Петр Пильский.  Мосты, перекинутые через века
Державинские образы. - Стихийная сила и земной мир. - Воскресшия божества. - Дом большой и дом малый.


         Массивность, выразительная тяжеловатость, звон меди, высящийся мир древности, ея величественность, ея голоса и зовы слышатся в этих стихах, - грандиозность, неподвижность.
         В напевах Л. Гомолицкаго * звучат мотивы державинскаго красноречия, державинских образов. Как и Державин, этот поэт любит сложные эпитеты, составныя слова: "круторогий", и есть целыя строфы, дарящия пригоршнями эти словесныя сочетания, внушительныя, объемистыя, разящия:

Как можно было в этом мире
кровописать, слезонеметь,
где в среброоблачной порфире
луны яснеющая медь
над ночью серною блистает,
где белокрылые сады
метелью летнею слетают
в обвороженные пруды;

         Гомолицкому мир предстает не только в его теперешнем обличии, - всегда он выдает еще и свое происхождение, эволюцию, свершавшуюся веками, являет свой древний лик. Вместе с поэтом мы возвращаемся в угаснувшую даль веков, оживают видения, отодвинутыя тысячами столетий, и в простых камнях, раскаленных солнцем, "много тоски по дымным первобытным дням, когда подобны были вы огням", - это было "в творенья час". И быкообразныя коровы лежат, "пасясь на берегах, богов потомки, горды, крутороги, какими чтил их нынешний феллах". - "жуют земное пламя - травы". Эти травы, их "травяная кровь зеленая" таят в себе неявленную, но и неотвратимую силу, таинственныя "предгрозовыя электрическия травы, проводники господних сил".
         Гомолицкому чудится, он глубоко чувствует неуходящее мистическое начало жизни. И она для него - непрерывна, властна и безсмертна в своих тяжких и оглушающих чарах. Сокрытая, непобедимая, стихийная сила тихо и властно проносится над земным миром, и "под молнией рушатся деревья, тучи, домы горят дела людей, слова: так, став огнем, став дымом туч, став громом, колеблет мир земной трава", и этой власти отдает себя безропотно ""приговоренное земное ложе".
         Гомолицкому дан дар слышать глухия слова, затерянныя в веках, - он пишет:

я как бы слышал отзвуки глухие,
обрывки возгласа напевнаго из книги,
Богами распеваемой на пире…

         Пред его устремленным взором встают и тихо проходят Божества, "гиганты в образе богов", - Будда, Иисус, Кришна, Ляо-Тце, он различает "даже дымный силуэт Шалдая" и "священный аромат в мой сон восходит, в мой духовный сад". Это и есть его необъятный и вечный цветник, - отсюда название книги. У нея есть и второй заголовок: "Дом". Оно тоже оправдано: маленький личный дом, уединенная семейная келья, и другой дом - вселенная, мир, история, предание, религия, необъятное царство мечты, снов, прочувствований и связей с древностью, ея образами, ея кладбищами, ея неугасающей властью.
         Мистический свет проливает и сюда, в тихую комнату, стоящая на страже, немая луна: "вся наша жизнь луной освещена", -

Жена моя, почти всю ночь не спим,
И вспышки слов и мыслей легкий дым
Над нами: тень, дыхание, волна…

         Вторая книжка стихов, - они обе вышли одновременно, сейчас, - называется "Эмигрантская поэма" (издание таллиннской "Нови"). И тут, несмотря на свершенную обособленность тем, звучат те же мелодии, те же прочувстования, хотя лица другия, и другия очертания, и другия фигуры: "невольный бражник и игрок", "серая бледность лиц", знакомыя чаяния ("Пятнадцать лет тому назад мы могли еще ждать чуда"…), и во всем, - в надеждах, тянущихся днях, минутах пробужденья, - всплывают "священныя воспоминания", слышится и чувствуется "гуденье сонной крови в венах, броженье мысленное - сны". В конце концов, остается одно утешенье, один совет: "Застынь, полудыши! - то бред и жалость полусонной, полуживой полудуши". В стремленье все охватить полней и шире, сделать слова и эпитеты выразительней и полновесней, поэт и в этих стихах прибегает к сложным эпитетам, неудовлетворяющийся в своем литературном охвате простыми дробными словесными формами, и у него "богоделанно", "мироискательныя воды", "кровосмесительныя годы", "полноречно", как в первой книге "Цветник", сверкают чудесныя строки, полныя тоже составных эпитетов и существительных: "косноязычное от сновидений тело". В толпе современных поэтов Гомолицкий приметен, его дыханье глубоко, его постиганья инстинктивны, тут много безсознательнаго, угадок, провидений, иллюзорных мостов, перекинутых чрез бездну столетий.

П. П-ий.

* Л. Гомолицкий. "Цветник. - Дом". Стихи. Таллинн. Изд. "Новь". 1936.
Его же. "Эмигрантская поэма" - Стихи. Таллинн. Изд. "Новь". 1936.

 
П. П-ий. Мосты, перекинутые через века // Сегодня. 1936. № 194, 16 июля.

 

Подготовка текста © Лариса Лавринец, 2002.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2002.


 

Петр Пильский

Русские Ресурсы     Балтийский Архив     Лев Гомолицкий


© Baltic Russian Creative Resources, 2000 - 2002.
plavrinec@russianresources.lt