Евгений Шкляр. Илья, гаон виленский. Поэма о прославленном Илье - Гаоне Виленском

Памяти незабвенной матери,
Любовь-Рашели Шкляр-Вилинской.

 

Апостол в лохмотьях
Бог да оделит вас блаженством будущей жизни.

Шерира.

1.
Есть на Снипишках старая могила,
И в ней Гаон смиренно почиет, - 
Но память верных свято сохранила
Его дела и солнечный завет.
Да сохранит его потомок дальний
Седую быль, как некогда он жил,
Как за народ радетель и печальник,
Нетленное он имя заслужил.
И вспоминаются слова Шериры1, - 
Раввина сурскаго святой наказ:
 - Господь блаженства благовонным миром
В грядущей жизни да оделит вас.
И виден за небесными вратами,
Хвалу Творцу всем сердцем возлия,
В лазурном и благочестивом храме
Над книгами склонившийся Илья.
Он видит издали в горах Скаплерны,
Сползающих за Вильной в пустыри,
Самоубийц могилы и холерных,
И темные, без газа, фонари…
А дальше город, виленские стены,
И старый замок жмудских королей,
Пустой и выцветший, но неизменный,
И сердцу правнука еще милей.
И домик на одной из улиц Вильны,
Где некогда жила его семья,
Где сам он, - ласковый, любвеобильный,
Исследовал основы бытия.
Его дела… Их не окинуть оком,
Его твореньям имя - легион,
И во Израиле есть за Ильей-пророком
Второй Илья - апостол и Гаон.

2.
Дом Якова2  - обитель угнетенных,
Дом Якова - святилище и храм.
В нем нет руками писанной иконы,
И не курит в кадилах фимиам.
Господь един - Аллах или Егова.
Он в простоте, он - в миллионах слез,
И пронесли в века Его святое слово
Не Магомет, не Будда, не Христос.
Он Сам пронес, великий Бог евреев,
Пресветлый Разум в темные века
В своем завете: - Да не оскудеет
Дающаго блаженная рука.
Он Сам пришел, Господь всегда единый,
Неведомый, незнаемый никем,
Невидимый в сиянии Шехины3,
В глухой пустыне начертав "Haschem"4.
И с этих пор, со дня познанья Бога,
Творил грехи и создавал тельцов,
Скитающийся у чужих порогов
Народ раввинов, нищих и купцов.
И с этих пор преображенный Каин,
Всемирный Хам восстал на тот народ,
Который старше всех и всеми презираем
За первородство, - за бессмертный род.
Он не молчит, но истину глаголет,
И говорит о бренности земной,
Что нет рабов, что в жизненной юдоли
Все преходяще, и что мир иной
Лишь унаследуют горящие любовью
К отринутым, заблудшим и больным,
Что лишь в душе - телесное здоровье,
А жизнь земная - мимолетный дым…
О, Господи рабов и угнетенных,
Будь милостив, наш старый, добрый Бог,
Ко всем лелеющим твои законы
В тиши тысячелетних синагог.
И к тем, кто на твоих скрижали
Внес толкованья из священных книг,
И чьи уста твердить не перестали
О том, что Ты - воистину велик.

3.
О том, как знанья поспевают всходы - 
Не всякий знает, юный, полный смут.
Илья же с детства, лет семи от роду,
Уже прилежно изучал Талмуд5.
И притчи знал, и споры вел часами
С наставником Мойсеем из Кейдан,
И ночевал в простом убогом храме,
И мудрый дар ему был Богом дан.
Он рано изучил законы мирозданья,
Судьбу планет, и смену лет и зим,
И все ничтожество, всю пыль созданья,
И яд греха на высях Гаризим6.
Он говорил, что - "мицве"7 честь и слава
Тому, чье сердце доброты полно,
Что истинное знанье величаво,
И только в муках родится оно.
И весть о нем, о мудрости ребенка,
Росла и ширилась в людской молве,
Как будто солнце брызнуло в потемках
Лучами золотыми по Литве.
Текли о нем легенды и сказанья, - 
Всех покоряли юные лета,
Глубокомысленных очей сиянье,
И детских уст святая простота.

4.
И вскоре юноша благочестивый,
Восславив всех творений естество,
Стал сеятелем черноземной нивы, - 
Наставником народа своего.
Таким он, чуждый жизненному пиру,
Изображается, высокий и седой,
С глазами юноши, сверкающими миру
Неисчерпаемою добротой.
В те набожные годы не остыл пыл
У изучающих Мидрашим8 и Талмуд,
И словом Божьим украшался пилпул9 - 
На истину навьюченный хомут.
И не было конечнаго мерила
Для совершенства в тайнах мудрых книг,
И должен был трудиться через силу
Над Библией прилежный ученик.
Текли года, и просветлялись очи.
Всегда вдали от всякаго жилья,
Уединясь, с утра до полуночи,
Мир изучал внимательный Илья.
Он был в летах. Как праздник отшумели
Года надежд, мечтаний и труда,
И дети выросли, и с мыслью о Кармеле10 
Он исходил чужие города.
Но не пришел к стране своей любимой, - 
К земле Израильской, к святым горам, 
Чтобы с тоской, у стен Ерусалима 
Оплакать павший и сожженный храм. 
Нет, он метнул иной высокий жребий - 
Во мраке голуса11 зажег огни 
Всем, возмечтавшим о духовном хлебе, 
Всем, возжелавшим Бога сохранить…
И так писал друзьям своим с дороги: 
 - О, если б ангел дал мне столько сил - 
На истины потратить труд немногий, - 
Такия истины я б отклонил. 
Дивились все ему, - и юноша, и старец, 
Когда Илья, придя из дальних стран, 
Тетрадку чертежей назвал "Curath Haarec"12, 
И так нарек библейский Ханаан. 
А между тем, мудрец, он был предтечей 
Того, чье имя - доктор Теодор13  
В чьем сердце теплились немеркнущия свечи, - 
Мечта, что близок правый приговор. 
Что будет день, и затрепещет знамя 
Давидово над камнями руин, 
И ты придешь с мечтой о новом храме 
В веках заблудший, изможденный сын. 
И золотом на мраморных колоннах 
Ты вырежешь дарованный закон. 
А чертежи премудраго Гаона 
Перенесешь с могилой в Пантеон. 

5.
В те времена, от взмаха крыл орлиных 
Погибла Сечь, за ней - Бахчисарай, 
И там, под скипетром Екатерины, 
Возник степной Новороссийский край. 
Была здесь глушь, и лени было вдоволь, 
Пока селянам не был привезен 
Самим Потемкиным рескрипт суровый: 
Вспахав, засеять тучный чернозем. 
А для того, чтобы поля засеяв, 
Селянин смог одеть, обуть жнецов, - 
Был дан указ вселить туда евреев, 
Ученых ремеслу, или купцов. 
И чтобы им помочь переселиться, 
Приехал в Вильно важный посланец, 
Сам Левин Вольф, банкир императрицы, 
И знатный, первой гильдии, купец. 
И потянулись из любимой Вильны 
В далекий путь телеги и возы, 
И долго по путям, сухим и пыльным, 
Маячили чулки и картузы. 
Когда же прибыли в места, где им селиться, 
Собрались дети набожной Литвы, 
И подали петицию Царице 
О выборе духовнаго главы. 
Тогда из Питера дворцовый конный 
Верхом примчался в Вильну, и тотчас 
От Государыни Илье-Гаону 
Всемилостивый передал указ, 
О том, чтоб послан был глава духовный. 
И вот, Илья, семью свою созвав, 
Решил, чтоб кто-нибудь единокровный, 
Отправился в Екатеринослав. 
И согласился из родных Гаона 
На юг уехать рабби Соломон, 
Где по преданью строя дом закона, 
Вильнянским ребе был он наречен. 
Быть может, не случайно отступленье, 
Которое биограф приведет: 
Весь род Вильнянских отличался рвеньем 
В служеньи Господу из рода в род. 
И ты, о мать моя, скончавшаяся в годы 
Кровавых революционных бурь, - 
За верность Господу и преданность народу, - 
Да будет прах твой - светлая лазурь.
И если, Господи, в своем небесном лоне 
Хранишь Ты нам обещанный Твой рай, - 
То матери моей, как жертве беззаконья, 
Хоть уголочек удели и дай. 

6.
Так шли года. И много сочинений, 
И много истин пояснил Илья, 
И нарекли его еще при жизни: - Гений, 
И прогремела им Литовская земля. 
Но скромный, требовательный и строгий 
Всегда к себе, к своим ученикам, 
Он, не спеша, беседовал о Боге, 
Из хижины своей построив храм. 
И день-деньской, всегда один, за книгой, 
Он проводил в молитве и посте, 
И говорил, что пилпул - это иго, 
Что свет науки в каждом существе. 
Что клевета подобна святотатству, 
Что наша жизнь - случайная игра. 
Сам в рубище, он отвергал богатство, 
А ложный блеск и знатность презирал. 
И посоветовал он Хаиму-раввину, 
Любимейшему из учеников, - 
Открыть в Воложине14 приют едины, 
Для тех, кого волнует тайный зов 
Настойчиво стремящагося сердца 
Лишь к Истине, - Началу всех начал. 
(Да будет каждому тот дом единоверцу 
Как рыбарю - надежнейший причал). 
А той порой раскольничьим смущеньем 
Была Литва кой-где полонена: 
Хасида Бешта15 тайное ученье 
Всю воду взбаламутило до дна. 
В хасидских школах дали волю псалмам, 
Унизив скорбь весельем и плачем.
За это благочестный Шнеер-Залман16  
Был предан хейрему и отлучен. 
Бешт говорил, что зла не существует, 
Что только благом возвеличен мир, 
Что меж ранением и поцелуем 
Нет разницы; нет грани меж людьми. 
Что для мотивы важно средоточье, 
Что Богу сладок каждый жест и взгляд, 
Что лишь экстаз подъемлет небу очи, 
И только гимны душу веселят. 
В смятении, сторонники Гаона 
Узрели в этом ересь Шабси-Цви17, 
И сам Илья клеймил ее с амвона 
Во имя Бога, правды и любви. 
Он проповедовал: - не человек - тот, 
Кто перед Богом пляшет и вопит, 
И что сравним с хасидствующей сектой 
Жрецов Ваала дьявольский синклит. 
Зажглась борьба, и запылали книги 
Еретиков в уделах синагог, - 
Хасидам не нужны священныя вериги, - 
Да поразит их оскорбленный Бог.
Им - ни воды, ни пищи, ни одежды 
Пусть каждый верующий да не даст. 
Они - язычники, смутьяны и невежды, - 
Их заблужденья да минуют нас. 

7.
И началось гоненье на хасидов. 
И Шнеер-Залман, мудрый их глава, 
Не вытерпев глумленья и обиды, 
Решил оспаривать свои права. 
Приехал он для диспута с Гаоном. 
Илья не принял даже посланца, 
Ответив тем, - что горе отлученным, 
Анафема до самаго конца… 
На день другой он, утром спозаранку, 
Ушел, не свидевшись с еретиком, 
Чтобы в покоях Виленского замка 
Творить труды и выполнить закон. 
О, Замок Виленский18, свидетель жмудской воли, 
Литовскаго величья колыбель, - 
В тебе Гаон лепить задумал Голем19, 
И посвятил свой досуг не тебе ль… 
Свой гордый труд отшельник величавый 
В наш нищий мир с собою не принес. 
И был разбит, смиренный и лукавый, 
Послушный Голем - глиняный колосс. 
И до сих пор скупые фолианты 
Проранивают словно невзначай, 
Что вместо глаз сияли бриллианты 
У Голема, бойца и силача. 
И что Гаон, - премудрый исполнитель 
Небесных воль, узрел, что идол в нем, 
Что солнце от греха тускнеет на зените, 
Сжег Голема селитрой и огнем. 
И растопил его… И было поздно , 
Когда он вышел, ночь, сырая мгла… 
И ветер рвал его седыя космы, 
И скорбь вилась вокруг его чела. 

8.
И эта скорбь его не обманула: 
Когда он чтил Того, Кто - всемогущ, 
И в честь Его святил зеленый лулов20  
И эсройг - в день шестой осенних Кущ21, - 
Он вдруг упал: не выдержало сердце: 
 - Израиль, слушай, - наш Господь един. 
_   _   _   _   _   _   _   _   _   _   _   _   _

Внизу, у алтаря, у самой дверцы 
Мелькнула прядь серебряных седин. 
Так мчит река темнеющия воды, - 
Но лишь зима разставит сети льда, - 
На утро видишь: - ни воды, ни лодок, 
Лишь мертвая, седая борода… 
Лишь снежныя, серебряныя пряди, 
И нежныя слезинки в бирюзе. 
Не все-ль равно: в пустых, безглазых впадин 
Не пробудить ни вьюге, ни грозе. 
Но дух огня, мятежный дух Гаона, 
К Творцу взывающий из тьмы веков, - 
Горит в сердцах, в десятках миллионов 
Его детей, - его учеников… 
И в шуме трав, и в щебетаньи птичьем, 
В гудках машин, и крике петуха, - 
На всем, во всем - Всевышняго величье, 
И благодать библейскаго стиха. 
Да будет Вседержителю угоден 
И памятью потомков осенен, 
Ученый муж, так чтивший свет Господен, - 
Мудрейший во Израиле Гаон.

Ковно, 1927-1929 г.
Евгений Шкляр. Илья, Гаон виленский. Поэма. Рига, 1929.

 
Примечания

[1] Шерира - один из величайших ученых, раввин Сурской академии (здесь и далее примечания Е. Шкляра).
[2] Дом Якова - молитвенный дом.
[3] Шехина - неизъяснимая божественная благодать, нисходящая на праведных.
[4] "Haschem" - святое Имя.
[5] Талмуд - книга основ иудейскаго исповедания, величайший религиозный памятник.
[6] Гора гаризим в Палестине, гора, где самаряне приносят жертвы на Пасху (по древнему обычаю - ягненка).
[7] Мицве - величайшая из добродетелей, милость милостей.
[8] Мидрашим - священная книга.
[9] Пилпул - схоластическия глоссы средневековых раввинов к божественному учению.
[10] Гора Hakarmel в Палестине, одна из красивейших вершин земли.
[11] Голус - места изгнания и рассеяния еврейскаго народа.
[12] "Curath Haarec" - география, написанная р. Ильей Виленским.
[13] Теодор д-р Герцль - национальный вождь еврейскаго народа, глашатай возрождения Иудейскаго Государства на Палестине - земле предков.
[14] Воложинский ешибот - знаменитая духовная школа 18 и 19 столетий, основанная рав. Хаимом Воложинером, любимым учеником Гаона. Из потомков Х. Воложинера ныне здравствуют семья Мишурских (Прены), Кобринских - Штерн и Соловейчиков (Ковно, Брест-Литовск) и др.
[15] Учение Бешта - основоположника хасидизма.
[16] Знаменитый глава Хассидов, р. Шнеер-Залман Шнеерсон, родоначальник цадиков (святых), был предан анафеме (хейрему).
[17] Ересь Шабси-Цви заключается в неомессианстве. Отсюда - секта франкистов.
[18] По преданию, р. Илья Гаон, не желая диспутировать с Шнеером-Залманом, удалился в замок Гедимина, на горе того же наименования, где провел несколько дней в посте и молитве.
[19] Голем - искусственный человек, созданный из глины, котораго по преданию вылепил Илья Гаон. Но видя непослушание Голема, он его растопил.
[20] Лулов и эсройг - лимон и ветка пальмы из Палестины, освящаемые ежегодно на осенние праздники - великолепный обряд верности земле предков.
[22] Кущи - осенний праздник, когда по закону положено проводить неделю в молитве в особых кельях в память о жизни в палатках в древнейшую эпоху существования Израиля.

Подготовка текста © Павел Лавринец, 2000.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2000.


 

Евгений Шкляр

Русские Ресурсы     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2000
plavrinec@russianresources.lt