Сергей Минцлов     Жандармский полковник Мясоедов и Екатерина Мясоедова
(Из дневника писателя)

Скончавшийся в прошлом году в Риге писатель С. Р. Минцлов оставил дневник, в котором систематически делал записи о своих впечатлениях почти до последних дней своей жизни. В свой дневник С. Р. вносил не только впечатления даннаго дня, но и многое "что вспомнилось". С этой частью дневника мы намерены познакомить читателя "Сегодня". Для начала приводим отрывок о пресловутом жандармском полковнике Мясоедове, казненном во время войны по обвинению в шпионаже в пользу Германии.

 

         Печально прославившийся во время Великой войны жандармский полковник С. Н. Мясоедов в 1890 году служил в 105-м Оренбургском полку, стоявшем в Вильне.
         Сергей Николаевич Мясоедов был племянник или сын предводителя Дворянства Трокскаго уезда; мужчина он был видный, красивый и пользовался у дам необыкновенным успехом. Одет Мясоедов всегда был с иголочки и, не смотря на кутежи, отличался скупостью и какой то особенной, "веселой" жестокостью.
         В числе дам, с которыми он находился в связи - Вильна по этой части отличалась своей распущенностью - была красавица, жена владельца местной, самой крупной гостиницы; муж ея проведал об этом и, встретив Мясоедова на улице, накинулся на него с бранью и даже пытался его ударить.
         Мясоедов был силач; он схватил напавшаго за руку, затем за шиворот и швырнул его с тротуара в грязь, на улицу. Скандал ославился, конечно, по всему городу, и Мясоедов решил отомстить врагу.
         Прошло некоторое время и хозяин гостиницы получил извещение, что на-днях в Вильне состоится съезд представителей каких-то организаций, его запрашивали, может ли он взяться за устройство параднаго обеда на двенадцать персон; в утвердительном случае его приглашали пожаловать для переговоров и указали адрес.
         Ресторатор, ничего не подозревая, прикатил на место свидания и, когда вошел в комнату - к ужасу своему увидал Мясоедова, полковника Апухтина и еще двух офицеров. Он хотел бежать, но дверь в переднюю загородили денщики.
         Пойманный был раздет и жесточайшим образом, в кровь, выпорот. На улице он вскочил в перваго попавшегося извозчика и поскакал прямо к командующему войсками.
         Каша заварилась скверная и только благодаря связям и энергичным хлопотам командира нашего полка, добраго и милаго человека, Базилевскаго, дело до суда не дошло и все ограничилось дисциплинарными взысканиями.
         Кажется, в чине штабс-капитана Мясоедов перешел в жандармы и получил место в Вержболове - этой большой дороге в Берлин и в Париж, по которой беспрерывно странствовала русская знать и важный чиновный мир. Ловкий, услужливый, красивый Мясоедов расширил здесь свои связи и значительно увеличил круг знакомств.
         Связи эти были большия: он приходился кузеном жене председателя госуд. совета, графине Марии Александровне Сольской, дочери генерал-адъютанта А. В. Мясоедова, брата Трокскаго предводителя дворянства.

*

         При императоре Александре Первом в числе министров находился крупнейший богач - Трощинский. У него имелась дочь и, для занятий с нею музыкой, был нанят бедный музыкант, немец Шлихтинг.
         Говоря языком того времени, между молодыми людьми вмешался Амур, завязался роман и история кончилась тем, что дочка сбежала со своим учителем и обвенчалась с ним.
         Скандал произошел громкий и вельможа отец отказался от дочери. Пошли за годами года; у дочери Трощинскаго родился сын, подрос, поступил в гвардию, а в сороковых - пятидесятых годах, когда он был уже офицером, скончался без завещания Трощинский и внук его из бедняка, перебивавшагося на одно жалование, превратился в одного из богатейших людей России.
         Помимо многих миллионов наличными и нескольких домов, ему достались два имения: Воронежское, заключавшее в одной меже сорок четыре тысячи десятин; другое маленькое, но великолепно устроенное, под самым Тамбовом; называлось оно Периксой.
         Молодой новый миллионер женился на дочери тамбовскаго помещика- Софье Сергеевне Охлебининой, сестре знаменитой впоследствии в Петербурге Екатерины Сергеевны Мясоедовой.
         От этого брака родились: 1) - Василий, 2) - Мария (вышла замуж за Верпаховскаго), 3) - Екатерина (вышла за другого брата Верпаховскаго же) и 4) - Софья (вышла за князя Сергея Голицына).

*

         Екатерина Сергеевна Мясоедова имеет полное право на занятие виднейшаго места в галлерее властных и всесильных русских старух, увековеченных Грибоедовым, Пушкиным и Толстым. Жила она в Петербурге, в собственном особняке, рядом с дворцом Юрьевской, на Гагаринской улице. Занимала нижний этаж, в верхнем помещались ея дочь и зять, Сольские.
         Графиня, не смотря на все значение своего мужа, очень побаивалась мамаши: та не стеснялась ни перед кем и не перед чем и резала всем в глаза, что ей было угодно; всем она говорила "ты"; исключение составляло всего несколько лиц, которых она недолюбливала и, пожалуй, почему то опасалась. Все, кто направлялся к Сольским по делам или в гости обязательно предварительно заходили засвидетельствовать свое почтение к старухе; часто при этом они оказывались в неловком положении: Екатерина Сергеевна не очень жаловала дочь и, если была сердита на нее, то или попадало от нея гостю, или же гостю задавались такие вопросы, от которых у него чуть не вставали дыбом волосы. Вопросы эти были вроде следующих:
          - Что, небось от меня к этой дуре наверх собираешься?
         Гость конфузился, не знал, что делать и к ужасу своему слушал все ухудшавшиеся эпитеты по адресу всесильной, где то здесь же, незримо присутствовавшей графини.
         Одевалась Екатерина Сергеевна самым невозможным образом - в старомодныя платья, в допотопные бурнусы и шляпки грибом и на улицах имела вид самой настоящей приживалки.
         Слово "нельзя" для нея не существовало.
         Однажды, проходя мимо булочной, она соблазнилась запахом свежих калачей, купила себе один и, держа его в руке, стала есть его, идя по Сергиевской. На противоположной стороне улицы она увидела Тертия Ивановича Филиппова.
         - Тертий, Тертий?! - закричала она, махая калачем.
         Тот оглянулся, увидал плохо одетую старуху, не узнал ее и заспешил дальше. Через несколько дней он получил головомойку.
         - Ты что ж это знакомым на улице не кланяешься?.. - встретила его старуха. - Я иду, зову, а ты и в ус себе не дуешь?
         - Я?! - изумился Филиппов. - Да где, когда же это было?
         - А вот тогда то… небось молоденькая бы шла - в припрыжку бы побежал за ней, а тут будто и не видит?
         Со всеми - от министра до дворника - она держала себя одинаково, а как - покажет следующий, почти дословный разговор.
         К ней зашел министр внутренних дел; на встретила его радостным восклицанием: - Ну вот, наконец-то. Хорошо сделал, что загляну ко мне, а я уж тебе письмо посылать захотела; просьба к тебе есть!
         - Приказывайте, весь к вашим услугам!
         - Определи ты мне на место человечка одного?..
         - Помилосердствуйте, Екатерина Сергеевна - скольких уже человечков я по вашему желанию устроил?
         - Ну, и еще можешь: мест то в России много! Человек уж очень хороший, прямо прекрасный: сам рад будешь!
         - Кто ж такой?
         - А князь Голицын, Сергей.
         - Тот, что в министерстве иностранных дел служил?
         - Он самый!..
         - Матушка, Екатерина Сергеевна!.. Да ведь он мот, кутила, все свое и женино состояние спустил!..
         - Что ж что кутила - вот и прокутился, жить теперь нечем! Устрой!
         - Да кем же, где?
         - Ну, хоть вице-губернатора, что ли дай!..
         - Ни одной ваканции нет, все заняты!..
         - Врешь, врешь - в Твери, я знаю, свободна!
         - Она другому обещана!
         - Ну, переведи кого-нибудь! И слышать ничего не хочу - назначь!..
         Через неделю появился высочайший приказ о назначении Голицына вице-губернатором в одну из губерний.
         Прошло года три-четыре. Протеже Екатерины Сергеевны прогневил ее. И вот какой разговор произошел у нея с тем же министром в той же квартире на Гагаринской.
         - У тебя, кажется вице-губернатор Сергей Голицын служит?
         - Как же!.. Все им очень довольны!
         - Ну, остолопы, значит! Пакостник он, дрянь, гнать таких надо! Немудрено, что у нас на Руси дела так скверно идут, когда на ответственныя места такую шушеру назначают!
         - Помилуйте, матушка, Екатерина Сергеевна, да вы же сами рекомендовали и хвалили его мне!
         - Я?.. Никогда…
         - Да вспомните хорошенько - на этом вот самом месте и разговор у нас с вами шел о нем!
         - И не думала я говорить с тобой, спутал ты все! Говорю тебе - убери его! И без того слава о тебе пошла, что черт знает кого берешь! Смотри, подведут тебя… ведь и сам то ты на месте не тверд, знаешь это?..
         Через неделю появился новый приказ - "князь Голицын причисляется к министерству внутренних дел". Причисленные жалования не получают, и нежданно-негаданно попавший в беду Голицын прискакал в Петербург; конечно, нашлись и у него ходатаи и заступники и он получил в Вильне скромное место тюремнаго инспектора; человек был весьма милый и обязательный.
         Таких выходок за Мясоедовой числилось десятки; настоящих же добрых дел, в которых она являлась твердой заступницей за обиженного - за нею сотни.
         Анекдотов о ней разсказывалось множество. Все над ними смеялись и все ходили к старухе на поклон.
         Умерла Екатерина Сергеевна в 1901 или в 1902 году.
         Граф Дмитрий Мартынович имел сестру, находившуюся замужем за Ворониным, владельцем известных бань в Москве; графиня старалась принимать "банщиков" так, чтобы не показать их светским кругам.

С. Р. Минцлов

 

С. Р. Минцлов. Жандармский полк. Мясоедов и Екатерина Мясоедова (Из дневника писателя) // Сегодня. 1935. № 95, 5 апреля.

 

Подготовка текста © Лариса Лавринец, 2002.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2002.

 

Литеросфера

 

Сергей Минцлов

Обсуждение      Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2000 - 2002
plavrinec@russianresources.lt