Сергей Минцлов     В гостях у мертвецов (Из литовских впечатлений)

Воздух прошлаго. - Погребок в застенке. - Рыцарское гнездо. - Погоня за автобусом.


          От Юрбурга до Клайпеды - недавняго Мемеля - почти целый день езды. По сторонам парохода, а затем железной дороги раскидываются однообразныя зеленыя равнины, единственной достопримечательностью которых являются громадныя стада великолепных черноногих коров; иной расцветки мы не видали ни единой. Шоссированныя дороги обсажены березами, строения, пашни - все щеголяло порядком, чистотой и тщательной обработкой. Клайпеда, как город не интересен; она служила нам только этапом по пути в главныя гнезда рыцарей-меченосцев - в Кенигсберг и Мариенбург.
          В свежее, солнечное утро мы выехали из нея с первым пароходом; он шел, разсыпая на синь моря жемчуга и серебро; от Балтики нас отделял чудовищный, разлегшийся от горизонта до горизонта, желтый змей Горыныч - совершенно обнаженная высокая песчаная дюна; мы шли близ берега вдоль настоящей Сахары, лишенной даже травинки. Легкий ветерок, тянувший с моря, струйками сдувал песок с гребня дюны - она вся курилась сотнями низких дымков; в части этой косы, засаженной во второй половине ея лесом устроена, кажется, единственная в Европе, станция для отдыха перелетных птиц и питомник, где разводятся исчезающие виды диких животных - олени, лоси и т. п.
          Часов в шесть дня после пересадки на железную дорогу, мы были в Кенигсберге, одном из самых интересных городов Германии. Расположен он на холмах и изрезан каналами: на самом высоком месте, словно на страже стоит древний замок; куда ни оглянись - везде видишь памятники старины, статуи замечательных людей, заботу о прошлом, чистоту и порядок в настоящем.
          Вырос замок на земле древних пруссов-литовцев в 1225 году; возвел его орден рыцарей-меченосцев - заклятых врагов Ливонии и Литвы. Грюнвальдская битва сокрушила мощь Ордена и с 1530 года Кенигсберг становится достоянием и местом жительства королей. Начиная с Фридриха Перваго все прусские венценосцы короновались в нем; в нем же в 1871 году был провозглашен акт о слиянии всех немецких государств в единую Германскую империю.
          Неподалеку и ниже замка стоит величавый готический собор-усыпальница гроссмейстеров Ордена; снаружи, у стены собора, под охраной каменной сени и железной решетки лежит мраморная плита со скромной надписью - "Эммануил Кант". -
          Длинный, узкий двор упирается в старинное двухэтажное строение с большими, квадратными окнами; оно примыкает к другому, совершенно такому же. Со стены перваго на собор и на посетителя смотрит каменный медальон, изображающий дороднаго мужчину в средневековом одеянии; над входом во второй сквозь зелень деревьев виднеется росписанная золотом надпись. Эти скромные домики - первый по времени основания, германский университет, давший стране не мало замечательных людей; теперь там помещается какая-то школа. Университет давно ушел на простор, на зеленую лужайку, в парк, в другое обширное здание; фронтон его сплошь состоит из белых арок и колонн, тянущихся в два яруса.
          Собор, или по-местному - "Доом" полон реликвий. Там прошлое претворилось в открытые склепы, в гробы рыцарей, в резьбу из чернаго дуба, в памятники и надписи на стенах, в граненые своды. А кругом собора по тесным улочкам зажались древние дома с высокими крышами и маленькими окошками.
          Из замка открываются виды на город; каналы его полны судов разных размеров и чудится, будто еще не миновали времена Ганзы и сотни кораблей грузят товары для отправки их в Господин Великий Новгород. Замок сторожит бронзовая фигура в мантии перваго императора объединенной Германии, Вильгельма Перваго.
          Полон старины и воспоминаний и замок. Он выстроен в виде громаднаго квадрата с желтой пустыней вместо двора и с двумя воротами, расположенными друг против друга. Близ одних имеется вход в подвалы "Блют-герихт", служившие тюрьмами и застенком, где производились пытки.
          Каменныя ступени свели нас… в винный погребок, в который время превратило царство страданий и смерти; слева и справа и наискосок от нас уходили в темень и глубь извилистые подземные коридоры, освещенные электрическими лампочками; стен видно не было: их закрывали накаченныя друг на друга бочки разных величин и безконечныя полки, из-за черных решеток которых выглядывали тысячи бутылок вин разных сортов и возрастов.
          Прежния камеры для заключенных превратились в укромные уголки, где весело проводят время парочки и целыя компании. В одной из более значительных тюрем, тоже обставленной бочками, за длиннейшим столом сидела большая компания студентов-корпорантов в цветных шапочках; стол перед ними был уставлен шеренгами опустошенных бутылок. Убирать их до окончания пирушки не полагается и чем безмернее выпито корпорацией вина, тем больше ей славы. В том же погребке имеется и отличный буфет, где можно получить какую угодно закуску. Студенты пели песни и чокались; воздух был пропитан густым духом вина; в закоулках - камерах для одиночек - целовались парочки… все в конце концов мимолетно на свете!
          Трое суток провели мы в Кенигсберге, знакомясь с его достопримечательностями; к числу их отношу и изделия из марципана; Кенигсберг не только родина его, но и главный кондитер по этой части для всей Германии.
          Следующая остановка наша была Мариенбург - главнейший оплот Ордена Меченосцев, куда стекались рыцари со всей Европы и откуда потом они распределялись по ливонским замкам, или изливались крестоносными полчищами на Литву, стойко отстаивавшую своих богов и каждый клочек родной земли.

* * *

          Зеленая равнина… На невысоком холме, взъерошенным гнездом цвета запекшейся крови, тесно жмутся друг к другу островерхия башни, иззубренныя стены, узкие дворики, громады многоярусных зданий с высочайшими крутыми черепичными кровлями; глубокий и широкий ров окаймляет стены: толщина их такова, что внешния разбить возможно было бы только современными пушками: сокровища, хранившияся в замке, были достойны такой охраны!
          С крещением Литвы существование Ордена потеряло смысл и приток средств и рыцарей начал изсякать; замок стал приходить в запустение, кровли провалились, рамы и двери исчезли… Только совы да ветры обходили дозором мертвыя залы и башни. Вильгельм Второй вспомнил о замке предков и приказал воскресить его во всех подробностях. Суровый замок возстал из праха перед Великой войной.
          Подъемный мост на цепях впускает путника в ворота и он останавливается на небольшом дворе, заключенном в квадрат из высоких строений. Все в порядке, все на местах, но все безмолвствует; из множества окон не выглядывает ни единаго лица.
          В наружную стену одной из башен вделана несоразмерно вытянутая во всю вышину ея узкая аляповатая, ярко раскрашенная, статуя Божьей Матери - покровительницы Мариенбурга, более походящая на египетскую мумию… Вступаешь в главное здание - охватывает холодом и пустыней: старина знала только камины, топившиеся денно и нощно гигантскими пнями… теперь в этих каминах не чернеет ни уголька…
          На стенах кое-где заметны следы живописи. Ступаешь тихо, но эхо звучно отзывается от сводов, от стен передает дальше весть о приходе живых людей… Мимо тянутся одна за другой залы конвента, палаты гроссмейстера, каплицы, громадныя столовыя, дортуары, чудовищныя кухни, десятки всевозможных помещений… нет только тех, для которых все это было выстроено.
          В лунную ночь замок превращается в жилище колдунов. Черными, загадочными углами и зубцами рисуются на синем небе необычайные строения; тускло светятся многочисленныя окна; иногда их закрывают чьи-то тени, быть может от плывущих мимо белых облаков… там, как говорят легенды, творится своя, иная жизнь. У ворот, в двухэтажном здании, помещается музей из предметов найденных в земле при возстановлении замка, или относящихся к его истории. Там из витрин глядит множество всякаго оружия, орудий пыток и прочаго обихода средних веков. Но главное не в нем, главное в отряде конных рыцарей-Меченосцев, устремляющихся на входящаго с копьями на перевес. И кони и всадники закованы в железо с головы до ног и жизненность видению придана полная.
          Такую же картину можно увидать и в Лондоне, в Тоуэре. Но там свои, английские крестоносцы и строй несущихся в атаку рыцарей огромен; там служителя ходят в древних одеждах и шляпах; там нет путаницы прошлаго с настоящим.

* * *

          Поздним вечером скорый поезд унес нас в Кенигсберг, а на следующий день мы стояли у таможеннаго прилавка в Погегене и ждали досмотра своих немногочисленных вещей.
          Чтобы попасть в Юрбург, нам нужно было сделать в автобусе около ста километров и любезный таможенный чиновник, чтобы не задержать нас к сроку отхода его, быстро выполнил все формальности и нас пропустили одними из первых. Тем не менее нас ждало разочарование: когда мы вышли с носильщиком на подъезд, около него стояло несколько автомобилей, но автобуса не было и следа. Оказалось, что по росписанию отход его назначен на пять минут позже прихода поезда, и когда настает срок, кондуктор с немецкой аккуратностью двигается в путь, не обращая внимания на публику.
          Что было делать? Погеген даже не местечко, а несколько домиков среди леса и остаться в нем ночевать было негде. Машина отошла всего минут десять-пятнадцать назад и один из шоферов предложил попытаться нагнать ее - за это он потребовал тридцать литов; если же затея не удалась бы - за перегон до Юрбурга он назначил семьдесят литов.
          Раздумывать было нечего и автомобиль заревел, застучал и как бешеный ринулся вперед по шоссированной дороге; нас кидало и мотало, позади неслась настоящая дымовая завеса, поворот мелькал за поворотом - автобуса видно не было. Мы мчались сломя голову так, как носятся на кинематографических фильмах всякие Гарри Пилли в погонях за удирающими разбойниками.
          Минут через двадцать шофер оглянулся на нас.
          - Видать!.. - коротко, с удовольствием сказал он.
          К нашему счастью оказалось, что автобус остановился около одной из своих станций и "выжидал минуты". Мы расплатились со своим энергичным молодцом-шофером и пересели в почти пустой автобус.
          В сумерки показались из-за леса красныя колокольни костела: перед нами был Юрбург.

С. Р. Минцлов

С. Р. Минцлов. В гостях у мертвецов (Из литовских впечатлений) // Сегодня. 1930. № 222, 13августа.

 

Подготовка текста © Лариса Лавринец, 2002.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2002.

 

Литеросфера

 

Сергей Минцлов

Обсуждение      Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2000 - 2002
plavrinec@russianresources.lt