Соломон Познер.     Как они живут и работают

         Столовая в "Доме Литераторов". Большая комната в бывшем барском особняке. На стенах гобелены. За двумя рядами длинных столов собрались обедающие. Меню, увы! очень скромное: картофельная запеканка из стараго промерзшаго картофеля и воблы. Посетители сами ходят в буфет и приносят на большой тарелки скромные куски блюда. Хлеба не полагается; его приносят с собой - небольшие ломти, полусырые, какого-то страннаго цвета. На второе - чай или кофе из суррогатов с конфетиной - то и другое за 160 рублей.
         Вот у одного стола группа поэтов: Кузмин, Гумилев, Георгий Иванов, Ауслендер-Нельдихен. Кузмин в летнем пальто зимой; Гумилев изможденный, вытянувшийся; Георгий Иванов в своем единственном костюме. Их можно встретить здесь каждый день. Да и не они одни приходят сюда погреться. И прошлую зиму, и эту Гумилев сидел без полена дров. Когда становилось совсем не вмоготу, бегал к знакомым занимать по полену, и если удавалось достать сразу больше, нагружал на санки и тащил по снежным сугробам домой. Дома сидел всегда в дохе и, когда к нему приходили, советовал шубы не снимать. Кузмин тоже всю минувшую зиму не топил печей и ходил обогреваться в тот же "Дом Литераторов", книжный кооператив "Petropolis" и к знакомым.
         Вспоминаются встречи на улицах. Иду по Надеждинской. Из ворот дома показывается большая тележка, нагруженная бревнами, а за нею высокий мужчина. Это критик Корней Чуковский. Счастлив необычайно: достал четверку дров и везет домой. Другая встреча зимой на площади Зимняго Дворца. Очень скромно, но все-же изящно одетая дама тащит салазки, на которую нагружена бутыль для керосина. Бутыль ежеминутно сползает, дама останавливается и, стоя на корточках, терпеливо привязывает ее. Останавливаюсь.
         - Елена Павловна куда вы?
         Это известная писательница Султанова-Леткова, глубоко уважаемая в литературной среде.
         - В "Дом ученых" за керосином.
         - Я оттуда. Сегодня выдачи нет На будущей неделе.
          - На будущей неделе?.. А я без керосина....
         И на ея - лице такое отчаяние...
         "Дом Ученых", "Дом Литераторов" и "Дом Искусств" - места спасения для писателей и ученых. Чтобы получить пять селедок или кусок мыла в "Доме Литераторов" поэт Ф. Сологуб ходил с 10-й линии Васильевскаго острова на Бассейную, т. е. разстояние в шесть верст в одну сторону. И это пешком, в разорванной обуви по снегу.
         Но он не унывает.
          - Я еще слава Богу! разсказывал он мне. Мне не приходится, как другим, рубить дрова и носить воду. Обед готовим сами с женой, многому научили нас большевики, саркастически заканчивает он и машет рукой.
         А другой поэт, произведения котораго переведены на все культурные языки, - Александр Блок, - колет дрова. Художник Ю. Анненков две зимы носил воду из соседняго дома.
         Институт прислуги вывелся. Все готовят и убирают комнаты сами. Нежная поэтесса Анна Ахматова проводит пол дня, если не больше, на кухне, стирает белье, печет лепешки на дымящейся печурке. Рубка и носка дров - судьба всех мужчин. Академики, профессора, беллетристы, поэты, художники: - все по необходимости стали пильщиками, младшими дворниками, водоносами. У всякаго есть обязательно мешок - и не один, а несколько, - в котором приносят домой пайки. И это несколько раз в неделю, иногда ноши по пуду и более. А что? - промерзший картофель, такую же брюкву, свеклу, морковь, которую нельзя есть. Но ведь было бы хуже, если бы и этого не было.
         Вспоминается встреча в "Доме Ученых" с Н. С. Таганцевым. Гордость русской науки, он прибрел со Знаменской на Миллионную за двумя носовыми каленкоровыми платками, но опоздал: выдача уже прекращена. Как был огорчен маститый старик.
         Жить невыносимо тяжело и хуже со дня на день.
         - Как же тут жить? - задается вслух вопросом беллетрист Алексей Ремизов. Я получаю в ПТО (Петроградский Театральный Отдел) 4800 руб. в месяц, за чтение лекций имею фунт сахара, и это - все доходы. Все, что было, продал. Остались книги, но и их уж малость. А что потом?
         Гумилев, пока были книги, менял книгу на бутылку молока. Потом ходил на Мальцевский рынок и продавал галстуки. В "Petropolis" то и дело поступают в продажу библиотеки ученых и писателей, библиотеки, собиравшияся десятками лет с такой любовью и лишениями, в изящных переплетах и с автографами.
         - Ведь книги - наши интимнейшие друзья, необходимое орудие производства. Поймите, чего стоит разстаться с ними, говорил мне приятель-профессор.
         Этой зимой скончался в Петрограде проф. М. Я. Острогорский, ученый, произведения котораго по государственному праву считаются первоклассными в Англии и Америке. Он умер в больнице от истощения. И он-ли один? "Жутью веет от безстрастных страниц протоколов Академии Наук, читаем мы в хронике историческаго журнала "Дела и Дни" (вышел в апреле с. г.), когда читаешь, что работа одного академика, за его смертью, передается другому, через несколько страниц - постановление, что за смертью второго работа переходит к третьему, а потом новое постановление - о передаче работы за смертью третьяго - к четвертому. Одних ученых, членов Академии Наук за один 1919 г. умерло 42 чел. А сколько умерло потом, и таких крупных, как академик Федоров, основатель современной кристаллографии...
         И в этой обстановке и писатели и ученые продолжали и продолжают работать. Большевистская цензура, отсутствие бумаги, разгром типографий не дают возможность издавать написанное. Но у каждаго писателя заготовлено к печати не один, а несколько томов новых произведений. "Примероно около 200 томов остаются ненапечатанными впредь до изменения условий типографскаго дела", говорится в хронике вышеназваннаго журнала о трудах петроградской Академии Наук. Да и где тут думать о печатании в большом масштабе, когда приходится самим ученым набирать труды для печати. Так, часть статей, вошедших в первый выпуск "Известий Российской Академии Истории Материальной Культуры" было набрано членом Академии И. А. Орбели и ассистентами ея К. В. Тревером и Б. Г. Крыжановским.

 

Вольная Литва. 1921. № 44, 27 (14) июля.

 

Подготовка текста © Павел Лавринец, Ольга Минайлова, 2004.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2004.


 

Соломон Познер    Обсуждение

Критика и эссеистика     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2004