Римантас Сидеравичюс. Библиотека Г. А. и В. А. Пушкиных в Маркучяй.
Некоторые аспекты судьбы книг А. С. Пушкина


         В живописном холмистом пригороде Вильнюса, в старинной усадьбе Маркучяй, где было имение младшего сына поэта Григория Александровича Пушкина и его жены Варвары Алексеевны, с 1948 года открыт Вильнюсский Литературный музей А. С. Пушкина. Среди экспонатов этого уникального музея, сохранившего дыхание усадебной культуры ХIХ века, исключительно важное место занимает собрание книг сына поэта и коллекция прижизненных изданий А. С. Пушкина, являющаяся приобретением самого музея. Журналисты давно уже понукают ученых заняться более внимательным изучением сокровищ усадьбы Маркучяй, где хранится «2000 практически не исследованных учеными экспонатов, среди которых 600 книг, принадлежавших Григорию Александровичу, а у него, как известно, в библиотеке хранились все первые издания произведений Пушкина» 1). Уже первый из пушкиноведов, описавший в 1906 г. сохранившуюся библиотеку А. С. Пушкина, утверждал, что «у покойного Г. А. Пушкина, как слышали мы от Ю. М. Шокальского, также были отцовские книги» 2). В одной из последних работ о Пушкине-библиофиле пишется, что после смерти поэта «библиотека Пушкина была частично разграблена, а некоторые книги, вероятно, утеряны при многочисленных перевозках и переездах (как шутят библиофилы, две перевозки книг равны одному пожару) [...]. Некоторые из книг попали к друзьям и знакомым поэта. Известно, что часть книг долгое время находилось у другого сына Пушкина — Григория Александровича — в Михайловском, которое ему досталось по наследству» 3). Напомним, что основная часть книг библиотеки Пушкина Опекой, учрежденной над детьми и имуществом поэта, была переписана и, заколоченная в ящики, сдана на хранение в склады Гостиного двора, спустя четыре года была перевезена в Михайловское, затем в подвалы казарм Конногвардейского полка, оттуда в Подмосковье. «Лишь в 1900 г. молодой ученый, впоследствии крупнейший пушкинист Б. Л. Модзалевский привез в Петербург от внука Пушкина 35 ящиков книг, тщательно разобрал их, описал и составил образцовый каталог, а в 1934 г. сын его, Л. Б. Модзалевский продолжил, уточнил и дополнил работу отца. Так началось изучение библиотеки Пушкина, которое продолжается и по сей день, принося все новые плоды» 4).
         Данная работа — первая попытка обозрения книжного собрания Григория Александровича Пушкина. Пристальный взгляд на содержимое этой библиотеки поможет составить более полное представление о духовном и интеллектуальном облике младшего сына поэта, так как в немногочисленных печатных работах о Григории Александровиче чаще указываются внешние вехи его жизненного пути, современники называли лишь с первого взгляда подмеченные черты его характера: «гостеприимство, любезность, радушие хозяина Михайловского, называли его талантливым рассказчиком-импровизатором, остроумным собеседником, страстным охотником, тонким ценителем природы» 5). Не обходилось и без курьезов: вырванные из контекста обстоятельств утверждения из писем И. С. Тургенева, А. П. Философовой порождали и отрицательные оценки личности Г. А. Пушкина. Другая наша задача — по мере возможности проследить судьбу меньшей части библиотеки поэта, оказавшейся у младшего сына.
         Ведь никто из писавших о судьбе библиотеки А. С. Пушкина не говорит о том, как книги из отцовского собрания оказались у младшего сына поэта. Чаще всего выдвигались различные предположения, среди которых наиболее убедительные были выдвинуты Б. Л. Модзалевским, уже в первой работе о судьбе библиотеки поэта объяснившим удививших всех отсутствие в ней изданий самого Пушкина и другие возможные утраты: «после смерти поэта его друзья и знакомые получали „на память“ некоторые книги [...]; многочисленное потомство и родня поэта также, без сомнения, оставили себе что-нибудь из его книг, по всей вероятности — экземпляры его собственных сочинений” 6).
         Это предположение оспаривал библиотековед проф. М. Н. Куфаев, более чем странно объяснявший отсутствие в собрании Пушкина его собственных сочинений: «К ним, как истинный творец, поэт, после их издания, чувствовал, очевидно, своеобразную отчужденность» 7). Теперь к этой затихшей было полемике можно приобщить всплывающие факты, которые веско поддерживают предположение Б. Л. Модзалевского. Летом 1837 г. Н. Н. Пушкина из Полотняного Завода писала С. Н. Карамзиной, дочери историка: «Я выписала сюда все его сочинения, я пыталась их читать, но у меня не хватает мужества: слишком сильно и мучительно они волнуют, читать его — все равно что слышать его голос, а это так тяжело!» 8) Мы почти полностью уверены, что вдова просила у Опеки или родственников из Петербурга переслать самые дорогие для семьи книги из библиотеки поэта, которые были отложены после его смерти. Именно этой точки зрения придерживается рижский пушкиновед Л. С. Сидяков, но с его утверждением, что сочинения самого Пушкина затем «оказались в руках других членов семьи и затерялись» 9), полностью согласиться нельзя.
         Мы слишком часто встречаем такие суждения, как «пушкинская библиотека разграблена», «книги утеряны», «началось распыление библиотеки», «книги затерялись». Л. Б. Модзалевский, продолжая работу отца, сличив опись Опеки, произведенную в 1837 г., и каталог книг, привезенных в Академию наук из Подмосковья, составил список недостающих книг. Уже беглый взгляд на этот перечень исчезнувших из ящиков книг говорит о том, что это были произведения золотого фонда русской беллетристики. Несомненно, что изъятие этих книг из ящиков имело только благородные цели, они не могли десятилетиями лежать мертвым грузом, но были одним из главных подспорий в обучении и воспитании подрастающих детей поэта. Знаменательно, что в описи Опеки было названо восемь книг самого А. С. Пушкина: «Руслан и Людмила» (2 экземпляра), «Бахчисарайский фонтан», «Полтава», «Поэмы и повести Пушкина», «Евгений Онегин», «Повести Белкина» и «История Пугачевского бунта» (11 экземпляров). Русскую классику в этом списке несохранившихся книг представляют два сборника басен И. А. Крылова, «Конек-горбунок» П. П. Ершова, две части «Баллад и повестей» В. А. Жуковского, «Стихотворения» А. В. Кольцова, «Стихотворения» Н. М. Языкова, «Миргород» Н. В. Гоголя, «Были и небылицы казака Владимира Луганского» В. И. Даля, его же «Русские сказки», «История государства Российского» Н. М. Карамзина. В этом же списке числятся и такие популярные авторы, как Н. А. Дурова («Кавалерист-Девица»), С. Н. Глинка («Записки о 1812 годе»), И. И. Козлов («Княгиня Наталья Борисовна Долгорукая»), кн. В. Ф. Одоевский («Пестрые сказки»), Н. Я. Павлов («Три повести»), А. А. Перовский (Антон Погорельский; «Монастырка» и «Черная курица»), «Записки в стихах Василия Львовича Пушкина», также произведения О. Бальзака, В. Гюго, В. Скотта на языке оригинала, сборники очерков, альманахи и старые журналы.
         Изъятие этих книг из ящиков могло начаться и в 1841 г., когда Опека, избавляясь от излишних расходов, т. е. платы за хранение имущества на складах, передала его вдове под расписку. Этим летом Н. Н. Пушкина с детьми приехала в Михайловское и привезла с собою много мебели и всю библиотеку. В этом году в Михайловском семья прожила около полугода, лето здесь проводила и в следующем году. Вместе с сестрой жила и А. Н. Гончарова, приезжал отец поэта Сергей Львович, гостили друзья поэта. Жила семья в деревне более чем скромно. Несомненно, что чтение было одним из основных видов времяпровождения в этом сельце. Книги, оставшиеся в ящиках, вернулись в Петербург после вторичного замужества Н. Н. Пушкиной. Подрастали дети, началась их учеба и нельзя себе представить квартиру Ланских без книжных шкафов, без библиотеки.
         Г. А. Пушкин стал полным хозяином имения Михайловское «с 5 февраля 1870 года, когда между ним и старшим братом Александром Александровичем в г. Каунасе (тогда Ковно) был заключен „раздельный акт“» 10). Тогда он почувствовал себя и хранителем памяти отца. На старом фундаменте он выстроил более удобный для жилья дом. Григорий Александрович обустроил кабинет отца, некоторыми деталями напоминающий «кабинет Онегина», где и хранились вещи Пушкина, его книги. По сути дела, это был первый мемориальный уголок, увековечивающий память поэта. Именно этот интерьер и запечатлен на известной картине Н. Н. Ге «Пушкин и Пущин в Михайловском», созданной в 1875 г. Версия Г. А. Пушкина отцовского кабинета безоговорочно принята музейными работниками: сравнивая снимки нынешнего кабинета с картиной, не заметите никакой разницы (кстати, книжная полочка на правом плане в 1950-е годы в Михайловское возвращена из Маркучяй). Сын поэта также создал уникальный музейный экспонат: когда в 1895 г. буря повалила последнюю из трех сосен, росших по дороге в Тригорское и воспетых поэтом, хозяин Михайловского распилил ствол на большие куски, из остатков велел изготовить маленькие бруски, прикрепив к ним медные таблички с выгравированными строками из стихотворения «Вновь я посетил...», которые раздаривал друзьям, поэтам. У соседа-помещика он отыскал бильярдные шары, которыми играл отец. Следует отметить щедрость Григория Александровича и его понимание значения мемориальных вещей, которые он передавал в надежные руки: Царскосельскому лицею подарил саблю, привезенную отцом из Арзрума, тригорским соседкам — карандашный портрет отца работы И. Вивьена, а, уезжая в Вильнюс, Пушкинскому дому — кресло отца, стоявшее в его последней квартире на Мойке.
         Заслуги Г. А. Пушкина, прожившего в Михайловском тридцать три года, в сохранении памятных мест не то что замалчивались, а наоборот, в прессе в его адрес высказывались обвинения в безразличии к памяти отца. Печалит и то, что те же претензии звучат и в работах современных авторов. Вот что пишет долго работавший заместителем директора заповедника А. М. Гордин в своей книге «Пушкин в Михайловском»: «Он продал остатки старого, еще ганнибаловского, дома „на своз“ и построил новый дом, совсем не похожий на прежний [Грише, когда он побывал в старом доме, было всего шесть лет. — Р. С.]. О сбережении того, что было связано с памятью отца, заботился мало. Сохранилась только старая банька — домик няни» 11).
         В своих воспоминаниях внук А. П. Керн Ю. М. Шокальский, будущий известный океанограф, с 1869 года все летние месяцы проводивший в Тригорском и часто гостивший в Михайловском, пишет о Григории Александровиче: «В тишине своего деревенского уединения он интересовался многим и, между прочим, постоянно следил за всем, что появлялось в литературе об его отце. У него имелась полная коллекция разных изданий сочинений А. С. Пушкина, а в последние годы жизни он несколько раз высказывал мне свое удовольствие по поводу появления хороших новых изданий трудов его отца. Видно было, что он с ними знаком обстоятельно» 12).
Григорий Пушкин          Библиотека Г. А. Пушкина в Михайловском в конце ХIХ в. разрослась. Когда В. А. Мельникова-Машкова собиралась выйти замуж за сына поэта, получив в приданое имение Маркучяй, вильнюсским краснодеревщикам заказала мебель, среди которой было и несколько книжных шкафов, на которых как и на других предметах был вырезан барельефный родовой герб Пушкиных. В них могло разместиться сотни томов. Но книгам поэта не суждено было в 1899 г. переехать в Литву.
         Из поля зрения авторов, писавших о судьбе библиотеки А. С. Пушкина, ускользнул очень интересный факт — дар Григория Александровича Румянцевскому музею в 1880-е годы. Перед отъездом в Маркучяй у младшего сына поэта гостил литератор С. Яблоновский, которому тот пожаловался на несправедливые упреки печати: «Меня обвиняли в том, что я неизвестно куда девал библиотеку своего отца, тогда как эту библиотеку я 20 лет тому назад отдал в Румянцевский музей. Признаться сказать, это обвинение меня особенно возмутило; ведь не иголка же в самом деле библиотека моего отца, и неужели же люди литературы до такой степени забыли о ней, что не помнят или не знают, где она теперь находится» 13). По нашим сведениям, никто из писавших о библиотеке поэта не предпринимал попыток поиска дара сына поэта самой большой в России публичной библиотеке. Исключительно важен уже сам факт признания Григорием Александровичем, что он не просто хранил книги отца, количество которых было солидным, если это собрание можно было назвать библиотекой. Может и до сих пор эти книги пылятся на многокилометровых полках гигантского книгохранилища? Или их постигла участь писем Н. Н. Пушкиной мужу, переданных в эту же библиотеку и почти в то же время другим сыном — Александром Александровичем?
Варвара Пушкина          Но вернемся к главному предмету нашего обозрения — к книгам, ныне хранимым в Маркучяй. После 1899 г. библиотека пополнялась альбомами Пушкинских юбилейных выставок в Петербурге и Москве, другими книгами о Пушкине, новыми приобретениями семьи. После смерти Г. А. Пушкина в 1905 г. в библиотеку Маркучяй продолжали поступать материалы о писателе: появилась брошюра «Краткая справка о Михайловском и о колонии им. Пушкина», изданная в Пскове в 1909 г., начавший действовать на Псковщине музей поэта прислал В. А. Пушкиной с дарственной надписью очерки П. М. Устиновича «Михайловское, Тригорское и могила Пушкина» (1927). Не прерывались связи Маркучяй с Псковским краем — в библиотеку поступило 7 выпусков «Трудов Псковского археологического общества» за 1906 — 1916 гг. Но в революционные годы произошли печальные события. Как пишет в некрологе о В. А. Пушкиной учитель местной Пушкинской гимназии В. В. Богданович, часто гостивший в Маркучяй, «большевики, пришедшие в Вильнюс в 1919 г., расхитили значительную часть библиотеки и коллекцию старого охотничьего оружия покойного Григория Александровича Пушкина» 14). В предыдущем номере этой же газеты журналист П. Скуратов также пишет о том, что в большом количестве из Маркучяй большевики вывезли русские книги. Писал автор и о пропаже оружия и охотничьих трофеев, заключив, что «судьба похищенных вещей — неизвестна» 15).
         Перед смертью В. А. Пушкина оставила завещание в пользу Вильнюсского Русского общества, в котором высказала пожелание, чтобы усадьба не сдавалась в аренду, а служила только культурно-просветительным целям. Душеприказчиком она назвала друга семьи инженера В. Л. Назимова, который вскоре начал инвентаризацию всего имущества.
         Идея создания музея в Маркучяй начала было осуществляться в 1940 г. Новые власти обязали министерство просвещения Литвы приступить к организации экспозиции. В августе корреспондент ТАСС, восхищаясь тем, что «Григорий Александрович сохранил в убранстве дома, в обстановке [...] стиль пушкинских времен», отметил и то, что в этом доме «весьма богато представлены первые издания пушкинских произведений» 16). Эти книги, скорее всего, и были первым посильным вкладом министерства в деле организации музея, они были собраны из разных книгохранилищ Литвы. Сейчас Вильнюсский Литературный музей А. С. Пушкина может гордиться количеством книг поэта, изданных до 1837 г., — в старом шкафу «Пушкинского уголка» музея выставлена 21 книга из 34, выпущенных при жизни поэта. Библиотека также пополнилась и первым посмертным изданием сочинений А. С. Пушкина под редакцией В. А. Жуковского, другими более поздними собраниями сочинений, в том числе суворинским изданием 1887 г., первым после анненковского, когда наследники поэта утратили права собственности на его сочинения, или отдельные тома полного собрания сочинений в 10-ти томах, выходившего в 1890-е годы, а также трудами ученых о творчестве поэта, изданными как в России, так и за рубежом.
         Теперь довольно трудно установить принадлежность тех или других книг библиотеке Г. А. и В. А. Пушкиных, которые были в Маркучяй до 1935 г., года смерти Варвары Алексеевны. Правда, на некоторых из них стоит печатка — «В. Пушкина», т. е. рельефное бесцветное тиснение на титульных листах. Достаточно надежным подспорьем в решении этого вопроса может служить самая первая инвентарная книга Литературного музея А. С. Пушкина, в которую экспонаты записывались чаще всего по времени их поступления. Никаких сомнений в принадлежности книг хозяевам Маркучяй не вызывает 521 книга, но под следующим номером 522 записан сборник статей «Пушкин и его эпоха», изданный в 1937 г. в Париже, номера 524 — 529-й — это 6 томов полного собрания сочинений поэта, изданных в 1936 г. в Москве и Ленинграде. Затем следуют книги А. М. Эфроса «Рисунки Пушкина» (М., 1930), Л. Мышковской «Литературные проблемы пушкинской поры» (М., 1934), «Рукописи Пушкина» (М. — Л., 1937), М. Е. Щеголева «Пушкин и мужики» (М., 1928), Ю. И. Айхенвальда «Пушкин» (2-е изд., М., 1916), «Пушкинский сборник памяти С. А. Венгерова» (М. — П., 1923). Эти книги в Маркучяй могли поступить и после Пушкинской выставки 1937 г. в Вильнюсе, которую устроило городское Русское общество, Вильнюсский Пушкинский комитет, который возглавлял В. Л. Назимов. Кстати, в печатном каталоге выставки «Жизнь и творчество А. С. Пушкина» значатся 34 книги из Вильнюсского университета, 21 книга из библиотеки им. Врублевского (ныне библиотека АН Литвы), 20 книг, принадлежащих Вл. Гв. Фон-Рихтеру из Варшавы, 38 книг принадлежащих вильнюсцу М. Борухину и 6 книг из Института научных исследований Восточной Европы в Вильнюсе. Далее в инвентарной описи с № 537 названы книги, изданные после 1947 г., главным образом переводы Пушкина на литовский язык. Потом опять следует перечень книг ХIХ и начала ХХ веков — это издания произведений Пушкина, в том числе и прижизненные, и литературы о нем (№№ с 548 по 608). Например, биографический очерк А. М. Скабичевского «А. С. Пушкин. Его жизнь и литературная деятельность», изданный в 1897 г. (№ 559), некогда принадлежал учебному заведению — на нем стоит круглая печать «Библиотека Виленской частной гимназии В. М. Прозоровой». Известно, что эта гимназия существовала и в 20-е годы. В конце книжки в уголке написано «20, – », именно так цену книги указывали в букинистических магазинах, т. е. эта книга бесспорное приобретение музея. Это обстоятельство отчасти позволяет и усомниться в точности хронологической последовательности записей поступления книг в музейную библиотеку, так что сомнений в принадлежности книг хозяевам Маркучяй, как уже говорилось выше, не вызывает только 521 экспонат — последним в этой череде является подшивка газеты «Виленский вестник» за 1899 год.
         И в этом начале списка книг о Пушкине не так уж и много: это семейные воспоминания об А. С. Пушкине Льва Павлищева, письма 1836 — 1837 гг. сестры поэта О. С. Павлищевой отцу С. Л. Пушкину, материалы Н. Невзорова к биографии А. С. Пушкина, уже выше упомянутые альбомы юбилейных выставок, стенографический отчет по делу ген. Гартунга (мужа дочери поэта Марии Александровны), застрелившегося в Московском окружном суде. К ним примыкают другие книги о литературе: В. Майков «Критические опыты», Г. Брандес «Главные течения литературы ХIХ столетия», один том из собрания сочинений Н. А. Добролюбова, книга П. А. Бибиковой «О литературной деятельности Н. А. Добролюбова» (1868), биографический очерк «Иван Сергеевич Тургенев» Н. Плисского. Богато представлена в собрании публицистика Л. Н. Толстого, это отдельные выпуски его работ «О деньгах», «Церковь и государство», «Так что же нам делать?», переписка писателя с иностранным корреспондентом, в Одессе изданная книжка «Церковь и государство против графа Л. Толстого». Уникальным приобретением библиотеки Г. А. и В. А. Пушкиных является рукописная копия толстовской «Крейцеровой сонаты». Есть в библиотеке и несколько русских книг, изданных за рубежом.
         Художественные произведения в библиотеке Маркучяй занимают сравнительно скромное место, часто встречаются отдельные тома собраний сочинений разных писателей: один том Эдгара По, три тома Б. Пруса, 3-й том сочинений А. Ф. Погосского, 4-й том «Собрания романов, повестей и рассказов» П. Д. Боборыкина, два тома сочинений Н. М. Карамзина, томик И. Ф. Горбунова, исторический роман А. Шадрина « Род князей Зацепиных», «Женитьба» Н. В. Гоголя, солидные тома произведений Шекспира, Шиллера и Байрона из серии «Библиотека великих писателей», два сборника стихотворений великого князя Константина, издававшего свои книжки под инициалами К. Р. Эта пестрота авторов, наличие случайных томов позволяет делать вывод, что этот раздел представляет лишь остатки после разорений книжного собрания.
         Небольшой раздел книг по военному делу связан с одним из этапов жизни хозяина библиотеки. Это прежде всего книги по истории воинских частей, в которых служил Григорий Александрович: «История императорской российской гвардии» И. Пушкарева (1845) и «История лейб-гвардии конного полка», часть 4-я, И. В. Анненкова (1849). Выйдя в отставку, он не потерял интереса к армейским делам, об этом свидетельствует сохранившиеся книги «Об ордене Св. великомученника и победоносца Георгия», «Список генералам по старшинству», «Лубенские гусары», «Военные сборники» за 1874 и 1875 годы, «Солдатская памятка».
         Гораздо богаче раздел книг по правоведению. Именно на этом поприще после выхода в отставку и трудился Г. А. Пушкин, а с середины 1870-х годов Григорий Александрович утверждается почетным мировым судьей по Опочецкому уезду Псковской губернии и лишь в 1895 г. ушел в отставку. Литература о законодательстве помогала ему добросовестно выполнять свои обязанности. В библиотеке есть все 12 томов «Свода законов Российской империи», «Судебное руководство», «Знание мирового судопроизводства», «Руководство к защищению гражданских исков», «Гражданские законы», «Сборник правительственных распоряжений по введению общей воинской повинности», «Законы о гражданских договорах и обязательствах», «Судебные речи» А. Ф. Кони и еще более 10 книг по частным вопросам юриспруденции, вплоть до «Сборника узаконений, касающихся евреев» и «Положения о губернских и уездных земских учреждениях».
         Примерным хозяином Михайловского Григорию Александровичу помогли стать всевозможные пособия и периодические издания по сельскому хозяйству. В библиотеке имеются комплекты следующих журналов: «Сельский хозяин» за 1887 — 1905 годы, «Хозяин» за 1896 и 1898 годы, «Прогрессивное сельское хозяйство» за 1884 год, «Иллюстрированный журнал охоты и коннозаводства» за 1873 год, журналы по строительству, «Протоколы собраний льноводов» за 1880 и 1887 годы, труд барона К. Г. Врангеля «Книга о лошади». Среди других книг, которые отражают интересы сельского жителя, можно назвать книгу И. Коссовича «Земство, школа, приход», сборник статей «Сельская школа», книжечку «Устройство артезианских колодцев», «Положение о взаимном земском страховании», «Устав Виленского земельного банка», а также другие книги по домоводству, кулинарии и т. п.
         Но больше всего Григория Александровича интересовали периодические издания, посвященные главному его увлечению — охоте. Целых 27 лет подряд он был верным подписчиком журнала «Природа и охота», 7 лет он выписывал еженедельное приложение к этому журналу «Охотничья газета», в 1874 — 1877 годах в Михайловское приходил «Журнал охоты», уже в Вильнюсе — «Охотничий вестник», был в его библиотеке и «Сборник законов об охоте». Есть в библиотеке и комплект журнала Российского общества рыболовства и рыбоводства за 1889 год. Об интересе хозяина библиотеки к природе свидетельствуют два выпуска труда Н. В. Туркина и К. А. Сатунина «Звери России», книга Д. Менделеева «Дополнения к познанию России», очерки Н. Пржевальского «Путешествия в Уссурийском крае». Сохранились в библиотеке путеводители по Рижскому взморью, Минеральным Водам, справочные книги о железных дорогах России, о Петербурге. Заслуживает внимания книга, переведенная с английского «Путешествие по славянским областям Европейской Турции » Меккензи и Эрби (1878), т. е. о порабощенных балканских странах, куда со своим полком на войну отправился старший брат Александр Александрович Пушкин.
         О широте интересов семьи Пушкиных говорят книги из разных областей знаний: это каталоги выставок Императорской Академии художеств, баталиста В. Верещагина и пособие по лыжному спорту, это «Русское правописание» Я. К. Грота и «Русский заграничный сборник. Письмо к наставнику Е. И. В. Государя наследника», изданный в Берлине, Париже, Лондоне в 1858 г., т. е. на заре русского свободного книгопечатания за рубежом. Особо следует выделить книжку «Летучие листки», изданную в 1862 г. в Гейдельберге, в которой перепечатаны самые острые статьи из лондонского «Колокола», направленные против манифеста 19 февраля, пустившего «дворовых людей по миру», т. е. освобожденных без земли. Г. А. Пушкин сочувствовал землепашцам и, как признается посетившему его С. Яблоновскому, сдавал свои земли крестьянам в аренду в несколько раз дешевле, чем была средняя стоимость в Псковской губернии. Хозяина библиотеки интересовали самые разные направления русской общественной мысли: рядом с этим самодержавие критикующим сборником работ А. И. Герцена и Н. П. Огарева обнаружим и солидный по объему труд славянофильствующего публициста Н. Я. Данилевского «Россия и Запад» (изд. 4-е, 1889).
         Григорий Александрович не оставался в стороне от общественно-политических вопросов. Уже с середины 60-х годов в Михайловское стали приходить толстые журналы: сначала «Эпоха, журнал литературы и политики под редакцией М. Достоевского», «Русский вестник», в 1875 г. политический и литературный журнал «Гражданин», потом в разные годы другие издания — «Русская старина», «Исторический вестник», «Новое слово», «Научное обозрение». Сохранились в библиотеке и некоторые подшивки газет, которые тоже свидетельствуют, что Григорий Александрович старался быть в курсе событий в мире. Больше всего периодических изданий сохранилось за 1899 год — сын поэта с вниманием следил как Россия готовится к столетнему юбилею А. С. Пушкина, как проходили многочисленные празднества.
         В библиотеке случайно сохранились школьные учебники разных десятилетий ХIХ века: самый ранний — «Сокращенное руководство к русской истории» Д. Иловайского, изданный в 1862 г., последний — «Греческая грамматика для гимназий» (1889), скорее всего по этой книжке училась дочь В. А. Пушкиной от первого брака.
         Но особого внимания в библиотеке Г. А. и В. А. Пушкиных заслуживает единственная, изданная еще при жизни поэта книжечка «Новые разговоры Русские и Английские с прибавлением речений Английскому языку свойственных; в пользу училищ изданные Яковым Лангеным в Санкт-Петербурге при Императорской Академии наук, 1809». На обложке дано и английское название этого разговорника. Это пособие создано в начальную пору распространения английского языка в Европе — в нем еще нет записей произношения английских слов, т. е. транскрипции. На 92 страницах разговорника помещено 50 диалогов на житейские темы: завтрак, прогулка в саду, погода, в гостях, посещение театра, разговоры о здоровье и т. п. В конце книги приведены английские идиомы и календарные термины. На книжечке стоит печать «Из Библиотеки Плавильщикова». Из работ книговедов известно, что этот петербургский издатель и книготорговец перед смертью свое дело завещал самозабвенно просвещению преданному своему помощнику А. Ф. Смирдину, т. е. типография, библиотека и книжная торговля перешла в его руки. Книжную лавку своего издателя после 1827 г. очень часто посещал А. С. Пушкин, именно здесь он чаще всего приобретал русские книги. К сожалению, до наших дней дошел лишь один счет купленных поэтом в 1834 г. у Смирдина книг. Желание Пушкина научиться английскому языку особенно явно возникло в Михайловской ссылке. Вот что поэт писал в ноябре 1825 г. П. А. Вяземскому: «Что за чудо Дон Жуан! Я знаю только пять первых песен; прочитав первые две, я сказал тотчас Раевскому, что это Chef-d’oeuvre Байрона, и очень обрадовался, после увидя, что Walter Scott моего мнения. Мне нужен английский язык — и вот одна из невыгод моей ссылки: не имею способов учиться, пока пора. Грех гонителям моим!» 17)
         Могло ли Пушкина, у которого в библиотеке были книги на 14 языках (в каталоге Б. Л. Модзалевского зарегистрировано более ста книг на английском), заинтересовать это пособие? Кстати, в библиотеке сохранился «Cours de Langue Anglaise ou nouvelle méthode» Поллока, изданный в Петербурге в 1818 г., даже испанско-английский словарь. Так что можно выдвинуть предположение, что «Новые разговоры» могли быть в библиотеке поэта. Напомним интересное свидетельство из летописи жизни поэта: «в последние годы Пушкин выучился английскому языку — кто поверит тому? — в четыре месяца! Он хотел читать Байрона и Шекспира в подлиннике — и через четыре месяца читал их по-английски, как на своем родном языке» 18). Но это самостоятельное изучение имело и изъяны. Как вспоминает М. В. Юзефович, будучи на Кавказе в действующей армии, Пушкин офицерам читал Шекспира и тут же переводил. Захар Чернышев, знавший «английский язык, как свой родной», услышав чтение поэта, расхохотался: «Ты скажи прежде, на каком языке читаешь?» Расхохотался, в свою очередь, и Пушкин, объяснив, что он выучился по-английски самоучкой, и потому читает английскую грамоту, как латинскую. Но дело в том, что Чернышев нашел перевод его совершенно правильным и понимание языка безукоризненным» 19). По сути дела подход Пушкина к изучению английского языка был чисто профессиональный, т. е. он был лишь читателем классических английских текстов, так он открывал новые художественные миры. В 30-е годы намечается повышенный интерес Пушкина к английской литературе, не случайно кроме вышеназванных корифеев этой словесности, в библиотеке на английском языке появляются книги Р. Бернса, С. Т. Колриджа, Д. Дефо, Т. Мура, В. Скотта, Р. Саути, Дж. Свифта и многих других. «Произведения английских поэтов [...] — пишет поэт в черновике статьи „О поэтическом слоге“, — исполнены глубоких чувств и поэтических мыслей, выраженных языком честного простолюдина» 20).
         Прекрасно знала английский Н. Н. Пушкина, жена поэта, которая следуя традиции семьи Гончаровых, своих дочерей с малых лет стремилась обучать этому языку. Она очень гордилась, когда во время первой заграничной поездки, куда она взяла и своих девочек, те свободно объяснялись с англичанами на их языке. Намерение обучать детей могло побудить семью среди других книг из библиотеки поэта отложить и «Новые разговоры». Этой книжки нет в описи Опеки 1837 года. Все это лишь предположения, для которых, конечно, не хватает явных документальных доказательств.
         Если родные поэта оставляли на память книги из библиотеки на Мойке , то некоторые составители ее описи — журналист А. А. Краевский и один из назначенных опекунов Н. И. Тарасенко-Отрешков — их просто присваивали. По утверждению детей поэта последний был уличен позднее в продаже книг пушкинской библиотеки. А библиотека младшего сына поэта в Маркучяй, как говорилось выше, пострадала в 1919 году. Были и более поздние утраты. О них могут свидетельствовать и инвентарные номера разных лет на нами подробнее охарактеризованных «Новых разговорах». Библиотечные книги номеровались уже и в пору организации музея: первая цифра вслед за буквами «БПМ» (скорее всего «Библиотека Пушкинского музея») была 52, некоторое время спустя ее зачеркнули и рядом написали 49, а третья регистрация с буквами «LPM» („Literatūrinis Puškino muziejus“) обозначена цифрой 46, которая соответствует записи в той инвентарной книге музея, на которую были ссылки в нашем сообщении. То же происходило и с инвентарными номерами «Летучих листков»: после очередной инвентаризации они имели тенденцию уменьшаться — от 118 к 103 и, наконец, к 99. Но делать категорические выводы о пропаже книг из усадьбы Маркучяй во второй половине 40-х годов нужно с оговорками, замена инвентарных номеров могло происходить из-за перевода книг в другие фонды или это могло случиться по простой причине — смене места книг на книжных полках. Автору этих строк довелось подержать в руках лишь около десятка книг из этой библиотеки, увидеть лишь три документа из богатого архива Литературного музея А. С. Пушкина. В изучении библиотеки Г. А. и В. А. Пушкиных также может помочь и фонд «Маркутье», вывезенный из Вильнюса в 40-х годах и сегодня хранящийся в Рукописном отделе Института русской литературы (Пушкинского дома) в Санкт-Петербурге, в котором содержатся разные документы и переписка Г. А. Пушкина.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1) Н. Храброва. Сокровища усадьбы Маркучяй // Огонек. 1984. № 16. С. 20. Под таким же названием статью в этом журнале она же опубликовала и в № 23 за 1978 г.    К тексту

2) Б. Л. Модзалевский. Библиотека А.С.Пушкина. Библиографическое описание. СПб., 1910. С. ХII.    К тексту

3) В. А. Матусевич. Муза чтения. Рассказы об А. С. Пушкине-читателе, библиофиле. Москва: Советская Россия, 1991. С. 17..    К тексту

4) Г. Г. Ариель-Залесская. К изучению истории библиотеки А. С. Пушкина // Пушкин. Исследования и материалы. Москва – Ленинград: Изд-во Академии наук СССР, 1958. Т. 2. С. 289.    К тексту

5) В. М. Русаков. Потомки А. С. Пушкина. Ленинград: Лениздат, 1974. С. 60..    К тексту

6) Б. Л. Модзалевский. Библиотека А. С. Пушкина... С. ХII.    К тексту

7) М. Н. Куфаев. А. С. Пушкин — библиофил // М. Н. Куфаев. Избранное. Москва: Книга, 1981. С. 146.    К тексту

8) М. Филин. Находка // Огонек. 1987. № 6. С. 19.    К тексту

9) Л. С. Сидяков. Библиотека А. С. Пушкина и ее описание // Б. Л. Модзалевский. Библиотека А. С. Пушкина. Приложение к репринтному изданию. Москва: Книга, 1988. С. 74.    К тексту

10) В. Никифоров. Г. А. Пушкин — владелец Михайловского // Пушкинский край. 2002. 31 мая. С. 9.    К тексту

11) А. М. Гордин. Пушкин в Михайловском. Ленинград, 1989. С. 419.    К тексту

12) Ю. Шокальский. Григорий Александрович Пушкин // Пушкин и его современники. Материалы и исследования. Вып. 4-й. СПб., 1906. С. 193 — 194.    К тексту

13) Сергей Яблоновский. Поездка в Михайловское. У Григория Александровича Пушкина // Сын Отечества. 9 – 11 февраля, 1899.    К тексту

14) Б. [В. В. Богданович]. Жизненный путь невестки А. С. Пушкина — В. А. Пушкиной // Литовский вестник. 1935. № 68, 19 декабря.    К тексту

15) П. С-в [П. Скутарев]. Пушкинское гнездо в Вильне // Литовский вестник. 1935. № 67, 18 декабря.    К тексту

16) Новое в жизни литовского народа // Известия. 1940. 8 августа.    К тексту

17) А. С. Пушкин — П. А. Вяземскому, вторая половина ноября 1825 г. // А. С. Пушкин. Полное собрание сочинений в 10-и томах. Т. 10. Москва – Ленинград: Изд-во Академии наук СССР, 1949. С. 190.    К тексту

18) Московский телеграф. 1829. Ч. ХХVII. № 11. С. 390.    К тексту

19) М. И. Юзефович. Памяти Пушкина // А. С. Пушкин в воспоминаниях современников. В 2-х т. / Вступ. ст. В. Э. Вацуро, подгот. текста, сост. и примеч. В. Э. Вацуро и др. Т. 2. Москва: Художественная литература, 1974. С. 109.    К тексту

20)А. С. Пушкин. О поэтическом слоге // А. С. Пушкин. Полное собрание сочинений в 10-и томах. Т. 7. Москва – Ленинград: Изд-во Академии наук СССР, 1949. С. 81    К тексту

 

Римантас Сидеравичюс (Вильнюс). Библиотека Г. А. и В. А. Пушкиных в Маркучяй (Некоторые аспекты судьбы книг А. С. Пушкина) // Балтийский архив: Русская культура в Прибалтике. Составитель и редактор Павел Лавринец. Т. IX. Вильнюс: Русские творческие ресурсы Балтии, Издательство Вильнюсского университета, 2005. 480 с. ISBN 9986-19-803-8. С. 9 — 24.

 

© Римантас Сидеравичюс, 2005 – 2010.
Сетевая публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2010 с любезного разрешения автора.


 

Форум Балтийского архива

Статьи и исследования     Балтийский Архив     Содержание т. IX


© Baltic Russian Creative Resources, 2010.

при поддержке