Д. С. Мережковский.      О гуманизме

         Следует помнить, что слово «гуманизм», благодаря своему историческому происхождению и образованию от XV века до ХХ-го, получило двойной смысл. Весь вопрос в том, какой из этих двух смыслов должно иметь это слово, чтобы творящая духовныя силы Европейскаго Запада, от Орфея и Виргилия до Данте и Гете, могли быть об'единены в борьбе с разрушительными силами, идущими уже не только с Востока, но и из подземных глубин самого Запада, — с «западно восточным» нашествием варваров; чтобы новый всемирный «Интернационал Человечности» мог быть противопоставлен уже действующему «Интернационалу Безчеловечности».
         Кажется, не нужно доказывать, — это слишком ясно чувствуют все, кто еще может чувствовать, — что после войны, общий уровень человечности снизился и продолжает снижаться с угрожающей быстротой, во всех областях человеческаго духа; что совершилась и продолжает совершаться страшная убыль в человеке Человека. Слишком тонкою пленкою, легко спадающей позолотой на звериной шкуре, оказалось во время войны и после нея то, что люди считали непроницаемой броней против зверя в себе и что вторая половина последняго христианскаго тысячелетия обозначала словом «гуманизм».
         Что такое «репарация» в материально-разрушенных войною областях, знают все; но знает-ли, помнит-ли еще кто нибудь, что такое «репарации» в драгоценнейшей области духа — человечности?
         Все материальныя и духовныя вещи, после войны, похужели, — в продажной цене своей, подорожали, а в непродажной — подешевели. Больше же всех вещей похужела и подешевела бывшая некогда для человека «вещь в себе» (das Ding an sich), мера всех для него ценностей, — он сам, — абсолютное, внутреннее Лицо его, Личность В страшном опыте войны оказалось, что Лицо человеческое вовсе не так прочно держится на человеке, как он предполагал; что оно снимается с неожиданной и безболезненной легкостью; само спадает, как маска после маскарада — «цивилизации», «прогресса», «прав человека», «христианства» и проч., и проч. Вдруг появились и размножились безчисленно мнимые люди, оголенные, скинувшие с себя человеческое лицо, как ненужную маску, — Человекообразные, Антропоиды.
         Как бы ни были различны и даже противоположны друг другу, в исходных точках своих, коммунисты и гитлеровцы, — все они об'единяются в последнем выводе: человеку, как «вещи в себе», грош цена; лицо человеческое, личность, есть нечто условное, в классе, в государстве, в нации; человек в обществе — муравей в муравейнике, клетка в организме, атом в материи; почти ничто сегодня, а завтра — ничто совсем.
         Хуже всего, что это нашествие Человекообразных происходит, может быть, не только после первой, вчерашней войны, но и перед второй, завтрашней; судя же по опыту первой, более, чем вероятно, что, если не минует нас вторая, то Антропоид восторжествует над Человеком окончательно и род человеческий заменится новым родом — не человеческим. Надо быть убаюканным призраками, чтобы все еще считать опасность эту призрачной.
         В глухую ночь, среди общаго сна и безпамятства, раздался, или мог бы раздаться в слове «гуманизм» спасительно остерегаюгщий звук—зов, обращенный ко всем, еще сохранившим лицо человеческое, об'единиться во всемирный союз для борьбы с «западно-восточным» Нашествием варваров.
         Внятность для всех, кто еще может внимать, — такова выгода слова «гуманизм». В чем же его опасность?
         Первородный грех Гуманизма — атеизм. При первом возникновении своем, в эпоху Итальянскаго Возрождения, Гуманизм есть бунт освобождаемого, будто-бы, человеческаго духа сначала только против внешних церковных форм, а потом и против внутренняго существа христианства. В бунте этом человек утверждается, как нечто абсолютное, против Бога; все под ним, а над ним ничего.
         Первых гуманистов XV го века соединяет с энциклопедистами XVIII го века непрерывная линия духовнаго родства. В легком вольнодумстве Лоренцо Валла и Гвидо Кавальканти уже заключено Вольтеровское, самое тяжелое из тяжелых и, скажем правду, вопреки авторитету умнейшаго из людей, — самое глупое из глупых человеческих слов: éсrаsez L’Infâme!
         Горький опыт двух последних веков показал нам, что союз гуманизма с атеизмом — роковой, убийственный для перваго. С каждым днем все яснее осязается нами нерасторжимая связь истиннаго Гуманизма — утверждения абсолютной человеческой личности — с религией вообще и с христианством в частности; с каждым днем, мы все яснее убеждаемся безчисленными «доказательствами от противнаго», что лицо человеческое, если оно не «образ и подобие Божие», есть пустая маска, слишком легко спадающая с человекоподобнаго зверя, или, не будем обижать зверей, — с диавола; что человек— самое неусточивое из всех равновесий между Богом и дьяволом: если не восходит он безконечно к небу, то так же безконечно — скажем на языке «детски мифологическом», но и детски понятном для всех — нисходит в «ад».
         Пусть еще не все антихристиане скинули с себя лицо человеческое, но уже все «человекообразные», явно, на словах и на деле, как русские коммунисты, или тайно, только на деле, без слов, как фашисты и гитлеровцы, скинули с себя маску христианства. Надо быть слепым, чтобы не видеть, что мир сейчас разделился на два воюющих стана: за и против Человека, за и против Христа.
         Перед угрожающим Нашествием варваров — Безчеловечных, пора, наконец вспомнить, что единственно непреложная мера человечности — совершеннейшей Человек, какой когда-либо был и будет на земле — Сын человеческий, Сын Божий. Только Он — действительный Основатель Гуманизма, в новом синтетическом смысле.
         Великое дело совершит тот, кто обратит в христианство — крестит Гуманизм; кто будет способствовать тому, чтобы поднят был над западно-европейским человечеством, в борьбе его за Человека, древний и новый, вечный Лабарум (Labarum), знамение Христово: in hoc signo vincis.

Д. Мережковский

 

Д. С. Мережковский. О гуманизме // Меч. № 3 – 4. 27.V.1934. С. 3 – 4.

 
Подготовка текста © Павел Лавринец, 2005
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2005 .

 


 

Дмитрий Мережковский

     Критика и эссеистика      Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2000 - 2005