Владимир Набоков. Влад. Познер. Стихи на случай. Париж. 1928

         Прилежный слух различит, как тютчевский "ветр", пробежав бурной зыбью по лире Блока и Анненского и последним своим дыханьем распушив крыло музе Ходасевича, - ныне, уже бессильным искусственным отголоском звучит в стихах некоторых современных молодых поэтов. Вот почему то, что хорошо в сборнике Познера, вызывает вместо удовольствия какое-то странное раздражение, словно в этой пэонистой бурно-вещественной поэзии знакомый нам "ветр" производится пропеллером в кинематографической мастерской. "Природы вражеского груза, - пишет Познер, - не выдержать душе. Лучом ночь пронзена. Вдруг вихрь. И Муза - хранительница за плечом". Или: "Но нам не спится; за окном, над сетью рельс, камней и будок, старинный сотрясая дом и потрясая наш рассудок, кровь отгоняя от лица и разрывая жизнь на части, несется ветр больших несчастий, опустошающий сердца". Оба приведенных отрывка несомненно хороши, - но назойливо вспоминается Ходасевич, и это воспоминание мешает ими наслаждаться. Мучительно-знакомо и другое - то манерное злоупотребление средними в ямбическом стихе пэонами (отчего стих посредине как бы проваливается), которое могло бы заставить поверхностного читателя поверить в "насыщенность" познеровского стиха. Этот проваливающийся ямб такой же модный недуг, как уже однажды отмеченная мною любовь "парижских" молодых поэтесс к длинным, якобы музыкальным, прилагательным, начинающимся с "не".
         "Я одиночествую вечерами", "как останавливаются зрачки", "уже выветриваются духи" и т. д. - таких опошленных ритмов у Познера много. И с этим как-то связана его (тоже знакомое явление) манерная прозаичность. Такие строки, как "в действительности нужно лишь немного обыкновенной углекислоты" или "что я тебя сумею (!) разлюбить, но очень медленно и постепенно", - проза, да и дурная. Мало того: в своем стремленьи к глубокому и потрясающему Познер иногда творит наивную нелепость. Что такое, например, "новорожденного лепет", слыхал ли когда-нибудь автор такой лепет? Или: "но были, кажется, полны мои черты такой пророческой тревоги, что черные шарахались коты, чтоб я им не перебежал дороги". Можно ли так выворачивать наизнанку обиходную суеверную примету? В другом месте нахожу следующий образ: (почему-то напоминающий смерть Марата): "Купающееся в крови, о сердце, лучше не зови". Или вот такая двусмысленность: "Карузо с Шаляпиным позорит граммофон" (кто кого?). Не везет Познеру с удареньями (лифтА, суднА).
         Поэтический дар у Познера есть; но поэтом он не станет, пока не поймет, что кроме всем известного шаблона "грез" и "роз" есть также и другие, быть может, более коварные шаблоны.

 

Руль. 1928, 24 октября.

Публикуется по: "Письма о русской поэзии" Владимира Набокова. Вступит. ст., публикация и примечания Р. Д. Тименчика // Литературное обозрение. 1989. № 3, с. 104.

 

© Роман Тименчик, 1989 - 2003.
Подготовка текста © Лариса Лавринец, 2003. .
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2003.


 

Владимир Познер

Русские Ресурсы     Балтийский Архив   Обсуждение


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2003

Литеросфера