Глеб Струве


Девушка из Брюгге

Скромно опустив ресницы -
Так виднее темный шелк их! -
Встречным ты не смотришь в лица,
Ты боишься взглядов колких.

Как оса тебя уколет,
И потом не вынешь жала.
Но пока не убежала
Ни одна от этой боли.

А другия - так и рады
Встретиться случайным взором.
Помяни же: жало взгляда
И тебя уколет скоро.

Ты проходишь тихо, чинно,
Равнодушна к шуткам хлестким.
Невзначай на перекрестке
Приподымешь взор невинный -

Чей-то взор нежданно взглянет,
Удивленный отразится,
И как вспугнутыя лани
Побегут твои ресницы.

Но сейчас же снова взглянешь -
Удержать себя не сможешь -
И на нежной, нежной коже
Вспыхнет розовый румянец.

Эхо. 1923. № 20 (23 декабря). "Aidas". Иллюстрированное приложение к газете "Эхо".
Рождественский номер. С. 4.

 

Стихи о Лондоне

Ты помнишь: вечер на мосту,
Цветные огоньки на Темзе.
И в синем небе звездный вензель,
И Лондонскую пустоту?

Ты помнишь горькую любовь,
Признанiя на Пикадилли?
Страстней испанской сегидильи
Томила вздернутая бровь.

Над Лондоном расцвел туман
О не диковинная-ль роза!
Вся жизнь - таинственная проза
И обычайнейший обман.

В такой обыкновенный час
Душа, плененная любовью -
Твоей изогнутою бровью -
Не о звезду ли обожглась?

И город, где цветет туман,
Стал навсегда своим и милым:
Там плачет, прислонясь к перилам,
Душа, сошедшая с ума.

Berlin.

Балтийский Альманах. 1923. № 1, с. 33.

 

В. Ф. Ходасевичу

Деревья Кронверкскаго сада
Heвнятен голос был и глух,
Как будто некая ограда
От жизни отделила слух.
Очки поблескивали тускло,
Бросая пятна на лицо,
А на pyке сухой и узкой
Блecтело тонкое кольцо.
Но в голосе жила Психея,
Нетронутая, как цветок,
И стыло сердце, леденея,
Под иглами морозных строк.

Heвеpoятный твой подарок:
Быть может жизнь, быть может смерть.
Был голос глух и взор неярок,
Но потолок синел, как твердь.

Берлин. 1923.

Балтийский Альманах. 1924. № 2, с. 36.

 

Отрывок
(Из Р. М. Рильке: "Der Schutzengel")

Ты - птица, прошумевшая крылами,
Когда я пробудился и позвал,
О, не по имени, а лишь руками
В тысяченочный имени првал.

Ты - тень, в которой я, как семя, спал,
Твоими к солнцу проростая снами.
Ты - образ, вписанный во мне, как в раме,
Я - дополняющий тебя овал.

Как назову тебя дрожащими губами?
Начало - ты, я только твой конец,
Пугливое медлительное "amen",
Твоей красы нестоющий венец.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

1923.

Руль. 1924. № 1061, 1 июня. С2.

 

* * *

Твоей ладони, теплой, смуглой,
Коснуться в жаркой тишине,
И вдруг любовь, костер потухлый,
Заогневеет в вышине.

Губами жечь сухия губы,
На бедрах ощущать тепло,
И править жизнь рукою грубой,
Как на порогах правят плот.

Но ведать: где то ждет нас пристань,
Туда пригонят нас ветра,
Там будет день опять неистов,
Как зной высокаго костра.

Пусть на огне твоих ладоней
Расплавится любовь как воск,
Я не забуду: белый слоник
И голубое Рождество.

Декабрь 1922.

Руль. 1924. № 1128, 20 августа. С. 2.

 

Подготовка текста © Лариса Лавринец, 2004.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2004.


 

Глеб Струве    Обсуждение

Поэзия     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2004