой научный путь и с целью посещения "Школы хартий" и изучения литовских исторических документов направлявшейся в Париж через Польшу, Чехию и Германию. В 1930-е она написала несколько статей о юриспруденции ВкЛ. Исследования в этой области стали ее главным научным интересом. Позднее, после Второй мировой войны, она даже планировала в Париже издать многотомный труд о Литовском Статуте, однако по причинам нездоровья и некоторым другим сделать этого не успела 24).
         После смерти профессора Й. Ичаса, заведующего кафедрой истории Литвы, Лаппо 28 января 1932 г. обратился к ректору Университета Витаутаса Великого с просьбой обсудить на Совете факультета гуманитарных наук его кандидатуру, как давнего историка Литвы и ее друга 25). На свое прошение профессор положительный ответ ждал еще год. Причин молчания Совета факультета гуманитарных наук, по мнению Рагаускаса, было несколько: опасались, что ученый преклонного возраста (ему было почти 65 лет), нелитовец по национальности и не владеющий литовским языком преградит путь более молодым коллегам - воспитанникам каунасского университета. Не помогало и заступничество президента, так как в вопросах приглашения персонала университет пользовался правом автономии 26). Лишь 2 декабря 1932 г. Лаппо был информирован официальным письмом о своем причислении к Министерству просвещения с окладом ординарного профессора (900 литов в месяц) и потенциальной возможностью получать оплату по 100 литов за еженедельную лекцию. Это была, по словам Лаппо, "профессорская пенсия в завуалированной форме", так как, не будучи гражданином Литвы, официально получать такую пенсию он не мог 27). Такие условия удовлетворяли Лаппо, и 15 января 1933 г. он отправил декану факультета гуманитарных наук В. Креве-Мицкявичюсу официальное письмо, в котором обсудил будущие свои курсы и просил информировать о решении планировавшимся заседанием Совета факультета вопроса его трудоустройства. 27 января 1933 г. на заседании тайным голосованием ("за" - 10, "против" - 4 и 4 воздержались) было решено

поручить профессору И. Лаппо в настоящий весенний семестр шесть еженедельных часов из предметов истории Литвы с нормами оклада приват-доцента и просить Совет университета дать ему разрешение читать упомянутые курсы на русском языке 28).

         Таким образом, для Лаппо было сделано исключение - от него не требовалось за определенное время овладеть литовским языком. В конце февраля он приехал в Каунас и в начале марта приступил к преподаванию. Профессор должен был расстаться со своим сыном, также историком Иваном Лаппо, который еще раньше безуспешно претендовал на место в Литовском университете. В Петербурге Иван Лаппо-младший изучал историю, но из-за начавшейся войны должен был прекратить учебу и диплом высшего образования получил в Праге, где затем работал на кафедре римского права 29). Лаппо-младший также интересовался юриспруденцией ВкЛ и влиянием римского права на Литву 30).
         Итак, путь Лаппо в Литву был весьма долгим и трудным. С начала его переписки с Йонинасом до 1933 г. прошло шесть с половиной лет. За это время в литовской печати появилось немало его работ. Постепенно профессор, главным образом во время своих кратких визитов в Литву и посредством переписки, познакомился с будущими коллегами - преподавателями университета. Так общественность Литвы была подготовлена к его приезду, и сам этот факт не вызвал таких горячих дискуссий в университете и в прессе, какие имели место накануне приезда из Парижа Карсавина в начале 1928 г.

Педагогическая деятельность И. И. Лаппо

         Первыми курсами Лаппо в каунасском университете были "Внутреннее устройство Литовского государства накануне Люблинской унии и позднее" и "Эпоха Витаутаса Великого". По поводу первого из них Лаппо уже некоторое время до того советовался с деканом факультета, который признал курс полезным. Его содержание составил анализ правовой системы Великого княжества Литовского. Это был довольно специализированный курс и, по мнению самого Лаппо, не совсем подходящий для его первого знакомства со студентами-гуманитариями: профессору не был известен уровень их подготовки и состав. Поэтому после длительного размышления второй курс он решил посвятить временам Витаутаса Великого:

Курсом, посвященным Витовту Великому и его эпохе, думаю, наилучшим образом смогу начать преподавание в университете имени этого великого князя, попытаюсь составить слушателям специальный курс чисто исторического содержания, который отличался бы методическим подходом от прослушанных ранее общих курсов, составную часть которых составляет данная эпоха 31).

         Это показывает, насколько серьезно Лаппо относился как к собственным будущим обязанностям, так и к будущим слушателям, их запросам. По словам Трумпы, бывшего студента Лаппо,

являясь не только крупным ученым, но и хорошим педагогом, он отлично умел передавать слушателям свой научный капитал [...] К лекциям профессор относился с большим усердием. Каждая его лекция была определенной совокупностью, охватывающей какой-либо один вопрос. Иногда он и нескольким студентам читает с таким же воодушевлением, как и для большой аудитории. В своих курсах И. Лаппо не только заботится разъяснить предмет, но и старается поднять новые проблемы, для решения которых хочет привлечь и студентов. Если какой-либо студент демонстрирует большую заинтересованность, профессор И. Лаппо оказывает ему всемерную помощь: и советами, и литературой. В лице профессора И. Лаппо мы встречаемся с научным идеализмом. Он не только старался познакомить с прошлым Литвы, но и заботился о том, чтобы зажечь любовь к прошлому 32).

         Профессор большое внимание уделял формированию исторического сознания молодежи, которое происходило в условиях политической нестабильности, свойственной межвоенному периоду:

Современная политическая жизнь сложна. Ее будущее не поддается ясному определению. Не может быть сомнения в том, что, при выработке мировоззрения молодых людей [...], должно быть обращено самое серьезное внимание на приближение их к пониманию исторического процесса - лишь зная корни и правильно представляя себе последовательное развитие исторической жизни, можно относительно верно понять и оценить настоящее и найти правильную дорогу для будущего 33).

         Нельзя не удивляться разнообразию курсов, преподаваемых Лаппо. Часть их предназначалась преимущественно анализу внутреннего устройства долюблинской Литвы: "Эпоха Витаутаса Великого", "Князья и вельможи древнего ВкЛ", "Система управления древней Литвы", "Господская челядь в ВкЛ". Другая часть освещала историческое значение Люблинской унии. После того как в весеннем семестре 1933 г. профессор обсудил период накануне упомянутой унии, в следующем семестре он перешел к ее результатам - "Устройство Литовского государства после Люблинской унии". Позднее этой теме отводился общий курс о Литовско-польской унии, другой курс был посвящен реализации унии в XVI-XVII вв., несколько циклов лекций - о Литовских Статутах, литовских сеймах и их документах.
         В лекционных курсах уделялось внимание отношениям Литвы с другими, помимо Польши, соседями - с Чехией, Москвой, Новгородом и Псковом. О международном положении Литвы говорилось и в лекциях "Восток и Запад в истории и культуре ВкЛ". Преподавались также курсы, не связанные с какой-либо областью государственной жизни или эпохи: о хранении и издании старинных документов ВкЛ, проблемах историографии ВкЛ и лекции по методике преподавания истории, которые читались весной 1935 г. (ранее аналогичный курс преподавал доцент теолого-философского факультета Университета Витаутаса Великого Пранас Пенкаускас) 34). Обыкновенно тот же самый курс Лаппо преподавал один семестр, реже - два семестра и позднее его не повторял. Исключение составил курс по историографии Литвы, который он читал в 1934-1936 гг.; к нему он возвращался и в годы войны, когда гуманитарный факультет был переведен в Вильнюс 35).
         Такой широкий спектр курсов объясняется тем, что всякий раз на объект изучения - будь то Люблинская уния, внутреннее устройство Литвы и т. п. - он старался посмотреть по-новому и всесторонне, представить аудитории наиболее широкий анализ событий. Кроме того, как уже упоминалось, с точки зрения тематики данные лекции имели много общего с капитальным трудом о третьем Литовском Статуте, который он готовил, и другими его исследованиями.
         По словам В. Трумпы, как преподаватель Лаппо не был так популярен среди студентов, как его соотечественник Карсавин, аудитории которого бывали переполнены. Иногда Трумпа бывал единственным слушателем лекции Лаппо. Причиной тому был и языковой барьер, который Лаппо не смог преодолеть (и из-за этого испытывал трудности в общении; в университетской библиотеке при заказе книг ему на помощь приходил его ученик и коллега А. Шапока), и, возможно, отсутствие ораторских способностей. Однако, как видно из воспоминаний Трумпы и других современников, по содержанию его лекции нисколько не уступали курсам Карсавина или какого-либо другого лектора Университета Витаутаса Великого.
         Вот как И. Лаппо понимал цели историка-педагога:

Преподавание истории в университете выдвигает следующие задачи: 1) ознакомить слушателей с конспектами современного научного изучения истории, читая им общие и специальные курсы; 2) ознакомить их с историческим источником и изучением научной литературы; 3) обучить научной работе, т. е. приучить делать исторические анализы, научные обобщения и т. д. Все это приходит с лекциями профессора, которыми он дает своим слушателям знания и пример общего детального научного метода; кроме того, самостоятельными работами студентов, семинарами, которыми руководит профессор. Чем более образован профессор, тем более опытным ученым он является, чем больше он самозабвенно предан науке - тем сильнее становится его воспитательное влияние: университетский профессор-преподаватель становится научным учителем 36).

         Профессора заботило повышение уровня подготовки студентов - будущих историков, молодежи вообще. В лекции, предназначенной для школьных учителей истории Литвы, Лаппо признал недостаточным обеспечение учебниками истории средних школ и выразил мысль об издании и распространении преподаваемых в университете курсов истории среди учителей Литвы 37).
         Курсы, которые читал профессор, и его научные труды говорят о весьма широких интересах ученого: они охватывают всю историю ВкЛ - от основания государства во времена Миндаугаса (XIII в.) до 3-го раздела Речи Посполитой, хотя сфера его главных интересов - XVI в. Ученый разработал оригинальную концепцию, согласно которой ВКЛ не утратила своей государственности после Люблинской унии 1569 г., оставил капитальное исследование Литовского Статута 1588 г. и массу статей, посвященных истории права и государственному устройству ВКЛ, благодаря чему занимает достойное место в историографии Литвы.
         Лаппо, живя в Каунасе, также принимал участие в международной научной жизни. В 1938 г. он подготовил сообщение о кодификации права в Литве в XVI в., которое по-немецки прочел А. Янулайтис на Международном конгрессе историков в Цюрихе. Но, в отличие от Карсавина, Лаппо из-за языкового барьера не мог активно участвовать в университетской жизни. Тем не менее он оказал неоценимую помощь молодым историкам А. Шапоке и Й. Девейките-Навакене в изучении ими полюблинского периода истории Литвы.

*

         Для Лаппо годы войны оказались роковыми. Он продолжил преподавательскую деятельность и после 1939 г., когда гуманитарный факультет переехал в Вильнюс. Здесь Лаппо работал до 1943 г. включительно, преподавал историю и историографию Литвы, затем при неясных обстоятельствах покинул Литву и переехал в Дрезден, где и умер в 1944 г.

Примечания

1 J. Deveikytė-Navakienė. Prof. Lappo 1588 m. Statuto II-jo tomo belaukiant // Vairas. 1938. Nr. 3. P. 183-188; Zenonas Ivinskis. Adolfo Šapokos darbai Lietuvos istorijos srityje (Vainiko vietoj jo kapo svetimoje zemėje) // Aidai. 1961. Nr. 6 (141). P. 233-244; Z. Ivinskis, Rinktiniai raštai, t. 1: Lietuvos istorija iki Vytauto Didžiojo mirties. Roma, 1978. P. 88; I. Jonynas. Lietuvos istoriografija // I. Jonynas, Istorijos baruose. Vilnius: Mokslas. 1984. P. 173-174.
2 V. Trumpa. Prof. Jonas Lappo (60 metų amziaus sukakus) // Praeitis. 1930. T. 1. P. 343-346; V. Trumpa. I. Lappo 1869-1939 // Lietuvos praeitis. 1940. T. 1, sąs. 1. P. 351-352; V. Trp. [Trumpa]. Lappo // Lietuvių enciklopedija. Boston: 1958, t. XIV. P. 173.
3 E. Banionis. Ivanas Lappo // Praeitis. Vilnius: 1992, t. 3, p. 249-251.
4 Aivaras Ragauskas. Istorikas Ivanas Lappo (1869-1944) ir Lietuva // Lietuvos istorijos metraštis. 1993 metai. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidykla, 1994. P. 81-91.
5 M. K. Liubavskis. Lietuvos istorijos universitetinio kurso programa. 1921.XI.27 // Lietuvos nacionalinės M. Mažvydo bibliotekos Retų knygų ir rankraščių skyrius (Отдел редких книг и рукописей Национальной библиотеки Литвы имени М. Мажвидаса, далее LNB RS), f. 114 - 155.
6 См. письма И. Йонинаса М. К. Любавскому: I. Jonynas. Istorijos baruose, Vilnius: Mokslas, 1984. P. 222 - 230; М. Любавский. Письма И. Йонинасу // Отдел рукописей Библиотеки Академии наук (далее MAB RS), f. 105, b. 540, l. 8-14; b. 544, l. 103-104, 203; b. 545, 1. 181.
7 О своих планах приезда в Каунас М. Любавский писал И. Йонинасу 9 июля 1926 г., см.: MAB RS, f. 105, b. 544, l. 203.
8 VDU istorikų pranešimas Humanitarinių mokslų f-to Tarybai (1932 05 30) // Lietuvos centrinis valstybės archyvas (Центральный государственный архив Литвы, далее LCVA), f. 631, ap. 13, b. 42, l. 36.
9 И. Лаппо. Письмо И. Йонинасу, 02 10 1926 // MAB RS, f. 105, b. 544, 1. 59.
10 И. Лаппо. Письмо И. Йонинасу, 06 08 1927 // MAB RS, f. 105, b. 540, l. 40.
11 Z. Ivinskis. [рецензия:] J. J. Lappo: 1588 metu Lietuvos Statutas. I tomas. Tyrinėjimas. Pirmoji dalis. Litovskij Statut 1958 goda. Tom I. Uzsledovanije [sic!]. Čast' pervaja. Kaunas, Akc "Spindulio" B-ves spaustuvė, 1934, (XVI+474) // Židinys. 1935. Nr. 4 (124). P. 462-463.
12 Aivaras Ragauskas. Istorikas Ivanas Lappo (1869-1944) ir Lietuva // , p. 83.
13 См. письмо И. Йонинаса И. Лаппо от 1 апреля 1927 г.: I. Jonynas. Istorijos baruose. P. 217.
14 И. Лаппо. Письмо И. Йонинасу, 06 08 1927 // MAB RS, f. 105, b. 540, l. 40.
15 M. Любавский. Письмо И. Йонинасу, 28 05 1928 // MAB RS, f. 105, b. 550, l. 12.
16 И. Вернер. Письма И. Лаппо, 1902-1918 гг. // Там же, f. 211, b. 238, l. 3, 4, 13.
17 И. Лаппо. Письмо И. Йонинасу, 30 06 1928 // Там же, f. 105, b. 550, l. 7.
18 И. Лаппо. Письмо И. Йонинасу, 02 08 1928 // Там же, l. 5.
19 I. Lappo rastas VU HMF dek. P. Augustaiciui // VUB RS, f. 98-87, l. 20.
20 И. Лаппо. Письмо А. Янулайтису // MAB RS, f. 267, b. 625, l. 12.
21 Там же.
22 И. Лаппо. Письмо А. Шапоке, 08 04 1931 // MAB RS, f. 233, b. 9, l. 2.
23 О научной деятельности А. Шапоки в Праге и позднее в Каунасе см. указанную выше работу: Zenonas Ivinskis. Adolfo Sapokos darbai Lietuvos istorijos srityje.
24 Z. Ivinskis. Dr. Jonė Deveikė ir jos veikla Lietuvos istorijos srityje // Aidai. 1971. Nr. 8. P. 355-366; V. Mingėla. Dr. Jonės Deveikės mokslinis palikimas // Dirva. 1967. Nr. 14.
25 1932 01 28. I. Lappo pareiškimas VDU Rektoriui // VUB RS, f. 98-97, l. 16.
26 Aivaras Ragauskas. Istorikas Ivanas Lappo (1869-1944) ir Lietuva. P. 83.
27 I. Lappo. Raštas VU HMF dekanui Pr. Augustaičiui, 1940 11 25 // VUB RS, f. 98-87, l. 20.
28 1933 01 27. VDU HMF Tarybos posėdžio protokolas Nr. 176 // Ibid., f. 96-18, kn. IV, l. 1.
29 I. Lappo jaunesniojo Curriculum vitae // MAB RS, f. 105, b. 540, l. 29-30.
30 В Литве появилась статья И. Лаппо-младшего: "Статут Литвы 1588 года и условные положения того времени": I. Lappo. 1588 metų Lietuvos Statutas ir jo laiko sutartiniai nuostatai // Teisė. 1940. Nr. 52. P. 240-250.
31 1933 01 15 I. Lappo raštas VDU HMF dekanui V. Krevei-Mickevičiui // VUBR, f. 98-87, l. 17.
32 V. Trumpa. I. Lappo 1869-1939 // Lietuvos praeitis. 1940, t. 1, sąs. 1. P. 352.
33 I. Lappo metodiniai nurodymai apie istorijos dėstymą // MAB RS, f. 211, b. 84, l. 3.
34 P. Penkauskas. Istorijos dėstymo metodika ["Методика преподавания истории"], 1930 // LNB RS, PR-1154.
35 VDU HMF Tarybos posėdžio protokolas nr. 16", 1941 10 04 // VUBR, f. 98, VU-1, l. 70.
36 I. Lappo. Istorijos dėstymo dalykas // Tautos mokykla. 1934. Nr. 9. P. 168.
37 Ibid. P. 167.

 

 

© Povilas Lasinskas, 2005.
Сетевая публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2005.


 

Иван Лаппо    Обсуждение

Статьи и исследования     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2005