Наталья Тамарович.    К истории рижского журнала «Мансарда»

 

Обложка журнала «Мансарда». 1930. № 1          В. Третьяков в заметке «Русская литература в Латвии» отметил: «В виду  о т с у т с т в и я  <здесь и далее выделено мной. — Н. Т.> в Латвии русской литературной жизни, можно говорить лишь о том, как отражается здесь русская художественная литература. Несмотря на обилие у нас пишущих и печатающихся всех возрастов и полов, качеством мы похвалиться не можем. Рига наводняет потоками русского книжного лубка все страны. Жалобы на это за границей слышны уже не первый год. <...> К литературе в истинном смысле слова все это отношения прямого не имеет, и, поэтому, в этой краткой заметке рассматриваться не может.
         Были у нас попытки наладить литературную жизнь: организовывались группы молодежи, среди которой были лица, не лишенные литературных способностей, выражавшихся, правда, скорее не в творчестве, а в  в о с п р и и м ч и в о с т и  к   л и т е р а т у р н ы м  н а с т р о е н и я м,  но т. к. литературная атмосфера у нас отсутствует, то эти группы быстро распались, а участники их перешли к очередным увлечениям, свойственным возрасту: к политике, экономике, спорту и т. п.» (В. Т., 1934, с. 110) 1).
         Эта заметка была опубликована в 1934 г., когда уже бóльшая часть молодежных литературных объединений, организаций и изданий, подававших большие надежды, — а среди них крупнейшее молодежное литературное объединение в Риге «Содружество “На струге слов”» (1929 – 1936) 2) с собственным печатным изданием — журналом «Мансарда»; «орган русской молодежи зарубежья» «Наша газета» (1930 – 1932); «журнал литературы и искусства» «Норд-Ост» (1931 – 1932), пытавшийся основать собственное издательство, — исчезла с литературного горизонта.
         Журнал «Мансарда» (1930 – 1931; вышло 6 №№) редактировался молодыми поэтами Леонидом Карапетьяном, Михаилом Клочковым, Георгием Матвеевым и принадлежал недавно образовавшемуся содружеству молодых поэтов и писателей «На струге слов». Содружество «На струге слов» возникло в ноябре 1929 г. по инициативе Николая Истомина и Георгия Матвеева и поставило своей целью «объединение в искусстве молодых поэтов, писателей и художников». Деятельность содружества развернулась настолько успешно, что за достаточно короткий срок оно успело объединить вокруг себя практически всю литературную молодежь Риги, основать в 1930 г. издательство «Стремнины» и в октябре того же года выпустить первый номер «литературно-художественного ежемесячника» «Мансарда» 3).
         Замысел первого литературно-художественного молодежного журнала 4) был многообещающим: к сотрудничеству предполагалось привлечь молодых поэтов и писателей «как Риги, так и Парижа, Берлина, Праги и других центров русского зарубежья» (Мансарда, 1930, с. 5). Журнал был оформлен местными рижскими художниками — Ю. Рыковским (обложка), ксилографом Н. Пузыревским (заставки) и мастером экслибриса А. Юпатовым (заглавные буквы). Художники, впрочем, участвовали и в тематическом «разнообразии» журнала (Ю. Рыковский, К. Климов, отчасти В. Третьяков). Журнал сопровождался иллюстрациями, более того, издатели активно заверяли потенциальных подписчиков в том, что каждый номер журнала будет сопровождаться двумя репродукциями на меловой бумаге (это обещание было исполнено только со второго номера, и в дальнейшем оно выполнялось достаточно непоследовательно: издатели журнала ограничились только одной репродукцией на номер). Число художников, среди которых были и поэты (например, Г. Матвеев, П. Плотников, В. Третьяков), участвующих в журнале было значительным, и это обстоятельство сказалось на общей тематической направленности журнала: число статей на искусствоведческие темы чуть ли не превышает собственно художественные произведения и литературные статьи.
Группа молодых поэтов и писателей из содружества «На струге слов» // Сегодня вечером. 1930. № 68, 24 марта. С. 6          В целом «структура» журнала «Мансарда» — достаточно традиционная для подобного типа изданий, не отличающаяся особой оригинальностью: здесь публиковались стихи (в основном местных поэтов — Т. Межак, Е. Гюлих, М. Клочкова, Г. Матвеева, П. Плотникова; и только с третьего выпуска появились «иногородние», берлинские поэты — Н. Белоцветов, Р. Блох, М. Горлин); затем рассказы и литературные фельетоны (А. Задонского, В. Лугинской, Л. Карапетьяна, Г. Кованды и др.), искусствоведческие статьи, рецензии и отзывы на местную литературную продукцию и зарубежную печать (в основном — парижскую, берлинскую и эстонскую). Так, например, в редакцию для отзывов были присланы книги Н. Белоцветова «Дикий мед» (Берлин, 1930), «Ступени» (Рига, 1928) и «Зоин роман» (Рига, 1930) А. Задонского, «Не ржавели слова» (Рига, 1930) Л. Нольде, первый номер «Нашей газеты» (1930), «Солнцерой» В. Третьякова (Берлин, 1930), сборник стихотворений П. Плотникова «В синь» (Рига, 1931) и др., — но отзывы поступили далеко не на все.
         Если говорить о художественном материале, который размещался на страницах журнала, следует отметить, что он был достаточно разнородным, а с точки зрения «общего уровня» — в представлениях «столичных» зарубежных мэтров (занимавших, впрочем, позицию, несколько неравноценную по отношению к «периферии» русского зарубежья), — поэзия и проза, представленная в журнале, выглядела в значительной степени провинциальной. Например, М. Слоним в журнале «Воля России», говоря о «новых зарубежных изданиях», о ревельском «Русском Магазине» в частности, отметил: «<...> Стихи и проза безнадежно провинциальны. Особенно удручают стихи. Это ученические подражания в стиле, каким писали перед революцией гимназисты в уездных городах России. Удивляешься живучести этого жанра, казалось бы обреченного на гибель литературными событиями последних лет». <...> Ни ревельский, ни рижский журнал <имеется в виду журнал «Мансарда». — Н. Т.> нельзя назвать удачными. В них много благих намерений, но весьма мало художественных осуществлений (Слоним, 1930, с. 892). Невысоко была оценена М. Слонимом представленная в «Мансарде» «беллетристика»: «Рассказ А. Задонского “Кольцо” написан тем фальшивым, псевдо-“красивым” языком, какой некоторые авторы употребляют для стилизации старины. Этот декоративный лубок неудачен по композиции <...> Но особенно раздражает слог: “клубистые сумерки прошлого”, “выплеснулись из тьмы светы — алые крылья” — неужели русские молодые авторы не понимают, что давно пришла пора отказаться от этих вычур, от этой дешевой красивости? Та же нестерпимая фатоватость, но только в десять раз хуже (у Задонского есть как будто некоторые литературные возможности), в “Словах о встрече” В. Лугинской. Ее “произведение” следовало бы читать в литературных кружках, как совершенный образец того, как не следует писать. Поиски “красивости” в стиле Вертинского привели автора к невообразимой литературной пошлости. Тут и “тишина завораживала”, и “лазурь небо”, и “пламя, пепелящее душу”, и “ласково поющее море” — словом, весь арсенал поэтического провинциализма» (там же, с. 893). Справедливости ради, следует отметить, что «Мансарда» на фоне «Русского магазина» оказалась представленной в более «выгодном» свете; рецензентом благосклонно были отмечены статья парижанина Ю. Фельзена о литературной молодежи, рецензия Н. Истомина на «вторую книгу» парижских «Чисел», статья Вс. Пастухова 5) о новизне и модернизме в музыке, «опыт живописания жизни» поэта пушкинской эпохи Д. Веневитинова И. Чиннова 6), «заметки» Ю. Рыковского о художнике начала XIX века А. Агине, иллюстраторе поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души» (иллюстрации в журнале прилагались). Страница журнала «Мансарда». 1930. № 3 (декабрь).          Что касается «иногородних» (на чьи силы в большей степени понадеялся «Русский магазин»), к деятельности содружества или участию в журнале, «струговцам», изначально «нацелившимся» провести нити к крупным центрам русского рассеяния, удалось привлечь немногих, но среди них — Г. Иванов с супругой, уроженкой Риги, И. Одоевцевой, Ю. Фельзен, Н. Белоцветов, Л. Зуров, Г. Соргонин. Из местных сил были привлечены Г. Левин 7), П. Пильский, С. Минцлов, В. Третьяков, проф. Л. Зандер, актеры Театра русской драмы и др.
         Несмотря на возникающую «идиллическую картину»: издание журнала проходило более-менее успешно, поступали какие-то средства от организации литературных вечеров, предпринимались даже попытки издания дополнительного, в ограниченном количестве, «эксклюзивного» художественно-литературного сборника «молодых сил Зарубежья» под названием «Огни» (который даже оказался в печати, но судьба его появления неизвестна), средства от которого предполагалось передать для поддержки газеты русской зарубежной молодежи — «Нашей газеты»; попытки издания поэтических сборников и прозаических книг участников содружества, заключавшиеся только в многочисленных и многообещающих анонсах, — деятельность содружества начала стремительно замирать.
         Творчество молодых поэтов и писателей было весьма разнородным, неравноценным и не всегда самостоятельным (хотя это нельзя назвать основной причиной раскола объединения). П. Пильский (оказывающий, к слову сказать, посильную помощь молодому начинанию, участвующий в литературных вечерах содружества (принимающих форму то «устной газеты», то «живого журнала») и опубликовавший в последнем номере «Мансарды» мемуарный очерк о В. Брюсове) 8), подметил эту общую «литературную атмосферу» на одном из первых литературных вечеров содружества: «<…> не хочется и не надо сравнивать отдельных участников или кого-нибудь из них выделять. Разумеется, среди них <...> различные люди, поэты и писатели различных темпераментов, настроений, тем, форм и даже школ. От некоторых веяло Блоком, другие напоминали о Брюсове, пропорхнула даже Ахматова, однажды почувствовалось знаменитое “скифство” <...> кое-где откликнулась маяковщина (Пильский, 1930, с. 6). Отсутствие индивидуального поэтического облика, «размытость» поэтического творчества в «чужих» образах и мотивах, напоминание чего-то знакомого, — подобного рода оценки и замечания становятся общим местом в характеристике того или иного поэта. Так, например, рецензия И. Чиннова на книгу стихов Г. Лугина «Тридцать два» (1931), составленную по акмеистическим рецептам, начинается словами: «Может быть, мы все это слышали когда-то» (Чиннов, 1930, с. 30). М. Слоним, в упомянутой выше рецензии, говоря о стихах Г. Матвеева, заметил, что они «не плохи, хотя и н е   с а м о с т о я т е л ь н ы» , а «одно стихотворение» <М. Клочкова. — прим. Н. Т.>  «н а п о м и н а е т  Клюева» (Слоним, 1930, с. 893).
         Оказались и другие, более серьезные «препятствия», ставшие причиной стремительного распада столь многообещающего начинания 9). Они станут вполне понятными, если привести рассуждение В. Варшавского о «незамеченном поколении», заключавшееся в том, что у эмигрантской молодежи были потеряны ориентиры — идеалы отцов оказались скомпрометированы, жизнь показала, что не правы были и «левые», и «правые». В растерянности молодые люди искали возможности «примкнуть к какому-либо коллективному движению, к какому-либо конформизму. В этом объяснение, почему их так легко соблазняли разные фашистскообразные идеологии и почему многие из них стали советскими патриотами» (Варшавский, 1956, с. 188) 10).
         Литературная «политика» «Мансарды» более отчетливо прослеживается при сопоставлении ее с другим, уже упоминаемым, рижским периодическим изданием русской зарубежной молодежи — с «Нашей газетой», а именно: на сравнении публикуемого материала этих двух изданий. Если в «Нашей газете», наполовину заполненной публикациями участников содружества «На струге слов», испытывающих определенные симпатии к советскому строю, отслеживалась более-менее периодически хроника событий, происходящих «в советской России», уделялось внимание творчеству советских писателей (так, например, один из обзоров, принадлежащий, по всей видимости, Н. Истомину, который, предположительно, вел отдел рецензирования под псевдонимом Н. Стругов, — был посвящен творчеству Л. Леонова), — то в «Мансарде» внимание редколлегии в большей степени было направлено на события, происходящие в крупных центрах русского Зарубежья (Париж, Берлин), а также на творчество зарубежных писателей или зарубежных изданий.
Разворот страницы из журнала «Мансарда». 1931. № 4 (февраль-март)          В 1931 г. выходит последний номер журнала «Мансарда» (№ 5 / 6) 11); его издатели до последнего пытались искусственно «подогреть» интерес читателя к этому изданию в виде поощрительных лотерей для подписчиков (на 3 месяца или на полгода), в ходе которых предлагались картины, гравюры, автографированные книги поэтов и писателей содружества и «другие произведения искусства» (Мансарда, 1930, с. 30; 1931, с. 20) 12). Постепенно прекращаются отчеты о деятельности содружества в рижской периодике (в основном предоставляемые собственными силами), и фактически к 1932 г. содружество разваливается. Члены содружества, разбившись на отдельные группы, пытаются самостоятельно продолжить литературную и издательскую деятельность. Н. Истомин, М. Клочков, Г. Кованда и Б. Дубовский предпринимают попытку издания просоветской газеты «Поворот», потребность в возникновении которой свелась к тому, чтобы создать русский печатный орган, который «шире, глубже и п р а в д и в е е» отзывался бы на волнующие темы современности, «чем это делает местная и эмигрантская русская печать» (Поворот, 1932, с. 1) 13). Другая часть, в лице А. Магильницкого, Г. Левина, К. Верховской, С. Певзнера и др., объединяется с прогрессивной латышской молодежью вокруг журнала «Норд-Ост». В 1933 г. под маркой издательства «Норд-Ост» были выпущены под одним сборником «Навстречу времени» стихотворения четырех поэтов (Б. Вейнберга, А. Магильницкого, С. Певзнера и В. Тополева 14)). Журнал продержался около года и стал своеобразным примером латышско-русского симбиоза (или — точнее — латышско-еврейского) 15). Замечу, что подобное культурное сотрудничество присутствовало и в содружестве «На струге слов», и на страницах его печатного издания. Литературные вечера «Мансарды» активно посещала латышская молодежь, а на страницах «Мансарды» публиковались переводы М. Бендруп из латышской поэзии (Я. Грота, П. Кикута, А. Чака и др.). М. Бендруп принадлежал также краткий обзор на страницах журнала «новейшей латышской поэзии» на примере двух латышских содружеств — «Зеленой вороны», «объединяющей две трети поэтов из гражданского сословия и нескольких “левых”», и «Тревоги», «журнала и содружества поэтов и писателей левого течения» (Бендруп, 1930, с. 20). Здесь можно было бы отдельно оговорить и сотрудничество участников рижских литературных объединений с соседними, балтийскими странами; в целом, если говорить о феномене русской литературной жизни в определенном регионе, в данном случае — в Латвии, в 1920 – 1930-е гг., «балто-славянский» контекст будет иметь особое значение, но он, бесспорно, заслуживает отдельного рассмотрения.
         Практически единственный, кто не примкнул ни к какой из литературных группировок, И. Чиннов, поэт, добившийся мирового признания, начиная с 1930-х гг., по собственному признанию, «с 6-й книги “Чисел” по 10-ю <...> представляет,  е д и н о л и ч н о,  “русскую литературную Ригу”» (Плюханов, 1989, с. 92). В 1930-ые гг. И. Чиннов также сотрудничает с латышским журналом «Даугава», в котором участвовали многие рижские литераторы и искусствоведы. А в 1938 г., вместе с другом отца Чиннова, П. Пильским, И. Чиннов присутствует на всех встречах с нобелевским лауреатом, посетившим Латвию, И. Буниным. Но это — уже совсем другая «история».

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Подобный «вердикт», об отсутствии русской литературной жизни в Латвии, в том же, 1934 г., вынес А. Задонский в журнале «Числа» (А. Д., 1934, с. 246 – 247) на последующее от журнала предложение «организаторов всех подобных <литературных. — прим. Н. Т.> объединений присылать сведения о своей работе, краткие протоколы важнейших собраний, имена участников и литературный материал». В частности, в этой заметке «Чисел» под названием «Литературные содружества» было отмечено следующее: «В главных центрах русской эмиграции, не говоря уже о таких, как Париж, Прага, Берлин, возникают литературные объединения, задача и работа которых достигают иногда высокого уровня. Таковы кружки: в Риге <примечательно, что Рига упомянута в числе первых. — прим. Н. Т.>, Ревеле, Варшаве, Шанхае (“Чураевка”), Гельсингфорсе и др.» (Числа, 1934, с. 243). Приведем и «неутешительный вывод» А. Задонского «о русской литературной Риге»: «Менее значительна, пожалуй, – качественно и количественно – ее <имеется в виду Рига. — прим. Н. Т.> русская литературная среда. Вокруг крупной и очень распространенной русской газеты “Сегодня” собралось, правда, несколько журналистов с широко известными (как в прежней России, так и в эмиграции) именами — конечно, и они относятся к “литературной среде”, и они выпускают книги. Но они пишут о прошлом по преимуществу, они, в большинстве, принадлежат к плеяде “вспоминателей”: едва ли они могут отразить бытовые и психологические особенности рижской русской литературной молодежи —  е с л и  м ы   п р и м е м  з а   а к с и о м у,   ч т о   т а к о в а я  с у щ е с т в у е т.
Да, она существует, конечно. Но, когда пишешь о ней, приходится сразу же и почти безоговорочно констатировать печальное: полную ее дезорганизацию, чтобы не сказать распад» (А. Д., 1934, с. 246).   К тексту

2 Фактически содружество на «Струге слов» распалось гораздо раньше. См. об этом: Н. Тамарович. Архивный базис содружества «На струге слов» // Текстологический временник. Русская литература XX века: Вопросы текстологии и источниковедения. Москва: ИМЛИ РАН, 2009, с. 160 – 167; Н. Тамарович. Архив содружества «На струге слов» (Из истории русской литературной Риги 1920 – 30 гг.) // Русская филология. 20. Сборник научных работ молодых филологов. Тарту, 2009, с. 108 – 114.   К тексту

3 Более подробно об истории возникновения содружества молодых поэтов и писателей «На струге слов» см.: Н. Тамарович. Содружество молодых поэтов и писателей «На струге слов»: к вопросу о русских литературных объединениях в Латвии (1918 – 1940) // Studia Slavica. Сборник научных трудов молодых филологов. VII. Таллинн, 2007, с. 164 – 174.
Кстати сказать, семантика названия журнала «Мансарда», содружества «На струге слов», издательства «Стремнины» неоднократно обыгрывалась в рижской периодической печати, обнаруживая определенную преемственность или, если угодно, ориентацию издателей «Мансарды» на один из крупнейших центров русского рассеяния – в большей степени начала века). См., например: (-iй <Пильский?>, 1930, с. 8) или еще одно небольшое выступление одного из членов кружка, Г. Кованды, назвавшего свою статью «Рижская богема. “Парадиз” и “Струговцы”»: «Рига — не Париж, а Венденская улица <ныне Cēsu. — прим. Н. Т.> не Монмартр. Но есть нечто общее между этой булыжной, провинциального типа улицей и шумным, многоголосым и бесшабашно поэтическим Монмартром. Не улыбайтесь, господа, нежно и иронически. Богема, конечно, в Париже, но ее  ф и л и а л ь н о е   о т д е л е н и е  с у щ е с т в у е т  и  в  с т а р о й  л и в о н с к о й  Р и г е.
Богема! — при этом слове перед нами встают далекие романтические фигуры поэтов с длинными нечесаными кудрями. Вы слышите сиреневый смех нежно-сентиментальных мидинеток; видите художников, студентов и музыкантов с беспечной душой и пустыми карманами. <...>
Случилось так, что рижской богеме век своей пресловутой машинкой состриг не все романтические кудри, оставив хороший и длинный вихор. Богема обрадовалась, схватилась за него и засмеялась весело и дружно. Она дружно говорила пламенные слова, спорила и объединялась. <...> Комнатка волею богемы зовется “Парадизом”. Мебели в “Парадизе” мало — по-райски. <...> Зато в “Парадизе” много картин, скульптур и молодости — молодости больше всего. Ведь, в конце концов, не важно, что комнатушка маленькая, и в ней тесно. Были бы стихи, созвучья, красота. Все, что ниже — богеме неинтересно.
Недавно богема вылилась в форму поэтического содружества “На струге слов”. Содружество родилось в серый ноябрьский вечер, под хрупкое потрескиванье миниатюрных дровишек в грациозной печурке. Родившись, оно сказало: “Папы, я хочу расти” — и папы — первые четыре струговца — забегали и засуетились в припадке нежной энергии. <...> Рига не Париж, а Венденская улица не Монмартр, но богема остается богемой» (Кованда, 1929, с. 3). Вопрос «квартирования» для участников содружества был, судя по всему, достаточно болезненным: они постоянно перемещались с места на место. См. об этом: (Задонский, 1930, с. 3), интервью Игоря Чиннова с М. Шраером (Шраер, 1999), а также корпус архивных документов (“Sodružestvo na struge slov” biedrības likvidēta lietā).    К тексту

4 До этого были лишь слабые и непродолжительные попытки, не считая опыта некоторых ученических изданий, основать некоторое подобие молодежного литературного издания; правда, в апреле 1930 г., незадолго до появления «Мансарды», в Риге появилась «Наша газета», объявившая себя печатным органом русской молодежи Зарубежья. Эта газета редактировалась одним из учащихся РГРСШ (б. Ломоносовской гимназии), Алексеем Иллюкевичем, редактором, в свою очередь, ученического журнала «Школьная Нива». «Наша газета» выходила периодически, по мере возможностей ее издателей, иногда раз в месяц, до 1932 г. В газете приняло участие много молодых (и не только молодых) авторов: Н. Андабурский, Г. Буковский, К. Верховская, М. Годлевская, В. Гущик, Е. Гюлих, Л. Зуров, Н. Истомин, М. Клочков, Г. Матвеев, Г. Кованда, В. Никифоров-Волгин, Л. Нольде, В. Третьяков, А. Задонский и др., многие из которых впоследствии печатались и в журнале «Мансарда».    К тексту

5 Имя Всеволода Леонидовича Пастухова (1896 – 1967) в первую очередь упоминается в связи с его музыкальной деятельностью: он — пианист, педагог музыки, музыкальный критик. Родом из Ярославля, молодость провел в Петербурге, где достаточно активно «вращался» в литературных и музыкальных кругах — посещал «Бродячую собаку» и «Привал комедиантов», был знаком со многими известными деятелями русской культуры и литературы — с М. Кузминым, Г. Ивановым, И. Одоевцевой, Р. Ивневым, художником И. Е. Репиным (мемуары «Последние встречи с И. Е. Репиным» позднее, в 1930 г., публиковались на страницах газеты «Сегодня», в которой В. Пастухов сотрудничал практически вплоть до прекращения ее существования) и др. В 1921 г. В. Пастухов эмигрировал в Латвию. С 1921 по 1939 г., по некоторым сведениям, В. Пастухов жил в Елгаве (до 1917 г. — Митава), некогда столице Курляндского герцогства, а позднее — Курляндской губернии. Этот факт биографии поэта, по всей видимости, послужил неким импульсом появления митавского «цикла», включенного в единственный сборник стихотворений «Хрупкий полет», вышедший уже после смерти поэта в Нью-Йорке в 1967 г. Подробнее см.: мою публикацию «“Митавские стансы” Всеволода Пастухова», которая готовится к печати в варшавском сборнике по материалам IV Международной конференции молодых филологов «Русская литература: тексты и контексты».   К тексту

6 См.: (Бадин, 2008, с. 7 – 18); публикация доступна и в электронном виде.   К тексту

7 О Г. Левине-Лугине подробнее см.: Спроге Л., Н. Тамарович. О «телесности» в книге Герасима Лугина «28° 14' 30'' восточной долготы» // Филологические чтения: 2007. Поэтика жеста и невербальной коммуникации в русской и мировой литературе и культуре. Daugavpils: Daugavpils Akadēmiskais apgāds “Saule”, 2009, с. 136 – 144; Н. Тамарович. Творчество Герасима Лугина // Littera scripta № 6: Труды молодых филологов-славистов. Рига: Латвийский университет, 2008, с. 88 – 94; Н. Тамарович. «Надписи на книгах» Герасима Лугина // Русская литература в европейском контексте II. Сборник научных работ молодых филологов. Варшава, 2009, с. 209 – 216.   К тексту

8 (Пильский, 1931).   К тексту

9 Я их здесь опускаю, так как они изложены в моих публикациях, приведенных выше. См. сноску 2 и 3.   К тексту

10 Ср. две небольшие, но показательные цитаты. В статье участника журнала «Мансарда» П. Петрокова «Пути будущего» прозвучало своеобразное воззвание: «Что же делать нам теперь? Где наши традиции? Идти ли нам снова на Запад или, возвращаясь к истокам русского искусства, воссоздать  с в о ю   р о д н у ю  т р а д и ц и ю ? ; Для нас ответ ясен — наша традиция на Востоке» (Петроков, 1930, с. 19). И — интервью М. Шраера с И. Чинновым, в котором И. Чиннов, на вопрос М. Шрарера «в какую сторону был обращен взор» молодого поэта, ответил следующее: «Советская поэзия для меня была нечто совершенно страшное. А в сторону Парижа даже очень, да-да. В частности, я любил очень стихи Георгия Иванова, Николая Оцупа — о нем написал как-то Николай Степанович Гумилев, что он научил писать стихи “даже Оцупа” <...>». Возможно, эти постепенно назревающие внутренние «разногласия» и разделения на «Запад» и «Восток» развели впоследствии участников «Струга» «по обе стороны баррикады».   К тексту

11 Сейчас этот номер является библиографической редкостью.   К тексту

12 Эти «приемы» в целом культивировались местными издательствами, которые шли на что угодно, чтобы только заполучить потенциального подписчика. Так, например, издательство «Мир» совершенно бесплатно предлагало книги Л. Нольде, Ф. Верфеля, Ф. Оппенгейма для ознакомления, только чтобы прислали 45 сантимов за пересылку (Абызов, 2006, с. 257). Оно же активно предлагало свои услуги молодым авторам: «Молодые писатели! На особенно льготных условиях издаем романы, воспоминания, повести и стихи...»; «Начинающие авторы!!! На льготных условиях берем издание книг на русском, латышском, литовском языках. Не зарывайте Ваш талант, печатайтесь…» (цит. по: там же). В 20 – 30-ые гг., действительно, целый ряд авторов публикуется «за свой счет»: участники содружества П. Плотников, выпустивший сборник религиозной лирики «В синь», и Л. Кавецкий (Мих. Гинзбург), издавший 3 «книги лирики» «Напевность красок» (Рига, 1921), «Всем скорбящим» (Рига,1921), наконец, «Благовесть» (с примечанием «издание, конечно, автора») (Рига, 1922); также, например, О. Далматова. Черные грозди. Стихи, 1925; М. Миронов. Слова на палитре, 1923; Магнусофская Е. Лепестки сирени, 1925; А. Формаков. В пути, 1926 и др.    К тексту

13 Газета вышла с большим скандалом, и на первом же номере прекратила свое существование.    К тексту

14 Псевдоним Л. Закса.    К тексту

15 Более подробно о «латышско-русском сотрудничестве» в Риге см. публикацию Н. Бережанского (Голосов, 1931); также полезна будет статья Л. В. Спроге о поэте и переводчике В. Третьякове, об одном из первых переводчиков латышских поэтов на русский язык, своеобразном «посреднике двух культур» (Спроге, 2009, с. 586 – 591).    К тексту

 

ЛИТЕРАТУРА

1. –ий <Пильский П. ?> (1930). Мансарда // Сегодня. Рига. № 312.

2. (без автора). (1932). На повороте. В тупике // Поворот: еженедельная газета. Рига. № 1.

3. Абызов Ю. (2006). А это издавалось в Риге: 1918-1940: историко-библиографический сборник. Москва: Библиотека-фонд «Русское зарубежье», Русский путь.

4. А. З. <Задонский А.> (1930). Молодые ростки. Годовщина содружества «На струге слов» // Сегодня вечером. Рига. № 259.

5. А. Д. <Задонский А.> (1934). О русской литературной Риге // Числа: сборники под редакцией Николая Оцупа. Париж. Книга 10.

6. Бадин Ж. (2008). Игорь Чиннов в контексте поэтического объединения «На струге слов» // Чинновский сборник – II. Daugavpils: Daugavpils Universitātes Akadēmiskais apgāds “Saule”.

7. Бендруп М. (1930). О новейшей латышской поэзии // Мансарда. Рига. № 3.

8. В. Т. (1934). Русская литература в Латвии // Русские в Латвии. II ч. Сборник «Дня русской культуры». Рига.

9. Варшавский В. (1956) Незамеченное поколение. Нью-Йорк.

10. Голосов Н. <Бережанский Н.> (1931) Латышско-русское сотрудничество // Новый голос. Рига. № 86.

11. Дело о ликвидации объединения «Содружество на струге слов» (“Sodružestvo na struge slov” biedrības likvidēta lietā) // Латвийский государственный исторический архив. Фонд 3724, опись 1, ед. хранения 827.

12. Кованда Г. (1929). Рижская богема. «Парадиз» и «Струговцы» // Театр и жизнь. Рига. № 2.

13. Петроков П. (1930). «Пути будущего» // Мансарда. Рига. № 2.

14. Пильский П. (1930). Литературная молодежь. 3-ий вечер содружества «На струге слов» // Сегодня. Рига. № 318.

15. Пильский П. (1931). В. Брюсов // Мансарда. Рига. № 5-6.

16. Плюханов Б. (1989). Игорь Чиннов // Даугава. Рига. № 7.

17. Слоним М. (1930). Новые зарубежные журналы («Мансарда» – литературно-художественный ежемесячник под ред. Карапетьяна, М. Клочкова и Г. Матвеева. Рига, октябрь 1930. «Русский Магазин» – литературно-художественный журнал под ред. Ю. Иваска и С. Шлифштейна. Ревель, 1930) // Воля России. Прага. № 10. 18. Спроге Л. (2009). Перевод и просветительство как факторы литературной судьбы Виктора Третьякова // Балто-славянские культурные связи. Сборник статей. Рига.

19. Шраер М. (1999). «Игрушка»: Записки об Игоре Чиннове // Дружба народов. Москва. № 11.

20. Чиннов И. (1930). Г. Лугин. «Тридцать два» // Мансарда. Рига. № 2.

 

Н. Тамарович. К истории рижского журнала «Мансарда».

 

Сетевая публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2010 с любезного разрешения автора.


 

 

Статьи и исследования

Обсуждение      Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2001 - 2010