И вот вышел, заблудился в мире -
Мшаная лачуга сгинула вдали…
И. Тыслява.
- Из лачуги убогой
Вышли мы на большую дорогу.
И, как будто, от бури невольно
С непривычки глаза замигали
От грома и молний.
Мы прошли миль с сотню,
Вспоминая о том, где росли, неохотно,
И забылись, взглянули - нет старенькой хаты,
Вдали лишь одни силуэты,
да стены ограды.
Одиноко березы грустят,
И в тоске по лазури, листвой шелестят,
А Распятья от сырости никнут и боли,
О судьбе нашей жизни
надумавшись вволю.
Вновь в крови червонеют закаты,
И наш путь на распутьи, сомненьем чреватый,
Может нас привести, если будет неточен
От зари в пустыри, прямо к ночи,
к чернеющей ночи…
Нет, сердца жарче стали!
Нас похитили, было, обманныя дали.
Но оттуда нас вывели светлыя вехи,
И под шелест берез мы вернемся
под родимую стреху.
Putinas. Pro vargingą lūšnelę. Путинас. Из убогой лачуги. С литовскаго. Перевел Евгений Шкляр // Балтийский альманах. 1937. № 5, май. С. 26 - 27.
Подготовка текста © Павел Лавринец, 2003.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2000 - 2003.
|