Константин Оленин. Прелюдии


Среди развалин

Среди развалин я и Ты, 
Мы бродим бледные, как тени, 
И, упадая на колени, 
Целуем страшные кресты. 

У входа нас никто не встретит… 
Разрушен дом, ушла вода, 
Никто сиротам не ответит 
Из раззореннаго гнезда… 

Страдальцам не было пощады, 
И человеком казнены 
Все человеческие взгляды 
И все заветы старины… 

Прелюдии. С. 3. 

Давно ль?

Давно ль убегали сомнения прочь, 
Весенний шумел ураган, 
Давно ль? И зловещая ночь, 
Зловещая ночь и туман. 

Мечтали воздвигнуть невиданный храм, 
Взять новую жизнь у Творца, 
Алмазы и золото дать беднякам… 
Казалось, цветов - без конца… 

Обмануты люди. Поруган Христос 
Клейма и позора не смыть… 
И снова, и снова терзает вопрос, 
Проклятое - "Быть иль не быть?.." 

Прелюдии. С. 4. 
Свобода. 

У себя

Печальны душистыя, вольныя степи… 
Печальна зеленая ширь… 
Повсюду печали… мой край в черном крепе - 
В могиле уснул богатырь. 

Он умер… При жизни он не был разгадан, 
Но в сердце вонзили кинжал, 
И край мой, сквозь слезы, сквозь слезы и ладан, 
Увидел, что все потерял… 

Как мать на погосте склонился и чахнет, 
О днях невозвратных скорбя… 
О, Боже, как кровью и ладаном пахнет, 
Как тяжко мне быть у себя!.. 

Прелюдии. С. 5. 
Свобода. 

Люди какими-то странными стали…

Люди какими-то странными стали… 
Люди помяли сады, 
Домик разрушили, крестик сломали, 
Ходят, сомкнувши ряды… 

Где это слыхано?.. Холодно стало, 
Холодно стало везде… 
Хочется кушать, мы кушаем мало, 
Кушаний нету нигде… 

Папа скрывается, мамочка плачет, 
Слушает чьи-то шаги… 
Все перепуганы… что это значит, 
Разве повсюду враги?.. 

Люди какими-то странными стали, 
Я не могу их понять… 
Разве так весело видеть печали, 
Пушки возить и пугать?.. 

Прелюдии. С. 6 - 7. 
Виленское слово. 1921. 

Chanson triste

Неожиданно гроздья глициний, 
И ползущую вверх повитель, 
И цветок полевой ярко-синий, 
Все засыпала снегом метель. 

Буря мечет порыв за порывом… 
Коченеет открытая грудь… 
Мы над самым, над самым обрывом.
Где же нами потерянный путь? 

Кто спасет нас… Кто мог указать бы, 
Где наш с детства любимый уют, 
Лампа светлая старой усадьбы 
И ея восхитительный пруд?.. 

Где знакомые нам перелески, 
Уносящейся тройки разгон, 
Степь зеленая в солнечном блеске 
И торжественный, праздничный звон?.. 

Я готов целовать те ступени, 
По которым я прежде ходил… 
О, верните мне что-нибудь… тени… 
Ну, хоть призрак того, чем я жил. 

Прелюдии. С. 8 - 9. 
За Свободу! 

Прелюдия
(Сонет)

Снесли на кладбище. Срубили старый сад, 
Акации, дубы и яблони и вишни… 
И пруд таинственный засыпали подряд, 
И даже дом снесли и продали, как лишний…

Покой безлюдности. Колосья шелестят, 
Как будто разговор ведут они давнишний… 
Вот суслик пробежал… Коростели кричат… 
И в воздухе стоит какой-то звон чуть слышный…

А завтра, может быть, сюда придут толпой 
Косить душистый хлеб звенящею косой… 
И скосят и уйдут, и не вернутся боле, 

Умолкнут голоса над мертвой полосой, 
И будет страшно здесь, пока пустое поле 
Не скроется из глаз под снежной пеленой… 

Прелюдии. С. 10. 
Русская мысль. 


Камыш

Снегом пушистым и будто серебряным 
Все одевается… царствует тишь… 
Только над озером тихо качается 
Старый камыш… 

Льдами окованный, снегом осыпанный, 
Старец печальную песню поет, 
Смотрит с тревогой он в сторону дальнюю, 
Смотрит и ждет… 

Ждет он метелицу, резко-сыпучую, 
Гостью суровую белой зимы, 
Встретить готов он насмешку свинцовую 
Царственной тьмы. 

Кисти качаются, кисти сплетаются, 
Грудь разрывается вся от тоски, 
Ночи туманная мгла надвигается… 
Тучи близки… 

Умерло, умерло все лучезарное… 
Долы зеленые в саване спят, 
Темной стеною леса обнаженные 
Тихо стоят… 

Ветер чуть слышный играет снежинками, 
Ночь надвигается… царствует тишь… 
Только, предчувствуя вьюгу, качается 
Старый камыш. 

Прелюдии. С. 11 - 12. 

Памяти Пушкина

Случилось некогда нежданное сначала… 
Потомок маленький Арапа Ганнибала, 
Шутя переступив заветные черты, 
Стал первым из певцов, стал богом красоты… 

И, смуглый вертопрах, шалун голубоглазый, 
Россию покорил и осчастливил сразу. 
Он пел пленительно - то был великий гений - 
И, сердце пылкое отдав стране родной, 
Поник безвременно кудрявой головой, 
Оставшись светочем грядущих поколений… 

. . . . . . . . . . . . . . 

Теперь все рушится… осатанел народ… 
Забвенье прошлого проходит красной нитью, 
Но имя Пушкина века переживет - 
Он слишком крупное, бессмертное событье! 

                    26 Мая ст. ст. 1924 г.

Прелюдии. C. 13. 

На могилу неизвестнаго русскаго солдата

От позора и огня, 
От глумленья супостата 
Охраняет нас броня 
Крепче стали и кремня - 
Сердце Русскаго солдата. 

Воют бомбы на лету, 
Роковыя пули метки… 
День и ночь он на посту, 
Помолившися Христу, 
Ходит в бой и на разведки. 

Грудь разбита. Пал в бою. 
Ураган, и гром, и тучи… 
Но за родину свою, 
В поражающем строю 
Встал другой боец могучий… 

Он идет сквозь смертный дым 
К свету, к радостям забытым 
И к просторам голубым… 
Солнце яркое - живым, 
Слава вечная - убитым!.. 

Прелюдии. C. 14 - 15. 

Будем бороться

Будем бороться с тоской и с тревогами!.. 
Нам ли погибнуть в борьбе?.. 
Ясно, так ясно, что всеми дорогами 
Радость, идем мы к Тебе… 

Радость! Той радости нет и названия, 
В ней провиденьем Творца 
Черпают силы и свет упования 
Слитныя вместе сердца… 

Завтрашний день мне казался загадкою. 
Страшно мне было идти… 
Ты надо мною склонилась украдкою 
И озарила пути… 

Ангела кроткаго песни небесныя - 
В них и любовь и укор, - 
Вижу цветы я и скалы отвесныя, 
Вижу безбрежный простор… 

Море людское бушует и пенится, 
Волны грозят берегам… 
Море бушует, но Бог… все изменится - 
Дайте дорогу мечтам… 

Может быть скажут, что только отчаянье, 
Только отчаянье здесь… 
Нет, я не верю… я верю в раскаянье - 
Мир оправдается весь… 

Есть на земле красота благородная, 
Чуткия знают сердца… 
В мире любовь, как звезда путеводная, 
Будет светить без конца… 

Прелюдии. C. 16 - 17 .

Петр Великий

Большими шагами, большими шагами… 
А ветер и волны шумят… 
И щепки, и бревна, и зыбь под ногами, 
Но плотники близко… стучат!.. 

У глыбы гранита корабль с парусами… 
И брызги, и пахнет смолой… 
Большими шагами иду перед вами, 
Не бойтесь - идите за Мной… 

Прелюдии. C. 18. 

Балкон

Время уходит под говор и шум самовара… 
Там я не сяду; я сяду пониже… вот здесь… 
Ближе к цветам… На ступеньке уютной и старой 
Стану ребенком я, стану я маленьким весь. 

Здесь мое детство. А там, за столом, в полумраке, 
В креслах глубоких таится какая-то грусть… 
Здесь улыбаются мне разноцветные маки, 
Сказку лепечат… я помнил ее наизусть… 

Вспомнил!.. и весело мне, и свежо, как ребенку… 
Сердце забилось, забилось, и тянет бежать
С птицами, с ветром, с собою самим вперегонку… 
Эх, кабы молодость, молодость, детство опять!.. 
Я , Большими шагами, большими шагами…

Прелюдии. C. 19. 
Солнце России. 

Вагон. Ночь.

Шум глухой… глухое эхо… 
Мерность, мерность день и ночь… 
Я простился, а уехал 
Дальше, дальше, дальше… прочь… 

Я не вижу… я не знаю… 
Все равно мне - да иль нет… 
Я тихонько забываю, 
Забываю Твой привет… 

Завтра?.. Что ж… оно разбудит; 
Завтра солнце, завтра дым, 
Завтра этого не будет, 
Завтра буду я другим… 

Но сейчас, пока не знаю, 
Чем Ты грезишь в эту ночь, 
Я плыву, я уплываю 
Дальше, дальше, дальше… прочь… 

Прелюдии. C. 20 - 21. 
Солнце России. 

Венчанье

В белой, в белой, в ярко белой 
Побледневшее лицо… 
Легкий трепет… взгляд несмелый 
На блестящее кольцо… 

И в аккорде музыкальном 
Блеск и тихая печаль… 
Что-то манит, что-то в дальном, 
Но чего-то очень жаль… 

Прелюдии. C. 22. 
Солнце России. 

Тишина моей комнаты

Здравствуй, солнце!.. Открыл я окно - 
Пусть в лицо мне черемуха дышет… 
С нею утро сливаясь в одно, 
На столе моем скатерть колышет… 

На столе моем дремлет цветок… 
Он склонился и будто бы дышет… 
Я сегодня совсем одинок, 
Но душа колокольчики слышит… 

Голоса позабытых годов… 
Это чувство мне с детства знакомо… 
Я сегодня молиться готов
И молиться и плакать… я дома… 

Прелюдии. C. 23. 

Над вечным покоем

Белую часовню солнце ослепляет… 
И песок горячий, но вода - как лед… 
Елки помолились… мох опочивает… 
Зачерпни хрустальной… выпей… все пройдет… 

Белая часовня - милая невеста 
И венец над нею - крестик золотой… 
Отдохни немного; здесь святое место - 
Юному надежда, зрелому покой… 

Белая часовня далеко-далёко… 
Я пришел на север… странная судьба!.. 
Север настоящий… тихо и глубоко… 
Господи, помилуй грешнаго раба… 

Прелюдии. C. 23. 

Кладбище

Успокоение, успокоение… 
Идите тише… трава шумит… 
Беззвучны будем мы, как привидение… 
Мы будем слушать… 
Пусть все молчит… 

Да, да… и сильные, и гениальные, 
И мириады в одном ряду… 
Улыбки детския… цветы венчальные… 
И я… я тоже сейчас иду… 

Мы повелители… а в отдалении 
Следы бледнеют… вот нет следа… 
Успокоение, успокоение, 
Успокоение, и на всегда… 

Прелюдии. C. 25. 

Синяя птица

Блаженство и радость… Мир блеска и лазури… 
Но мы пожелали и разорвали нить… 
Мы оба любили изменчивость бури… 
Прощайте, прощайте, пора нам уходить… 

На мраморе белом нас розы осыпали, 
Нам небо сулило безсмертные венцы, 
И волны морския, зеленыя плескали, 
И струны звенели, и струны, и певцы… 

Но морю - границы и лепесткам - сгоранье… 
Себя и пределы не трудно разлюбить… 
А в сердце так много безмолвнаго желанья!.. 
Прощайте, прощайте, пора нам уходить… 

Прелюдии. C. 26. 

Арабский конь

Любимец народов горячий, как пламя, 
В сыпучей пустыне, где царствует рок, 
Как буря, несется, сверкая очами, 
Кружа за собой золотистый песок. 

Пространство без края… Да здравствует смелый!.. 
Рубины и пламя в железной груди!.. 
Громадному царству не зная предела, 
Кружи золотистый песок позади… 

Прелюдии. C. 27. 
Солнце России. 

Наш старый дом

Я давно, давно здесь не был… Милый!.. 
Пусто… пусто… но не для меня… 
Я стою, как будто над могилой, 
Над могилой пройденнаго дня. 

Вспоминаю я… О, дорогия!.. 
Мушка!.. Надя!.. Все вы здесь, со мной… 
Стол накрыт… вот чашки голубыя… 
Мама, где ты?.. Я пришел домой… 

Тишина… ни звука… нет ответа… 
Мама!.. Мама!.. Где ты?.. Боже мой!.. 
Неужели умерло все это, 
Умерло… засыпано землей?..

Я давно, давно здесь не был… Милый… 
Пусто… пусто… но не для меня… 
Я стою и плачу над могилой, 
Над могилой золотого дня… 

Прелюдии. C. 28 - 29. 

Пасхальная заутреня

Победа полная… и сорок сороков 
Торжественно гудит, ликуя и сверкая… 
И праздник праздникам, и в море огоньков 
Ты, мое солнышко, Ты светлая такая… 

А там, на паперти, и тоже со свечей, 
Старушка молится усердными крестами, 
И, окруженнаая сияющей толпой, 
И ждет, и верует, и теплится слезами. 

Где больше радости?.. В борьбе ль колоколов, 
В набеге ль праздничном волны многошумящей, 
В Тебе ль, красавица, жемчужина богов, 
Иль в богомолке той на паперти стоящей?.. 

Победа полная… Всесильная весна 
Не даром в каземат приносит вдохновенье… 
Все забывается, когда шумит волна, 
Волна победная любви и возрожденья… 

Прелюдии. C. 30 - 31. 
Свобода. 

Гребцы

Прямо в брызги… прямо в бой!.. 
Солнце, солнце, мы у цели - 
Нас качают в перебой 
Грандиозныя качели… 

Изумруды, жемчуга… 
Дальше, мертвые граниты 
И немые берега!.. 
Нам все радости открыты!.. 

Пусть качает, верьте в нас; 
Мы сильнее с каждым взмахом, 
Мы смелее каждый раз 
Поднимаемся над прахом… 

Мы сверкаем и летим, 
Вольней волею мы дышем, 
Мы над бездною хотим 
Подниматься выше, выше!..

Прелюдии. C. 32 - 33. 

Забережье

Пора, пора… становится свежо и тёмно. 
И над болотом пар стоит… 
Колебля бородой волнистой и огромной, 
Вздохнет он скоро - "Спит… спит… спит…" 

Нас одурманил первый гром… 
Заснем мы сладко сладким сном. 
У нас блаженство есть - наш хутор на опушке… 
Такия мягкия, прекрасныя подушки!.. 

Скорее спать!.. Мы завтра встанем рано, рано, 
Едва лишь солнышко разсеет сон тумана… 

Пойдем дорогою другой… 
Но будем снова мы дышать до утомленья 
Цветами, зеленью, росой, 
Душистой пахатью и благораствореньем… 

Прелюдии. C. 34. 


Так, намек на что-то
(Е. А. С.)

Ветер, легкий ветер, только дуновенье, 
А потом молчанье, духота, угар… 
Ласковое слово, даже не сближенье, 
Так, намек на что-то… и опять удар. 

Но, перед отъездом, мы сидели в зале… 
Ночь была… безлюдье… чуть звенел рояль… 
Дождь шумел весенний… свечи догорали… 
Вы мне говорили, что разстаться жаль… 

Но теперь, не бойтесь, гордость не забудет, 
Вам я не открою сердца своего 
И того, что было, никогда не будет… 
Настроенье - ветер… больше ничего… 

Прелюдии. C. 35. 

Лампы не надо

Лампы не надо… зачем?.. подождем… 
Так посидим… хорошо… пусть мечтает… 
Черный камин красноватым огнем 
Пусть о далеком тихонько пылает… 

Вместе припомним их прожитых дней… 
Золотом пламя на старое ляжет… 
Станет безмолвнее, станет теплей, 
Пепел о многом, о многом доскажет… 

Так посидим мы. С остатками дня 
Скоро и пламя едва замелькает… 
Сам позову я - "Ну, что же? Огня!.. 
Лампу давайте!.. темно… догорает…" 

Прелюдии. C. 36. 

Сегодня болен я…

Сегодня болен я… мне трудно говорить… 
Безпомощный стою, с упавшими руками… 
Мне кажется, что мы, что золотая нить, 
Все, чем мы связаны, все рвется между нами… 

Вы не ответите, Вы можете уйти… 
И Вы уходите, уходите куда-то… 
Сегодня болен я… нет звезд и нет пути… 
Сегодня понял я, что годам нет возврата… 

Прелюдии. C. 37. 

Бал

Твои обнаженныя плечи, 
Парадно сияющий зал, 
И новые взгляды и встречи… 
Прости, я не еду на бал. 

И строгость, и легкая дымка, 
Но… встречное надо открыть… 
Тур вальса, чужой, невидимка, 
Чужой, но… сплетается нить… 

Касаешься только мгновенье, 
Но в это мгновенье - Ты с Ним… 
И в этом неясном гореньи 
Невольная близость с другим… 

Придти и не видеть - нет власти; 
В душе слишком много зеркал, 
И красное зарево страсти 
Проклятым мне сделает бал… 

Прелюдии. C. 38 - 39. 

Слепой

Я это выпил… не Твой черед… 
Не принимаю Твоей печали… 
Другое сердце ко мне идет - 
Опять загадку мне загадали… 

Какой-то случай… одна черта… 
Призыв неясный… уговоренность… 
Ко мне сегодня приедет Та… 
Мне неприятна Твоя влюбленность. 

Другое сердце, другая речь, 
Возможность новых осуществлений… 
Я жду так много от этих встреч… 
Что лучше первых прикосновений!.. 

Она приедет… войдет сюда… 
И в уголок мой весна заглянет, 
Такою близкой, как никогда, 
Такою близкой, возможной станет… 

А Ты?.. прости мне… слепой иду… 
Разбитой грудью других толкаю… 
Где мое счастье, что я найду, 
Я не отвечу… я так страдаю!.. 

Прелюдии. C. 40 - 41. 

* * *

За гранью веселья и звона 
Полночныя тайны цвели… 
Мы в темную зелень балкона 
Из комнаты яркой вошли… 

Мы с новым восторгом дышали, 
Оставили все позади, 
Горячия губы лобзали… 
Цветок трепетал на груди… 

И в тихую полночь забвенья 
Я был зачарован Тобой… 
Зачем, о зачем в то мгновенье 
Не грянуло небо грозой?! 

Прелюдии. C. 42. 
Вестник Европы. 

Паузы
Сонеты

За черными нежные звуки плывут, 
За гулкими, мрачными - странно невинные, 
Как будто бы с прахом земле предают 
И детския сказки, и песни старинныя… 

А дальше бездонныя паузы ждут, 
Холодныя, мертвыя, серыя, длинныя… 
Тоска… напряженность… свершается суд…
Колеблются медленно факелы чинные… 

Колеблются факелы Да или Нет?.. 
Обман или Истина, Тьма или Свет?.. 
Колеблются тихо огни похоронные. 

Бездонныя бездны растут и растут… 
Проклятье, проклятье вам, паузы сонныя!.. 
Не знаю я, Я ли, я тут иль не тут!..

Прелюдии. C. 43 - 44. 
Русская мысль. 

Пролетела гроза

Пролетела гроза… 
Снова солнце блестит, 
Но на розе слеза, 
Как хрусталик горит. 

Ты, мой Ангел святой, 
После бурнаго дня, 
С неподдельной враждой 
Упрекала меня… 

Пролетела гроза… 
Взор Твой лаской горит, 
Но на щечке слеза 
И блестит, и дрожит… 

Прелюдии. C. 45. 

Страницы новой

Страницы новой неясный лепет, 
Неявный лепет волнует кровь, 
И сердце бьется, рождая трепет… 
Что будет завтра?.. Печаль… Любовь?.. 

"Что будет завтра?" - вопрос невольный, 
Какой на сердце оставит след… 
Красивый, яркий, иль будет больно?.. 
Но мы в тумане… ответа нет. 

Бокалы звонче!.. полнее влагой!.. 
В вине холодном пылает кровь. 
На день грядущий смотрю с отвагой 
И пью за счастье и за любовь!.. 

Прелюдии. C. 46. 

Солнца хочу я!..

Солнца хочу я и неба лазурнаго, 
Гордой мелодии марша бравурнаго… 
Воздуха дайте мне, воздуха чистаго, 
Радости, счастья, как звезды, лучистаго… 
Пусть, перемятый снегами и грозами, 
Сад мой наполнится пышными розами… 
Свежими розами, яркими красками, 
Листьев зеленых волшебными сказками… 
Больно дышать мне седыми туманами, 
В жизни встречаться с одними обманами… 
Много я горя видал безпрерывнаго, 
Много и пенья слыхал заунывнаго… 
Сил нет!.. довольно, довольно терпения… 
Ласки хочу я, восторга, забвения, 
Солнца горячаго, неба лазурнаго, 
Гордой мелодии марша бравурнаго!.. 

Прелюдии. C. 47. 

Весна

Точно веселаго, яснаго утра заря золотая, 
Сыпля цветами на землю слетела весна молодая… 
Что за веселье!.. ковром шелковистым оделись равнины, 
Снова под сень свою манят могучих деревьев вершины… 
Птицы проснулись… их хор голосистый с утра и до ночки 
Свистом и гамом веселым тревожит и нежит лесочки. 
Всех своей светлой улыбкой весна молодая согрела… 
Мчится поток между скал и кидается в пропасти смело, 
Тихо журчит по долинам ручей серебристой струею, 
Плещет о берег спокойная речка ленивой волною… 
Радуйтесь, бедные люди!.. не минет вас ласка живая - 
Всех вас, разбитых, промерзших согреет весна молодая, 
Всем вам, несчастным, поднимет с улыбкой усталыя вежды, 
Всем вам, несчастным, пошлет и отраду, и мир, и надежды… 

Прелюдии. C. 48 - 49. 

Времена года

Мусенька, в Мае - листочки зеленые, 
Весело как-то и пахнет цветочками, 
В Мае дурачатся люди ученые, 
В Мае до чорта доволят чулочками… 

Мусенька, в Мае цветы распускаются, 
Белыя вишни печали не ведают… 
Мусенька, в Мае стихи забываются - 
Только луна и ручей проповедают… 

Летом пылают пожары червонные… 
Млеют под городом дачи с мансардами, 
Звонко свирелят поля раскаленныя, 
В городе пыль и фуражки с кокардами… 

Мусенька, летом аллея тенистая 
Телом владеет, и сердцем и совестью, 
Летом безсильна поэзия чистая, 
Летом роман торжествует над повестью… 

Осенью скучно без шума московскаго!.. 
Старыя письма, под спудом лежавшия, 
Грустная музыка песни Чайковскаго, 
Смятыя клумбы, цветы запоздавшие… 

Мусенька, осенью я Вам поведаю… 
В сад ли спускаясь по мокренкой лесенке, 
К углям камина склонясь ли с ьеседою, 
Вспомните мною пропетыя песеньки… 

Муся, зимою… зимою - шампанское!.. 
Ветер-ветрун над сугробами носится… 
Тройки, бубенчики, пенье цыганское… 
Пьяная, пьяная к пьяному просится… 

Пьяная требует, плачет от страстности!.. 
Муся, поверьте, наступит мгновение - 
Будут зимою грозить Вам опасности, 
Будут… порукой вино и забвенье!.. 

Прелюдии. C. 50 - 51. 

Ниночка

Когда из котенка Вы станете кошечкой
И Вас отуманит порыв, 
И странность возникнет, толкните окошечко, 
Плененное сердце раскрыв… 

По правилам самой простой арифметики 
Вам станут несносны крокет, 
И в сказочной книжке засохшие цветики, 
И мамино строгое "нет"… 

Ворвется колдун, - не спасет пелериночка… 
Что мама?.. что шопот молвы?.. 
Так вот как, моя грациозная Ниночка… 
А кошечкой будете Вы!.. 

Прелюдии. C. 52. 

Мне вспомнилось

Мне вспомнилось, с тобою нас венчали… 
Моя желанная, царевной ты вошла… 
Пел дивный хор, цветы благоухали 
И речь священника прекрасною была. 

Он говорил, что на земле нет рая, 
Что страшный есть закон превратностей судьбы; 
Он говорил, на путь благословляя, 
О неизбежности и горя, и борьбы… 

Мне вспомнилось, мы шли с тобою рядом… 
Гремел и вихрился великолепный бал, 
Лилось вино и падало каскадом, 
И было весело, и только звон стоял!.. 

Мне вспомнился наш дом - мечта поэта, 
Наш дом приветливый у церкви, на горе, 
С разливом роз всю зиму и все лето, 
С разливом радости в туманном Октябре… 

Мне грезится, меня ты приласкала, 
Тепло раскаянья опять согрело нас 
И любим мы друг друга, как бывало… 
Мне солнце грезится… а день давно погас… 

Прелюдии. C. 53 - 54. 

Как я был слеп!..

Когда над нами перед Престолом 
Обряд венчальный был совершон, 
Тогда я понял, что мы не пара, 
Что не любил я и не влюблен. 

Тянулось время… пришли обманы… 
Пришли обманы невольно, так… 
Упреки были, и оскорбленья, 
И море яда… Ужасный брак!.. 

Когда намеки, шипя тихонько, 
Вползли, как змеи, со всех сторон, 
Тогда я понял, как это больно, 
Как я поруган и как смешон!.. 

Вчера Наташу похоронили, 
В гробу дубовом спустили в склеп… 
Моя родная, моя святая, 
Что, что мне делать?.. Как я был слеп!.. 

Прелюдии. C. 55. 

И свист, и грохот…

И свист, и грохот… Буря стонет 
И рвет на части кандалы - 
Неумолимый ветер гонит 
На берег тяжкие валы… 

Настала ночь. Растет тревога 
И нет над бездною светил… 
На сердце струн ответных много, 
Но для борьбы в нем мало сил… 

У камельков никто не знает, 
Что у подножья страшных скал 
Вот в этот мин изнемогает 
И умирает буйный вал… 

Но верно к сердцу есть дорога 
Для мук и скорби в поздний час, 
И все растет, растет тревога 
В душе, в движеньях, в блеске глаз… 

Прелюдии. C. 56. 

Смерть И. Белецкаго

Не всех такое счастье ждет… 
Он доложил нам свой отчет, 
Последнюю промолвил фразу 
И жизнь его пресеклась сразу. 

Идя из дома он сказал, 
Чтоб чай его горячий ждал… 
Так умереть совсем не жутко; - 
Жить и не жить… без промежутка… 

Прелюдии. C. 57. 

В дедушкиной спальне

Дедушкино кресло в дедушкиной спальной… 
Он давно здесь не был, здесь другой черед… 
И ушел куда-то дух патриархальный… 
Постоялец умер, новый здесь живет. 

Дедушкино кресло заново обито, 
Нет в углу киота, нараспашку дверь, 
На столе букеты и окно открыто… 
Дедушка в могиле… новое теперь… 

Но со мною, с прежним, в туфлях и в халате 
И с орлиным взглядом дедушка вошел… 
Двери распахнулись… солнце на закате… 
И никто не смеет… и не скрипнет пол. 

Тихо в коридоре. В дедушкиной спальной 
И киот высокий и лампада вновь, 
Темные портреты, дух патриархальный, 
Старыя привычки, старая любовь. 

Прелюдии. C. 58. 

Истукан

Я видел сон… В холодном, необъятном храме 
Стоял огромный истукан
И чашу он держал костлявыми руками… 
Глаза чудовища, насыщенные кровью, 
Смотрели на него с безумною любовью, 
И вырвать у него ее бы не могли 
Все силы неба и земли!.. 

Был заперт храм, а в нем толпа народа, 
Но, вместе с тем, царила тишина 
И над толпой, клубясь в изгибах свода, 
Кровавая висела пелена. 

На лицах всех людей читались муки ада, 
Грустнее этих лиц нигде нельзя найти 
И этой пустоты испуганнаго взгляда 
И, в нем сквозившаго, покорнаго "прости"… 
Жрецы безумные, с блестящими ножами, 
Стояли пред своим суровым божеством 
И на толпу свинцовыми глазами 
Смотрели пристально с глубоким торжеством. 
Царила тишина… могильное молчанье… 
Одни жрецы шептались меж собой… 
А, если нарушало чье-нибудь рыданье 
Иль тяжкий вздох мучительный покой, 
То в тот же миг, как коршуны, впивались 
Проклятые жрецы в виновных бедняков - 
И цепи ржавыя вкруг жертвы обвивались!.. 
Коль раздавался стон под тяжестью оков, 
Жрецы язык страдальцу вырывали 
И, приподняв его над чашей роковой, 
Свои ножи в него вонзали. 
Свободно кровь лилась дымящейся струей, 
Горячей влагой чашу наполняла 
И в ней чуть слышно трепетала… 

Не прерывался ток… сменилась жертва новой… 
Смотрел на них с восторгом истукан!.. 
Его не удручал своей фатой багровой 
Висевший над толпой туман… 
А он густел, густел и прерывал дыханье… 
И люди гибнули от этой духоты 
И падали кругом без стона и рыданья 
На отсыревшия плиты. 

Лилась густая кровь и чашу наполняла… 
Вот вот прильнет к краям и землю обагрит, 
Своими брызгами на камне пьедестала 
Печально заблестит. 

Ударил час. Скользнув по сгибу края, 
На пальцы черные скатилася струя 
И потекла по ним, волнуясь и сверкая, 
Но потекла наверх, сгибаясь как змея… 
И ринулась она на плечи истукана, 
И бросилась в лицо широкою волной, 
И, наконец, всего покрыла великана 
Сплошной, кровавой пеленой… 
Презренный истукан, твой страшный пир кровавый 
Тебе же послужил секирой и отравой! 
В нахлынувшей крови ты начал растворяться. 
Ты высох, как скелет, и с грохотом упал, 
Падением своим жрецов презренных смял… 
Теперь не можешь ты над жертвами смеяться!.. 
Да, сгинул истукан, и в миг его паденья, 
Все двери рухнули, исчезла пелена 
И над толпой, изведавшей весь ад мученья, 
Небесная открылась глубина… 
Дыханье свежее, несущее прохладу, 
Развеяло, как дым, упавшую громаду, 
И нет ея… а солнце золотое, 
Сверкая прелестью ликующих очей, 
Взглянуло ласково на гибнувших людей, 
Как будто позабыть просило их былое… 

И тихо разошлись глубокия морщины, 
В измученных глазах огонь затрепетал, 
И, наполняя мир и выси и долины, 
Победный гимн над храмом прозвучал… 
Великий гимн свободе и простору, 
Великий гимн нахлынувшим лучам, 
Проклятье вечное минувшему позору, 
Жрецам, чудовищу, туману и цепям!.. 

Прелюдии. C. 59 - 62. 

Подготовка текста © Павел Лавринец, 2000.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2000.


Константин Оленин    Русские Ресурсы    Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2000
plavrinec@russianresources.lt