Евгений Шведер.     Из прошлого.

I.

Евгений Шведер. Из прошлого // Зорька. Журнал для детей. 1906. № 10. С. 82          Почти весь наш класс состоял из завзятых «коллекционеров». Собирали «коллекции» почтовых марок, стальных перьев, картинок. Были даже обладатели «коллекции» пуговиц. Я тоже, по примеру большинства, собирал почтовыя марки и перья. Сколько единиц и нотабен получил я за невнимание, благодаря азартной игре «в перышки» во время уроков с целью приобрести какое-нибудь новое «редкое» перо! Сколько стараний прилагалось, чтобы добыть неимевшийся у меня экземпляр марки! Нередко приобретение ея стоило нескольких недель поста, когда наконец из «завтраков», в виде даваемых мне ежедневно трехкопеечников, составлялась необходимая сумма. С переходом в третий класс изучение естественной истории дало новый повод для коллекционеров. Мы ревностно принялись истреблять всевозможных жуков, бабочек, гусениц, маринуя их во имя науки в спирте, накалывая полуживых на булавки. Доставалось и пернатым. Правда, мастеров делать чучела среди нас не было, но зато гнезда, ради «коллекции яиц» мы разоряли самым варварским образом. Не было того куста, дупла, застрехи; куда бы не заглянул зоркий глаз «коллекционеров». Были даже такие специалисты, как маленький, юркий Васятин, который по одному присутствию встревоженной птички, находил гнездо и тут же на месте «выдувал» иногда насиженныя уже яички.
         Совершались нередко целые походы в пригородную рощу, высокия, корявыя березы которой, были точно безобразными шапками облеплены галочьими и грачиными гнездами. Одно уже наше появление вызывало целый переполох в птичьем царстве. Галки и грачи поднимали отчаянный крик, кружась над разорителями, но это нисколько нас не смущало: гнезда одно за другим летели на землю.

II.

         Я сначала принялся было за собирание гербария, который мне хотелось составить возможно полнее, по примеру нашего училищнаго, но потом изменил этому решенью и взялся за собирание жуков и яиц, это было куда интереснее — в особенности коллекция яиц. Пестрыя, разнообразной величины яички, разложенныя в аккуратно разделенный перегородками ящик, как это было у Васятина, представляли красивое зрелище. С жуками, как ни как, приходилось порядком возиться: нужно было их умерщвлять, сушить, расправлять, яички-же нужно было только научиться «выдувать».
         Дом наш примыкал к большому саду, где в густых, переплевшихся кустах крыжовника и малины водилось множество всякой пичуги, спокойствие которой нарушал до сих пор только рыжий кот Васька. Когда ягоды созревали, мы, раздвигая кусты, находили множество опустевших гнезд. В особенности много было их у забора, где густая крапива и заросли бурьяна делали их недоступными даже для хищнаго Васьки. Вот туда то я и направился в твердой уверенности найти добычу для своей будущей «коллекции».
         Порядком исцарапавшись и обжегши крапивою руки, я разыскал маленькое, аккуратно сложенное гнездышко с пятью пестрыми яичками, на которых сидела серенькая птичка. Она довольно доверчиво отнеслась к моему появлению, поглядывая своими черными, как бусинки, глазами и вспорхнула только, когда я дотронулся до гнезда. С минуту она глядела, как я вынимал яички, потом жалобно-жалобно зачирикала и принялась кружиться над опустошенным гнездом. У меня сначала мелькнула было мысль оставить хотя одно яичко в гнезде, но потом я передумал и захватил все.

III.

         Дома меня ждал Петров, чтобы отправиться на рыбную ловлю, и я, оставив принесенныя яички, а захватив удочки, направился с ним к реке. Странное дело: я, как и все мы, мальчуганы, не привык к жалости. Мы истребляли массу лягушек, выползавших раннею весною из своих нор, охотились из «рогаток» за воробьями и голубями, хладнокровно наблюдая предсмертную агонию подстреленной жертвы — но теперь, вспоминая жалобное чириканье птички, я испытывал какое-то тяжелое, неприятное чувство.
         Вечером, ложась спать, я слышал, как в соседней комнате няня, укладывая спать сестренку Любу, разсказывала ей сказку о злом коте Ваське, который разоряет гнездышки и обижает птичек: «Прилетит бедная птичка в гнездышко, говорила няня, принесет деткам мушку, а деток и нет — съел их злой Васька. Плачет, плачет бедная птичка, жалуется Боженьке на Ваську...
          — А Боженька накажет Ваську? спрашивает Люба, и в голосе ея слышатся слезы. Ей жаль бедных птичек.
          — Боженька добрый. Он все терпит, а наказывать будет потом...
          — Я, няничка, никогда птичек обижать не буду, я им зернышек и крошек каждый день в садике бросаю...
         Слушая этот разговор, мне становилось еще тяжелее. На самом деле за что я, как злой Васька, обидел бедную птичку? Я старался оправдать себя, что коллекции нужны для изучения естественной истории, что многие поступают так, как я, и, несмотря на это, я сознавал, что поступил нехорошо.

IV.

         Люба давно уже спала. Охая и кряхтя улеглась и нянька. Но мне не спалось. Сердце сжимало какое-то грустное, тоскливое чувство. Вспоминалась покойная мама, ея ласки, вспоминалось, как она сажала меня на колени, разсказывала длинныя сказки... И рядом с этим воспоминанием, вспоминалась жалобно чирикающая у разореннаго гнездышка птичка...
         Торопливо одевшись и осторожно ступая, захватив яички, я вышел через кухню в сад. Я знал, что птичка вряд ли вернется к разоренному гнездышку, что яички теперь уже испорчены, но мне хотелось во что бы то ни стало возвратить их обратно. Сад спал. Таинственно глядели залитые лунным светом деревья. Пахло распустившейся черемухой. С большим трудом я добрался до забора и, царапая лицо, руки, обжигаясь крапивой, принялся раздвигать колючая ветки, отыскивая при бледном лунном свете гнездо. Искать пришлось долго.
         Руки дрожали, я боялся натолкнуться на жабу, которых здесь было много и которых я страшно боялся. Наконец я наткнулся на мягкий комочек — это было гнездо. Торопливо сунув принесенныя яички, я напрямик через клумбы бросился домой.
         Долго потом не мог заснуть я в эту ночь и забылся только под утро, когда бледный утренний свет заглянул сквозь прорезы ставень.

*

         Однажды, месяца два спустя, когда я сидел в своей комнате и читал, вбежала запыхавшаяся Люба.
          — Женя, Женя, посмотри, что я нашла в крыжовнике у забора, проговорила она, протягивая мне маленькое гнездышко с пятью пестрыми яичками.
          — Посмотри, няня говорить, что птичка его бросила — верно ее съел гадкий Васька, ее съел... Гадкий, гадкий Васька... Маленькая Люба и не подозревала, как больно было мне слушать ея слова...

Евгений Шведер

 

Евгений Шведер. Из прошлого // Зорька. Журнал для детей. 1906. № 10. С. 82 – 86.

 

Подготовка текста © Лариса Лавринец, 2012.
Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2012.


 

Евгений Шведер   Проза

Обсуждение     Балтийский Архив


© Русские творческие ресурсы Балтии, 2012
 
при поддержке