Евгений Шкляр. Майронис, как предтеча литовского ренессанса

         Для людей, интересующихся дипломатической суетой сует, Литва всегда являлась предметом политического краснобайства, именно вследствие исторических притязаний литовского народа (кстати, ничего общего со славянами, а тем паче с поляками, не имеющего) на Вильно.
         Но не было случая, чтобы дипломат, прекрасно осведомленный о внешнем, государственном положении Литвы, заинтересовался культурным ростом молодой страны, заглянув глубже не в тексты договоров, нот и соглашений, а в народное творчество, музеи и песни, дающие совершенно своеобразное представление о маленькой стране с великим прошлым.
         Прав был тот литовский посланник, который в беседе с представителями одного недавно образовавшегося государства, указывавшими на рост страны, финансов, армии и т. д., хладнокровно спросил:
         - А музеи у вас есть?
         Такой вопрос в Литве был бы совершенно немыслим, ибо все прошлое Литвы - богатейший, разнообразный и редкий музей когда-то величайшего государства…
         Развалины, говорящие так много, кресты, почерневшие от времени, тысячелетние руины языческих капищ, монастыри, сохранившие пыль средневековья, остатки обширных владений бернардинского, францисканского и иезуитского орденов, реки, через которые переправлялись воины Атиллы, Грознаго и Бонапарта - это памятники говорящего прошлаго…
         Неудивительно, что на фоне этой исторической красоты выросла и поднялась целая плеяда народных певцов, поэтов и сказителей, совершенно неведомых за рубежом своей родины, благодаря труднейшему и созвучному из языков, ведущему происхождение от санскрита…
         А между тем - литовские поэты вправе занять почетное место среди современных певцов Скандинавии и восточных государств.
         Это в Литве - вырос и окреп гений Адама Мицкевича, есть и теперь в Ковне домик великого поэта, есть даже камень, на котором рукой поэта начертаны его инициалы. И хотя он писал по-польски, но высочайшей, сыновней любовью звучат слова, обращенные к родному краю:
         О, Литва, отчизна моя!
         А. Мицкевич - весь в прошлом, его учат, изучают, совершенно несправедливо оставляя в стороне изучение подлинного, литовского, большого поэта, "мужа великой скорби" И. Майрониса-Мачюлявичюса, свыше тридцати лет поющего свою родину.
         Если Пушкин явился предтечей будущих судеб России, если Генрик Сенкевич вознес до беззакатных вершин имя польской культуры, то в полной мере заслужил почетное звание духовного вождя Майронис по отношению к Литве.
         Ибо Литва без Майрониса - это Россия без Пушкина, Польша без Сенкевича, Латвия без Райниса…
         Сходны пути обоих крупных поэтов - литовского Майрониса и латышского - Райниса.
         У обоих народов в прошлом заслуги пред своими народами, оба предчувствовали зарю независимости и оба - торжественно-печальны в своих песнопениях. Но пути, но пути - разные…
         Имя Райниса известно далеко за пределами Латвии, его пьесы ставятся лучшими театрами Европы, его песни, дышущие красивой простотой - суть достояние мира, ибо переведены на европейские языки. Майронис же, безусловно заслуживающий европейского признания, так мало известен. В этом - тяжкий грех литовской общественности, либо излишняя скромность и нежелание (цитирую стихи Майрониса).
         Лучше бы не видеть и не слышать,
         И на все, на все закрыть глаза…
         Майронис - духовное лицо, прелат, проповедник, горячий и страстный в своих сокровенных думах - стихах.
         И по отношению к нему, как нельзя лучше, применима острая фраза Мицкевича: "Проклятие народу, губящему своих пророков!"
         Майронис - олицетворенная Литва с ее горестями, болями и радостями. И патриотизм его - нутряной, глубокий и не бьющий на эффект. Он безумно влюблен в свою страну и приемлет ее такой, какой она есть, - бедной, простой и страдающей:

          Пусть песня несется по краю родному,
          Где Неман играет волнами,
          Где все мне так мило, где все так знакомо,
          Руины, сады с цветниками…
                               (перевод автора)

         В своей первой книге Майронис замыкается "ключами сердца" в тереме своей "тайной скорби", несмотря на то, что книге присвоено звенящее и радостное название "Pavasario Balsai" ("Весенние Голоса"). Надо приметить, что из края "руин и садов" вышли все государственные деятели Литвы, воспитанные на непримесной, чистейшей лирике Майрониса.
         "Весенние голоса" в свое время явились для немногих, мысливших по-литовски, великим и знаменательным откровением: перед народом вставала заманчивая заря свободного существования.
         Появился поэт, писавший, не стеснявшийся писать на "хлопском", отвергаемом горожанами, языке, поэт, осмелившийся сказать "мужичьими" словами прекрасную правду любви…
         Особенной популярностью в этой книжке, выдержавшей семь или восемь зданий, пользуется "Любимая Литва", где поэт описывает всю красоту хуторов и садов, всегда зеленых, затем "Народная песня". Особенно чтится народом: известное стихотворение (из той же книги) "Песня юности", полная тончайшего лиризма, точно так же "Лес и литовец" - героическая поэма.
         При посещении Майрониса Швейцарии написана им замечательная баллада "Озеро четырех кантонов", где в самых ярких красках рисуется то беспримерное очарование, которое произвели на Майрониса "бриллиантовые выси" Альп.
         Имя Майрониса стало еще более популярным в Литве после появления в печати его большой поэмы "Jaunoji Lietuva" ("Молодая Литва").
         Перу Майрониса принадлежит также поэма на польском языке "Znad Biruty", подписанная им псевдонимом "Галина из Полагена".
         Эта поэма вышла отдельным изданием в 1904 году, в далеком Бруклине, где было много литовцев-эмигрантов.
         Творчество Майрониса многообразно и, в венке его славы, немеркнущим светом сверкает историческая драма "Смерть Кейстута", неоднократно ставившаяся на сцене Литовского Государственного Театра. Она по впечатлению и силе, по внутренней экспрессии равноценна драматическому произведению Райниса "Огонь и ночь"…
         Жаль, что по сие время она не переведена, и зритель нелитовец должен слышать о ней лишь по догадкам и случайным отзывам в печати. Жаль и того, что такой большой, многогранный талант до сих пор покрыт тенью безразличия окружающих, ничего не сделавших для широкого и достойного освещения произведений Майрониса.

Париж, 1925 г.
Балтийский альманах. 1928. № 5, 15 августа. С. 62.

Подготовка текста © Павел Лавринец, 2000.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2000.


 

Евгений Шкляр

Русские Ресурсы     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2000
plavrinec@russianresources.lt