Аурика Меймре. Петр Пильский и его гонорары.


         В Эстонии известный критик П. М. Пильский оказался осенью 1922 года; сразу же после своего приезда он начал сотрудничать в самой крупной и наиболее значимой местной ежедневной газете "Последние известия"1.Сотрудничество Пильского в этой газете продолжалось в течение трех с половиной лет, когда он показал себя весьма разносторонним сотрудником, помогающим строить эту газету, особенно литературную ее часть, а также отчасти ставшим причиной ее самоликвидации 2.  
         Видимо, уже в самом характере Пильского было что-то противоречивое. Современники помнили его как яркого "богемиста", талантливого, своеобразного, экспансивного, но взбалмошного критика-публициста, умевшего остро писать памфлетные речи и произносить тосты в любом стиле3, или как темпераментного и бойкого писателя, отлично владевшего пером, но и как бретера, самохвала, забияку и кабацкого драчуна4.  
         Особую активность в "Последних известиях" Пильский проявлял в первый год работы - с октября 1922 по октябрь 1923 гг., когда в этой газете им было опубликовано более 3005 разного рода материалов. После этого чрезмерно активного года в литературной деятельности Пильского наступил период своего рода затишья: с ноября 1923 по ноябрь 1924 гг. на страницах газеты была опубликована лишь одна его статья, а за все остальное время сотрудничества Пильского в "Последних известиях", до мая 1926 года, вышло в свет всего около 200 публикаций. На первый взгляд, такое огромное количество публикаций Пильского в начальный период жизни в Эстонии говорит о том, что после приезда в страну он принял на себя тяжелую роль общественного и литературного просветителя. Он выступал как ведущий журналист, поддерживавший русскую культуру в Эстонии, а также брал на себя серьезную ответственность - собственным авторитетом, на собственном примере воспитывать читателя, работая во всех областях культуры, поддерживая все проявления русской литературы, русского театра, ратуя за сохранение того, что было достигнуто русской культурой к моменту октябрьского переворота и тем самым продолжая развитие в эмиграции журналистских традиций, отвергнутых на родине самой историей.
         Таким Пильского воспринимали многие его современники литераторы-эмигранты. Так, например, А. Амфитеатров в своей статье "Рыцарь художественной критики", посвященной 30-летию литературной деятельности Пильского, писал: "Нынешний Пильский […] выразительнейший представитель той европейской литературной культурности, которую унесли мы с собою в изгнание с кладбища удушенной большевиками России. Той культурности, что ныне в бедах и нуждах чужбинного быта спасает русских эмигрантов от одичания и опошления, да и Европа успела уже показать, в благодарность, кое-что новое и важное в области духа, чего она у себя даже еще не только не видывала, но и бытия того не подозревала"6.  
         Помимо того, представляется, что повышенная творческая активность Пильского начального "эстонского" периода могла быть вызвана корыстными, в некотором смысле, целями - завоевания громкого имени человека, работающего также и в эстоноязычной периодике (в эстонской ежедневной газета "Paevaleht" ("Ежедневная газета") Пильским было опубликовано более 100 статей), освещающего в русской периодике актуальные проблемы эстонской общественно-культурной жизни, принимающего участие в государственных мероприятиях и освещающего их в репортажах для русского читателя. Однако, по-видимому, все это было им предпринято исключительно с одной целью - стать гражданином Эстонской Республики, причем цель эта была Пильским в 1927 году достигнута.
         Очевидно, в Пильском действительно сочетались эти две ипостаси - человека, заботящегося о сохранении и преемственности традиций русской культуры, и человека, озабоченного своим собственным правовым статусом (больной вопрос для всех русских эмигрантов). Однако это до конца не объясняет чрезмерно активное участие Пильского в эстонской периодике в первый год его пребывания в Эстонии.
         В Государственном архиве Российской Федерации сохранилось небольшое количество документов, связанных с изданием газеты "Последние известия". Среди прочего в личном фонде редактора-издателя этой газеты Р. Ляхницкого сохранились рукописные документы, связанные с финансовой стороной "Последних известий". Это, во-первых, несколько списков выдачи окладов служащим газеты (за первую половину августа 1923 г., за первую половину июля 1925 г.); во-вторых, - справка о задолженности Пильского на 10 июня 1923 год. Документы эти весьма любопытны, поскольку, с одной стороны, они позволяют объяснить с совершенно иной точки зрения активность Пильского в 1923 году, с другой же, - являются косвенным свидетельством причин закрытия "Последних известий" в 1926 году. В настоящей статье нас интересует первая сторона этого вопроса: Пильский и судьба его гонораров.
         Итак, оклад Пильского за первую половину августа 1923 года составлял 12500 эстонских марок, которые были редакцией полностью удержаны. За этот же период средний оклад всех сотрудников "Последних известий" составлял 3198 марок. Таким образом, оклад Пильского превышал почти в четыре раза среднюю зарплату редакции за первую половину этого месяца7.  
         В рассматриваемый период (1 - 15 августа 1923 года) у "Последних известий" было два активных сотрудника - П. Пильский и Я. Воинов8. Оклад последнего в этот же период составлял 8000 марок. В это же время в "Последних известиях" было опубликовано 19 материалов Пильского и 13 - Воинова. Наряду с их материалами и постоянными рубриками, - такими, как передовицы, "В Советской России", "Вести дня", "Мировая жизнь", "Разные известия", "Хроника", "Ночные телеграммы", "В последнюю минуту", и др. - для остальных сотрудников оставалось уже совсем мало места. Какие были оклады сотрудников эстонских газет в это же время, сказать тяжело, поскольку об этом никаких материалов не сохранилось, но есть сведения о гонорарах известного эстонского прозаика А. Гайлита. В одном из своих берлинских писем, написанном 13 марта 1923 года, другому не менее известному эстонскому писателю Ф. Тугласу Гайлит просит своего друга заняться организацией публикации своего последнего романа "Пурпурная смерть": "… издать на хорошей бумаге, не менее 100 экземпляров. Гонорар, как это там [в Эстонии - А. М.] принято, должен быть выплачен первого числа каждого месяца в объеме 15-20 тысяч марок"9.  
         В уже упомянутом архивном документе указан месячный оклад сотрудников, который у Пильского составлял 25000 марок (средний оклад редакции - 6300 марок), который вполне сравним с гонораром за роман эстонского писателя. Подобного дохода должно было хватать на очень хорошую жизнь: по данным периодики за лето того же 1923 года, приличную комнату в Ревеле можно было снять за 800 - 900 марок в месяц (по архивным данным П. Пильский в это время живет в гостинице), а стоимость некоторых продуктов в это же время такова: фунт масла стоил 70 - 80 марок, фунт свежей салаки - 5 - 6 марок, фунт судака - 18 марок, фунт сахара - 30 марок, четверик картофели - 115 - 120 марок.
         За первую половину июля 1925 года, т. е. период менее активный, Пильский заработал всего 4250 марок (за месяц, соответственно, ему полагалось 8500 марок), в то время как Я. Воинов свой оклад сохранил в таком же объеме, что и в 1923 году - за месяц 16000 марок, при этом средний оклад редакции составлял 6274 марок10. 
         Стремление Пильского зарабатывать как можно больше в первый год его проживания в Эстонии объясняется одним любопытным документом: справкой о задолженности Пильского на 10 июня 1923 года, гласившей, во-первых, что на 1 июня долг Пильского перед издательством составлял, ни много ни мало, 30356 марок, во-вторых, за период с 1 по 9 июня ему причиталось 7500 марок, сократившие долг 22856 марок и, в-третьих, несмотря на это, Пильскому было выдано 11500 марок, т. е. больше, чем ему полагалось, что увеличивало его задолженность до 34356 марок11. Наличие такого довольно большого долга отчасти опровергает версию относительно мотивов бурной деятельности Пильского в первый год его пребывания в Эстонии, отмеченную выше.  
         Поскольку больше никаких сведений, связанных с окладами сотрудников издательства, не сохранилось, то на основании существующих можно сделать вывод о том, что вскоре, - а может быть, и сразу, - после своего прибытия в Эстонию Пильский вынужден был обратиться к издательству с целью получения долгосрочного займа, который он должен был постепенно погасить своим собственным трудом. Поэтому и не странно, что в 1923 году в каждом номере "Последних известий" публиковалось по две-три статьи Пильского, нередко четыре, иногда и более, - например, в номерах 60 и 193 появилось шесть его статей. Судя по публикациям, можно предположить, что расплатиться с издательством и, по всей вероятности, заработать на будущее ему удалось к концу ноября 1923 года, поскольку именно с декабря месяца, как уже отмечено, почти на целый год имя Пильского исчезает со страниц этой газеты, публикуется он лишь в рижской "Сегодня" и там не так активно, как это было раньше.
         И все же остается вопрос: зачем Пильскому надо было / пришлось влезать в такие долги? Точных ответов на этот вопрос в сохранившихся в архиве документах пока найти не удалось, но, тем не менее, приведу по этому поводу несколько, с разной долей вероятности, соображений.
         Переезд из Риги в Таллинн был Пильским осуществлен не за один день. Первый приезд в Эстонию был связан с выступлением с лекцией "Ленин и Троцкий", которое состоялось 10 октября 1922 года в концертном зале театра "Эстония". Помимо того, судя по статьям самого Пильского, во время своего кратковременного визита он посетил таллиннский Русский театр, в результате чего появилась статья "Рецензия о публике", познакомился с редакцией "Последних известий", где он оставил первые свои материалы. Пильский также посетил министра иностранных дел Эстонии А. Пийпа, с которым он был знаком еще с 1917 года. Все это может объяснить только одно: стремление познакомиться с местной обстановкой, обеспечить себе и своей жене будущую работу, и, скорее всего, установить / возобновить контакты с государственными деятелями Эстонии. Уже 15 октября Пильский возвращается в Ригу, где он сразу же публикует несколько статей со своими впечатлениями об Эстонии, при этом весьма лестными для нее: "… как легко живется в Эстонии русскому беженству. Без преувеличения: оно сроднилось с Эстонией. Решительно от всех мне пришлось слышать равно благодарные отзывы. В самых различных кругах мне говорили одно и то же - о нестесненности, о свободе, особенно об эстонской благожелательности"12. При этом все негативные явления жизни русских в Эстонии объясняются их собственной виной: "Если бы сами русские могли и сумели здесь создать, взрастить, взлелеять или хоть как-нибудь поддержать ту культуру, без которой нет жизни, нет дыхания, нет кружков, нет людей! Увы, ничего не сделано. Ничего! Кафе-ресторан здесь ценнее и ближе, чем книжный магазин. Карточная игра интересней реферата. Клуб роднее кружка. Кино понятней и слаще театра"13. Подобные мысли Пильского были явно продиктованы не реальной действительностью (высылки иностранцев (читай - русских) за пределы Эстонии все еще продолжались, общее положение русских беженцев было, большей частью, неудовлетворительным, антирусские выпады были в эстонской прессе постоянны, и т. д.); его статьи, несомненно, писались для конкретного адресата - для властей, следящих за всей прессой, доходящей до Эстонии.
         Обратно в Эстонию Пильский приехал уже со своей женой, актрисой Еленой Кузнецовой 2 ноября 1922 года. Однако, вопреки его ожиданиям, вид на жительство был ему выдан всего на две недели, затем, 17 ноября, - еще на две, но с припиской "последний раз". Пильский, скорее всего с целью показать себя лояльным к эстонскому государству, посещает главу государства К. Пятса и генерал-лейтенанта, члена Государственного собрания, бывшего главнокомандующего Й. Лайдонера, о которых он публикует на страницах "Последних известий" соответствующие статьи. Помимо этих статей, Пильский достал себе справку сотрудника наиболее антирусски настроенной эстонской газеты "Waba Maa" ("Свободная страна"), которая, не исключено, была получена за определенное вознаграждение. Но, тем не менее, 25 ноября 1922 года министр внутренних дел наложил на очередное ходатайство Пильского о продлении вида на жительство отрицательную резолюцию. В последние дни того же ноября, по данным Государственного архива Эстонии, Пильский навестил министра внутренних дел. Результатом этого визита стал вид на жительство на три месяца. О чем говорилось и что делалось на этой встрече - нам, к сожалению, ничего не известно. Впрочем, каким бы образом Пильский ни добывал себе право на проживание в Эстонии, уже сам переезд из одной страны в другую требовал немалых затрат.
         Еще с дореволюционных времен известна любовь Пильского к постоянным переменам места жительства, о чем, во-первых, свидетельствуют слова самого критика: "Тогда бес молодой непоседливости носил меня по России, перекидывая из Петербурга в Москву, из Москвы в Киев, зашвыривал в Харьков, потом в Одессу, крутил по Бесарабии, снова засаживал в Одессу"14. Помимо его собственных слов и огромного количества изданий, в которых он сотрудничал, начиная от столичных "Биржевых ведомостей" и "Ежемесячных сочинений", кончая провинциальными изданиями типа "Минского листка" или бакинской газеты "Каспий", свидетельством "непоседливости" Пильского является характерно купринское письмо, отправленное Куприным в Ревель местному русскому писателю В. Гущику с просьбой сообщить ему адрес старого друга Пильского. При этом он замечал, что тот - "… вовсе не Петр Пильский. Это его псевдоним. Настоящее его имя и звание: Ван Питер Пильвер, шкипер корабля "Летучий Голландец". Потому-то постоянно адреса и не имеет, осужденный роком на вечное передвижение"15. И действительно, на сегодняшний день известны девятнадцать разных адресов Пильского за пять лет его пребывания в Эстонии, при этом первые несколько недель он прожил в самой престижной и дорогой гостинице Ревеля - "Золотой лев". Наиболее активными годами перемены мест жительства были 1923 г., при этом с января по сентябрь Пильский живет в гостинице, и 1926 г.; первый из них возвращает нас к проблеме долга издательству "Последних известий".
         И, наконец, еще одна версия того, на что Пильский мог тратить свои гонорары. Это - его пристрастие к чрезмерному веселью. Благодаря целому ряду свидетельств современников можно привести несколько примеров разгульного характера Пильского. Так, например, в дневнике М. Кузмина за 31 августа 1907 года можно найти следующую запись: "Пильский потащил меня и Потемкина в шахматный клуб без денег, П[етр] П[етрович] мне шепнул, чтобы уезжал, как только он скажет, а то у Пильского есть такая манера покидать, завезши без денег. Пили очень вкусный кофе и коньяк, закусывая лимоном с сахаром. Дали мне билет. Пильского не отпускали ни на шаг. Когда он куда-то вышел, мы ушли, смеясь"16.  
         Судя по многочисленным воспоминаниям современников, Пильский, будучи без денег, всегда придумывал, где их найти или каким образом заработать. Так, например, по воспоминаниям В. Катаева "он выбрал группу "молодых поэтов" и возил нас все лето по увеселительным садам и дачным театрам, по всем этим одесским "лонжеронам", "фонтанам" и "лиманам", где мы, неуклюже переодетые в штатские костюмы с чужого плеча, нараспев читали свои стихи изнемогавшим от предвоенной скуки дачникам. Сам же Пильский, цинично пьяный, произносил вступительное слово о нашем творчестве, отчаянно перевирая наши фамилии и названия произведений. Денег он нам, разумеется, не платил, а выдавал только на трамвай, и то не всегда"17.  
         Воспоминания А. Дейча свидетельствуют о том, что Пильский никогда не думал о завтрашнем дне, при появлении денег он их тут же тратил, "… собрав друзей за веселым застольем. Поэтому он всегда страдал от безденежья, но придумывал тысячи способов, чтобы достать аванс"18. Один из таких способов описан футуристом В. Каменским: "Больше всего на свете он любил авансы. Частенько и в два часа ночи раздавался звонок. Что случилось? Приезжал извозчик из ресторана и вручал краткое письмо: "Дайте 5 рублей. Сочтемся. Петр Пильский""19.  
         Куприн, веривший в то, что война "укротила, немного остепенила неистовый темперамент Пильского", был вынужден и в середине 1920-х гг. констатировать, что письма Пильского, доходящие до него, нередко насквозь пропитаны ромом, из-за чего их и читать было невозможно20.  
         Однако, каким бы загубленным алкоголем человека не представляли бы современники Пильского, они все же ценили его как одного из лучших литературных критиков, который, еще живя в Ревеле, стал с 1926 года вести в рижской "Сегодня" литературный отдел, собирал по крохам данные о литературной жизни всего русского зарубежья21. При этом многие известные писатели считали Пильского благожелательным критиком, свойство, которое в литературных кругах, - по мнению Алданова, - встречается далеко не так часто.
         На что бы Пильский ни тратил свои эстонские гонорары, как бы хорошо или плохо он тут ни жил, Эстонию он покинул с легкостью на душе сразу же после получения эстонского гражданства. Об этом говорит и его статья, вышедшая вскоре после его переезда из Таллинна в Ригу: "Наконец вы говорите себе: "Довольно!" […] Вы берете билет, занимаете место в вагоне, в последний раз осматриваете перрон, бросаете взгляд на утоливший вас город, три раза плюете на все свои дела, глупые счеты, с ужасом вспоминаете телефонное дерганье и катите, куда вас толкает Бог, судьба, ваш собственный каприз и лежащий в жилетном кармане билет. "До свидания!" Сразу в душу входит чувство радостного освобождения. Вы спускаете вагонное окно и начинаете дышать свежим, летящим воздухом, который режет паровоз"22.  

1 О газете "Последние известия" см.: А. Меймре, "Русские литераторы - эмигранты в Эстонии 1918 - 1940. На материале периодической печати", Таллинн: Изд-во ТПУ, 2001, с. 20 - 28. К тексту

2 О причинах закрытия газеты "Последние известия" и роли П. М. Пильского в этом см.: А. Меймре, "Русская периодика в Эстонии: Газетная борьба середины 1920-х годов", in: "Русская литература ХХ века в контексте европейской культуры", Таллинн: Изд-во ТПУ, 1998, с. 85 - 98. К тексту

3 См.: Н. Ходотов, "Близкое - далекое", Москва - Ленинград: Academia, 1932, с. 242. К тексту

4 См.: К. Чуковский, "Современники. Портреты и этюды", Минск: Народная Асвета, 1985, с. 173. К тексту

5 Точное количество публикаций Пильского установить тяжело, поскольку постоянно выясняются какие-либо новые его псевдонимы, не говоря уже об анонимных материалах, которых в периодике того времени встречается огромное количество. На сегодняшний день удалось раскрыть, вместе с криптонимами, 71 псевдоним Пильского. К тексту

6 А. Амфитеатров, "Рыцарь художественной критики. (К 30-летию литературной деятельности Петра Пильского)", in: "Сегодня", 1931, № 108, 19 апреля. К тексту

7 См. об этом: ГАРФ, ф. 6114, оп. 1, ед. хр. 10, л. 1. К тексту

8 Воинов Ярослав Владимирович (1887 - ?) жил в Эстонии с 1919 года до конца 1920-х годов, затем переехал в Парагвай. В начале 1920 года в течение двух месяцев работал при ликвидационной комиссии Северо-западной армии. Публиковался в газетах "Последние известия", "Наша газета", журналах "Облака", "На чужбине" и других изданиях. Выпустил в Эстонии две книги: "Саркофаг одной весны. Стихи" (1920) и "Горюнова радость: игра-сказка русская от Бабы-Яги на зло дана, дедом-бородой к счастию повернута" (1922). К тексту

9 "August Gailiti kirjad Friedebert Tuglasele ajavahemikus 1917 - 1926", Tartu: Virgela, 1996 (Litteraria. Eesti kirjandusloo allikmaterjale. Vihik 10), lk. 63 (перевод с эстонского языка на русский выполнен автором настоящей статьи). К тексту

10 См. об этом: ГАРФ, ф. 6114, оп. 1, ед. хр. 10, л. 3. К тексту

11 См об этом: ГАРФ, ф. 6114, оп. 1, ед. хр. 11, л. 4. К тексту

12 П. Пильский, В Эстонии", in: "Сегодня", 1922, № 235, 18 октября. К тексту

13 Там же. К тексту

14 П. Пильский, "Мое знакомство с автором "Растратчиков"", in: "Сегодня", 1927, № 8, 13 января. К тексту

15 "Неизвестные письма А. И. Куприна из Парижа в Таллинн", in: "Радуга", 1987, № 6, с. 44. К тексту

16 М. Кузмин, "Дневник 1905 - 1907", СПб: Изд-во Ивана Лимбаха, 2000, с. 397. К тексту

17 См. об этом: "Эдуард Багрицкий. Альманах", под ред. Влад. Нарбута, Москва, 1936, с. 183. К тексту

18 А. Дейч, "День нынешний и день минувший. Впечатления и встречи", Москва: Сов. писатель, 1969, с. 286. К тексту

19 В. Каменский, "Путь энтузиаста. Автобиографическая книга", Пермь: Кн. изд., 1968, с. 75. К тексту

20 "Неизвестные письма А. И. Куприна из Парижа в Таллинн", in: "Радуга", 1987, № 6, с. 44. К тексту

21 В активный 1923 год Пильский занимался подобной деятельностью и в Эстонии, когда он опубликовал в Последних известиях под псевдонимом Писатель целый ряд литературных хроник под названием "Литературный календарь". Помимо составления литературной хроники, в это же время он составлял подобную же театральную хронику "Дневник театрала", которая издавалась также под псевдонимом П. Татров. К тексту

22 П. Трубников, В Латвию!", in: "Наша газета", 1927, № 103, 26 июля. К тексту

 

© Аурика Меймре, 2002 - 2003.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2001.


 

Петр Пильский

Русские Ресурсы     Балтийский Архив     Обсуждение


© Baltic Russian Creative Resources, 2000 - 2003.