Казис Бинкис     Из литовских поэтов   Перевел Евгений Шкляр

 
                                              "Persiskyrimo daina"
                                              K. Binkys

I.

Я спал, когда, открывши келью,
Передо мною ты предстала,
И снега чистаго белее
Мне еле слышно прошептала:
"О, милый, встань! Ведь я шутила,
И, уходя, была готова
Такой же любящей, мой милый,
Остаться для тебя, родного!
Вот твой цветочек легкокрылый, -
Ты приголубь его сердечно,
И знай, что будет все, как было,
А все, что было, - будет вечно.
Я дни и ночи выжидала,
Твое лишь имя призывая,
Тебя любила и страдала.
Ах, есть еще любовь такая?..
Все ближе, ближе миг безценный.
И сад, и месяц. Милый, встань-же!..
Там запах вянущего сена:
Все… Все, как раньше!

Евгений Шкляр. Из литовских поэтов // Эхо. 1922. № 85, 9 апреля. С. 3.
Kazys Binkis. Persiskyrimo daina, строфа V: "Aš mačiau tave bemiegąs…"

 

Из Казиса Бинкиса
(С литовскаго)

                                                     "Ko čia taip ilgu…"

"Отчего здесь так грустно, отчего так печально?"
Пожелтевшие листья со стоном шептали,
И молились ветрам удивленныя дали:
"Отчего здесь так грустно, отчего так печально?"

И, как будто боясь непонятной угрозы,
Небо на земь глядело в тоске и печали,
И молились ветрам удивленныя дали,
И клонилась к земле золотая береза:

"Отчего здесь так грустно, отчего так печально?.."
Ничего не ответил ей ветер холодный,
Но примчавшись к дубраве густой, но безплодной,
Он ударил крылом, как мечом погребальны.

И поникла, опала, листва молодая,
И на сердце так больно и пасмурно стало
Под рыдание бури и рощи усталой,
Под кружение листьев желтеющей стаей.

И заплакало небо, а от слез вдруг запали
Черно-влажныя щеки земли поминальной.
"Отчего здесь так грустно, отчего так печально?.."
Так шептали ветрам удивленныя дали.

Евгений Шкляр. Из Казиса Бинкиса // Эхо Литвы. 1922 № 5, 11 июня.
Kazys Binkis. Ko ča taip ilgu…

 

С 40 o
(Из книги "Сто весен")

Надоело: - все в хате да в хате -
Потолок, и углы и стены.
Если в окно не видать полей - благодати
То хоть бы жердь - на сцену.
Господин врач, подгулять-то здоровью кем-то велено, -
А нельзя было б здоровьица у вас подзанять?
Мне хотелось бы, чтобы вокруг было сине да зелено,
И, оглянувшись, чтоб глазом обнять
И луга, и траву полевую,
И чистое облако,
И синеву по краям его, радостную…
Встать, когда ветерок подует,
И греть солнце цельсиями сорокоградусными…
Банки?
Какия банки…
Неужто насильно хотите меня в них запрячь?
Знаете что, госоподин врач, -
Пропишите-ка мне сегодня воздуха,
Да только более свежаго и сноснаго.
Такой аппетит - что, кажись, все б закусывал соснами!
А пульс не нужен.
Коль жив -
Сердце служит:
Не сердце: заправский локомотив.
С опаской вздохнул, незавидно.
Думает: агония.
Весь, пропахший лекарством, насупленный.
Хорошо, что усы еще, - рта не видно,
А не то вся изба озарилась бы иронией;
Правда ли, господин врач, -
Что бациллами моими вы подкуплены?

                                       С литовскаго Евгений Шкляр.

 

Салем Алейкюм
(Из книги "Сто весен")

- Салем алейкюм.
Юность - на улицы,
В аллеи воль!
Мы путь плакатами выклеим,
А за плакатами, в жилах
Кровь заклокочет.
А на плакатах -
- Салем алейкюм.
Довольно подслаживать сердце,
И на болящее место
Класть компромиссов разных
Компрессы…
В ком сердце, как тесто,
И душа чья невесела, -
В грудь того захоти -
Хотя бочку бы спирта вкатить,
Все равно не поможется!
И не так, чтобы поодиночке
Головой колотиться о бочку,
И пытаться омолодить тело тетки толстущей, -
Но всем, всем вместе, гурьбою, -
Двум с половиной миллионам
Гаркнуть как можно яснее,
Ну примерно, как труба Иерихона:
- Салем алейкюм.

                                       С литовскаго Евгений Шкляр.

 

Эхо. 1928. № 77, 1 апреля.

 

Подготовка текста © Лариса Лавринец, 2003.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2000 - 2003.


 

Евгений Шкляр

Переводы     Балтийский Архив     Обсуждение


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2003

Литеросфера