Нора Сахар (Лидарцева)      Как живут поэты

         Об этом писалось много, но действительность требует повторения о том, ужас чего еще не вопринят всеми. Автор помещаемой ниже заметки только что приехал в Ковно из России. Это - показания человека, видевшего все своим глазами. Пусть-же простыя строки наблюдателя снова приподнимут завесу над жизнью тех, для кого еще больнее и горше жизненныя тяготы, умертвляющую душу, отданную красоте и напевности творческих строк.

Ред.

         Техническия затруднения, бумажный и прочие кризисы, или как стали горько иронизировать, "утрата секрета книгопечатания" привели к тому, что поэт, книга котораго стала появляться в напечатанном виде чрезвычайно редко и в ограниченном количестве, - все чаще появляется на эстраде "Дома Литераторов" и "Дома Искусств". Он уже не только писатель, он - "чтец", а читатели его уступили место "публике". Все реже выступают в концертах артисты театра с "декламацией": Кузьмин, Сологуб, Андрей Белый, Анна Радлова, Георгий Иванов, Мандельштам - и еще совсем недавно - Блок и Гумилев! Сами "читают" свои произведения, их имена почти не сходят с афиш, которыя ярко облепляют, налезая друг на друга, дряхлеющие дома советскаго Петрограда. И "публика" радостно узнает их при встречах, знает не только манеру письма, но и манеру читки каждаго. Она уже не ждет театральной, наигранной декламации, не протестует больше против монотонной напевности "чтения", - у каждаго поэта особенной, своей, - она научилась ценить эту манеру, выявляющую музыку стиха и позволяющую вникать в его сущность безо всякаго напряжения.
         Отработав в советском учреждении, простояв в кооперативной очереди за 1 фунтом кислаго хлеба, наколов щепок для "буржуйки", сбегав в общественную столовую, - "публика" со всех частей города, презирая мороз, отсутствие трамваев и уличного освещения, бежит в "Дом Искусств" и "Дом Литераторов", и наполняет собой не только "ту комнату, где эстрада", но и прилегающия к ней. На вечерах Кузьмина, Евреинова, Чуковскаго в "Доме Искусств" сидели просто на полу, перед первым рядом, стояли в проходах, судорожно хватались за огромный хрустальный канделябр, чтобы как нибудь сохранить равновесие.
         Вполне понятно, что у петроградскаго интеллигента, у этого пресловутаго существа, то высмеиваемаго, то превозносимаго до небес (и то и другое почему-то всегда пристрастным образом), вполне понятно, что у него есть потребность в духовной пище, котрую физический голод не заглушает, а обостряет, - и ни жалеть, ни хвалит его здесь нечего.
         Но наши поэты! Трескучее и опошленное слово "герои" к ним не применимо. Герои экрана, герои труда... плакатностью веет от этого слова.
         Наши поэты...
         Они терпят все обывательския невзгоды: хождение пешком с одного конца города в другой, колка дров, очереди за продовольственным пайком, материальная нужда, холод, голод; Рождественский и Гумилев были арестованы, причем, аресту второго был положен такой трагический конец; Блока выселяли, Кузьмин всю минувшую зиму прожил без дров. Ко всему этому - ежевечерния леции во всевозможных чрезутопах, балтфлотах, петрокоммунах, все опять-таки ради пайка, сокращаемаго до смешного... нет, до трагикомичнаго; и все таки этот паек слишком тяжел, когда его приходится таскать на спине с отдаленной линии Васильевскаго острова на одну из прилегающих к Знаменской улице.
         Наши поэты...
         Они создали за последнее время столько прекраснаго, подчас гениальнаго. Их произведения многочисленны и так увлекательно новы и свежи по существу и по форме. Сплоченное bel canto - единственный протест аристократов духа против грубой современности. Создаются книги стихов, самыя названия которых так далеки от русской современности, с ея пайками, печурками и чрезвычайками: "Нездешние вечера" и "Вторник Мэри" Кузьмина, "Фимиамы" и "Одна любовь" Сологуба, "Королева и рыцари" Белаго... и великим праздником для изголодавшейся души петроградца является вид новой книги в витринах одного из трех книжных пунктов, существующих во всем городе.
         Из поэтов, выдвинувшихся за последнее время, большого внимания заслуживает Анна Радлова. Она начала писать всего 5 лет тому назад. Начинающим поэтом она уже печаталась в "Аполлоне". В 1918 г. книга "Соты", где наряду со "своими" нотами, звучало еще что-то от Ахматовой и Кузьмина. В конце 1920 г. "Корабли" - уже совершенно самостоятельные, замечательные новым размером, еще не имеющим названия:

Бывают же на свете лимонныя рощи,
Земля, рождающая вдоволь хлеба,
Нестерпимо теплое, фиалковое небо
И в узорчатых соборах тысячалетния не страшныя мощи.
И гуляют там с золотыми, пустыми бубенчиками в груди люди.
Господи, ты самый справедливый из судей,
Зачем же сулил Ты, чтобы наша жизнь была так темна и так убога,
Что самая легкая из всех наших дорог - к Тебе дорога?

Н. Сахар

 

Н. Сахар. Как живут поэты // Эхо. 1921. № 233 (292), 2 октября.

 

Подготовка текста © Ольга Минайлова, 2004.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2004.


 

Нора Сахар - Лидарцева     Обсуждение

Критика и эссеистика     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2004